Never let me go

В течение нескольких дней меня заполняла пустота. Как же хотелось вернуть те разговоры ни о чём и в то же время обо всём. После того, как Чонун признался мне в своей ревности, он больше не проронил и слова. Старался избегать меня везде, даже в доме, не вытаскивал на улицу, чтобы погулять. Казалось, передо мною совсем другой человек – неразговорчивый, хмурый, отстранённый. Я надеялся, что смогу вернуть те времена, когда нам с Чонуном было хорошо вдвоём, когда не ощущалась эта напряжённость между нами. Хён старался быстрее и пораньше выйти из дома, сразу ехал в свою автошколу, приходил поздно вечером, якобы говоря, что рисовал пейзажи, ездил в город. В сердце томилась надежда на то, что хотя бы в Рождество всё между нами изменится в лучшую сторону. Но в то же время я боялся, что нарушу нашу дружескую связь, и мы станем друг для друга большим, намного большим… ~ На удивление, в рождественский вечер Йесон никуда не уезжал. Пока он готовил праздничный ужин, я наряжал ёлку. Конечно, хотелось наряжать её вместе с хёном, но наедине с ним я не мог оставаться. Мне было реально страшно смотреть ему в глаза. Я боялся, что он когда-нибудь сорвётся и неожиданно выплеснет все свои эмоции мне в лицо. Из кухни веял чудесный аромат еды, которую готовил парень. Я же успев утром купить небольшую сосенку, поставил её на треноге в гостиной и наряжал сейчас, вытаскивая из картонных коробок всё для этого нужное. Юки вился возле меня и сосны, а я пригрозил ему, чтобы не мешал, а то ещё ёлку снесёт. Я долго думал на счёт того, что подарить Йесону на Рождество. У меня была масса идей, но она рухнула, как пирамида из игральных карт, на которую подул ветер. Я вдруг вспомнил – у моего хёна есть родители, причём, богатые, которые обеспечивают его и могут купить всё, что душа пожелает. Самодельные подарки отходили на последний план. Оставалось только одно - решающий шаг в наших отношениях… Конечно, страшно узнать реакцию Чонуна, но в то же время любопытно. Если никто не сделает этот шаг, значит, не судьба. Не суждено нам быть друг для друга больше, чем просто хён и донсэн, больше, чем друзья. В общем, я решил, что нужно попробовать. Неважно, разозлится Чонун, выгонит меня из дома или ещё что. Главное – это будет моим подарком ему на Рождество. А решать ему – принимать этот подарок или же отказываться. Сегодня утром я не только купил дерево, но и диск с рождественскими песнями. Я перетащил магнитофон в гостиную и включил его. На повторе стояла песня «Jingle Bells». Юки, видимо, надоело крутиться возле моих ног, и он улёгся на пушистом коврике, зевнул и почесал лапой за ухом. Йесон говорил, что у него нет блох, но я не верил. Ух, я-то точно знал, что есть. Игрушек в коробках было навалом. Я выбирал целые, не разбившиеся, а иные откладывал в отдельный пакет. Сосульки, шарики разных цветов с узорами и надписями, игрушки Санта Клауса и снеговиков, оленей теперь висели на зелёной сладко-пахнущей сосне. Чтобы дерево выглядело наряднее, я украсил его разноцветной переливающейся мишурой и дождиком, на верхушку насадив золотую звезду. А затем вытащил последнюю вещь из коробки, это были гирлянды. Обкрутив провод с фонариками вокруг ёлки, я воткнул его конец с вилкой в розетку, выключив свет в комнате для проверки. - Ах, чудесно, Кюхён! – в гостиную вошёл Чонун в фартуке. Юки поднялся с ковра и стал расхаживать возле сосны, разглядывая её. - Как думаешь, Юки скучно без жены и детей? – задумчиво спросил я, не смея отвести взгляда от нарядного рождественского дерева. - Не думаю. Видишь, какой он радостный сегодня? – парень подошёл к нему, сел на корточки и погладил его по мягкой шёрстке. - Чует, что праздник. ~ Именно в Рождество Йесон стал самим собой, таким же болтливым, задумчивым, улыбающимся и добрым. Таким, какого я люблю видеть. Мы сидели за столом на кухне, а перед нами стояли тарелки с салатами, баранина, картофель фри, пицца - и всё это приготовленное руками Чонуна. В этот день меня переполняло счастье. Я, как ненормальный с нетерпением ждал той минуты, когда придёт время дарить подарки. Мой подарок для Йесона нельзя было назвать не материальным, не духовным. Что-то среднее между этими понятиями. Оказалось, Чонун решил сделать подарок мне раньше – после того, как мы объелись разнообразной еды и выпили целую бутылку испанского белого вина. Когда бутылку пришлось убрать со стола на кафель, так как эта была пустой, я предложил выпить залежавшееся шампанское. Полбутылки шампанского точно так же стояло на полу, и мы решили, что хватит пить, пора растрясти жиры и потанцевать. Чонун не говорил, что за подарок он приготовил, просто заинтриговано улыбался и щурил глаза. В голове было пусто, пока что алкоголь не начал действовать. Одеты мы были не так уж и празднично, даже слишком по-домашнему. В сотый раз играла песня «Jingle Bells». Я переключил её на какую-то другую не менее весёлую. Мы одновременно еле-еле вышли из-за стола. От одной с половиной бутылок мы не могли опьянеть, наверно, поэтому держались в норме. Чонун спросил: - Ты когда-нибудь танцевал медленный танец? Этот вопрос застал меня врасплох потому, что нет. И я отрицательно махнул головой. Брюнет улыбнулся и, не переключая весёлую музыку, взял меня за руки. - Тогда будем танцевать, как нам нравится, - подмигнул он, и от этого мои щёки, наверно, заметно порозовели. Потому, что когда я дотронулся до них, они горели. Песня была действительно весёлая и быстрая, слава Богу. А то я бы так опозорился перед хёном, что он бы потом до конца жизни надо мной прикалывался. Кажется, играла "ABBA", да. Рождественская песня, рождественский мотив. Это мои ладони вспотели или у Чонуна? А может, у обоих? Йесон держал своими маленькими миниатюрными ладошками мои длинные ладони и некрепко сжимал их. Он улыбался и иногда хихикал, когда я наступал нечаянно ему на ноги или отворачивался, лишь бы не смотреть ему в глаза. Почему-то вся эта интимная обстановка меня смущала. Ещё никогда я не влюблялся по-настоящему. Я всегда пользовался людьми, или они – мною. Но случай с Чонуном особенный. Я желал ему только добра и счастья. Мы кружились на одном месте в одну сторону, держась за руки. Песня сменилась на другую, а Йесон всё не отпускал мои руки, продолжая крутиться и смеяться. Позже я тоже начал отчего-то заливисто смеяться. Мне было тепло на душе. Сегодня наконец-то мы вели себя как обычно. Да, неловкость всё ещё витала в воздухе, но чувство праздника сломило её пополам. Юки прыгал возле нас, намереваясь укусить за ноги. Наверно, он хотел, чтобы мы на него обратили внимание. Сердце бешено билось в груди, отдаваясь в ушах. Заиграла медленная грустная музыка, которой не должно было быть на том диске, что я купил. Чонун отошёл от меня на пару шагов лишь для того, чтобы выключить свет в гостиной. Ёлка переливалась синими, красными, зелёными, фиолетовыми, жёлтыми и оранжевыми огоньками. Йесон медленно подошёл ко мне с какой-то таинственной улыбкой на губах, кладя свои руки мне на талию и шёпотом велел: - Положи свои руки мне на плечи. Мы медленно двигались в такт музыке, Чонун прожигал меня своими чёрными, как ночь, глазами. Казалось, я сейчас возгорюсь синим пламенем и окончательно сгорю на этом месте под взглядом его глаз, оставив после себя лишь пепел. Мои ноги уже не заплетались, к удивлению, но я не слышал музыки. Словно в уши снова затолкали приличный слой ваты. Я уловил в воздухе, совсем близко аромат нового чонуновского парфюма. Он отдавал эвкалиптом с нотками ментола, и от этого сносило крышу. Обязательно надо будет распробовать эту туалетную воду. О чём ты, Чо Кюхён? Смотри, с тобою рядом пританцовывает Чонун и его руки лежат на твоей талии. Твоё сердце так бьётся, что может вырваться из груди. Не боишься? Нет, не боюсь. Гляди, как он смотрит на тебя влюблёнными глазами. Разве ты этого не замечал никогда? Да что же это со мной? Словно я находился в каком-то бреду. Дышать тяжело, руки дрожали, ничего не видел перед собою. Лишь тёмно-миндальные глаза напротив, пожирающие всё во мне. Музыка прекратилась, и Чонун нехотя отпустил меня. Я быстрым шагом пошёл на кухню лишь для того, чтобы попить водички. Чонун последовал за мной и уже вовсю, извините за выражение, пялился на меня. Это у меня щёки, что ли раскраснелись? Снова? Или выгляжу я, как настоящий идиот? - Никакой ты не идиот, - раздалось совсем близко. Это что, я вслух сказал про идиота? Какой ужас! - Прости, что? – состроил из себя дурачка, - Будешь, кстати, шампанское? А то жалко добру пропадать. - Давай. Мы сели за стол, чокнулись бокалами и выпили залпом. Сухость во рту сразу исчезла, и появилось головокружение. - Так твой танец – это и есть подарок? – ухмыльнувшись, предположил я, поставив бокал на место. Руки до сих пор тряслись от волнения, и мне казалось, что язык заплетается. - Ещё не всё, - брюнет хитро улыбнулся. Мне показалось, или только что его глаза сверкнули? Кюхён, хватит пить! – Я испёк для тебя торт, - и в доказательство парень высунул из духовки огромный торт. - Ничего себе! – ахнул я, и если бы в моей руке остался бокал, он бы тотчас полетел вниз и разбился на мелкие осколки о плитку, - Так мы с тобой его за неделю не съедим! Йесон поставил передо мной свой рождественский торт шоколадного цвета, посыпанный кокосовой стружкой. На нём было написано: «Kyuhyun, Merry Christmas», и по всей поверхности красовались олени. - Ты что, меня с оленем ассоциируешь? – наигранно обиделся я, а потом поблагодарил за труд, - Спасибо большое, Чонун. С Рождеством. Мы даже четверти торта не осилили. Пёс прибежал на зов Йесона и съел тоже небольшой кусочек. - А когда будет мой подарок? – надул губы Йесон, и мне снова захотелось рассмеяться, что я, собственно, и сделал. - Он будет чуть позже, - ответил я, поставив вторую пустую бутылку под стол. Не только языки заплетались, но и всё тело. В голове у меня творилось чёрти что. Поэтому я повёл такого же пьяного Чонуна в спальню. Я не помнил, что было дальше. Главное, что мы доползли до своих кроватей, позволив себе раствориться в царстве Морфея. ~ Когда я проснулся, было десять утра. Голова ужасно болела, всё кружилось, чуть подташнивало. Похмелье, одним словом. Я разбудил Йесона, а тот был таким же – не в настроении. Мы по очереди почистили зубы, искупались, выпили таблетки от болей в голове и в животе, запив простой кипячёной водой. Когда на кухне под столом я увидел две бутылки, меня чуть не вырвало на кафель. Благо, Чонун вовремя подоспел и забил мне голову другими проблемами на счёт того, что потом желательно убрать весь мусор и помыть посуду. Когда я отвлёкся, тошнота мигом прошла. - Вот это мы справили. Ты хоть что-нибудь помнишь? – Чонун сидел на своей постели и тёр пальцами виски. Ничего не ответив, я подошёл к его кровати и присел рядом на краешек, - Кюхён? – удивлённо позвал меня по имени брюнет. - Тсс, - я приложил палец к его губам и сказал, - Помнишь, я должен подарить тебе подарок? – Йесон озадаченно кивнул, - Так вот, прими его, - уже прошептал я ему на ухо. Было страшно. Нервничать не входило в мои планы, поэтому я пересилил себя. Будь, что будет. Главное – я решился на первый шаг. Приблизившись к лицу Чонуна и погладив его по щеке, я прикрыл на секунду глаза, а затем робко коснулся своими губами губ напротив. Мимолётное прикосновение, но я хотел вложить в него всю любовь, которую чувствовал, которую хранил в сердце. Отстранившись от Йесона, я внимательно посмотрел на него. Он удивлённо моргал ресницами, и рот его был открыт в немом жесте. Такое выражение лица у Йесона я видел впервые.