red moles, terrible crimes

Мои глаза в тебя не влюблены Твои пороки они видят ясно,

      Прошло две недели. Вот прямо-таки прошло мимо Кая. Он добавил номер Тэхёна в чёрный список и почти не общался с друзьями, но в институт все-таки ходил, ибо пропускать его из-за терзаний душевных не получится. Он в тот же вечер рассказал Субину и Чонину о произошедшем, повторяя несколько раз «ненавижу», но в ответ получил лишь «А ты уверен, что все было именно так? Почему ты не выслушал его?» А зачем Хюнину вообще было слушать избранного? Всё и так понятно, и даже пересекаться с тем он теперь не хочет. Но всё же… Все две недели, приходя домой, тот одинаково бросал рюкзак в угол и по-мужски шёл плакать в подушку. Ибо, ну не так он представлял свой первый поцелуй. В смысле… Совсем первый. Не при таких обстоятельствах и, возможно, не с таким человеком. Но, всё произошло ужасно быстро, и Кай не успел среагировать и понять, что он сделал. Ударил Тэхёна. Он не должен был этого делать, Кай признаёт это. Всю дорогу домой он оглядывался, но так и не увидел даже тени старшего, а надеялся, совсем чуть-чуть. Чувства насчёт всего этого очень противоречивые, ибо с утра Кай думает о том, как он ненавидит старшего, а ночью понимает, что ему одиноко, но сразу же отбрасывает эти мысли. Кай смотрит на время: 22:30. Ещё не так поздно, но, тем не менее, уже стемнело и небо озарила луна. Звёзд не было. Хотя, и Луна сегодня светила довольно тускло. Так, будто она вот-вот уйдёт со своего законного места и не вернётся. Но, вот куда она уйдёт? Ночное небо — это её дом, кто её ещё может ждать? Не Солнце же… Хотя, Кай признаёт, что в последние дни, и оно словно стало более тусклым и не греет, хоть сейчас и конец июля. Оно словно… Ждёт кого-то… Но, не Луну же, верно? Зачем Солнцу ждать Луну, если у него есть облака, а у Луны — звёзды? Солнцу не нужна Луна, а Луне не нужно Солнце. Это ведь неправильно. Кай переводит взгляд на потолок и вспоминает…

Flashback.

      Мальчик, на вид одиннадцати лет, что-то сосредоточенно пишет в тетради. Рядом с ним сидит старушка в кресле качалке и наблюдает за этим. В комнате довольно прохладно, огонь в камине не горит и чувствуется какая-то недосказанность. За пределами комнаты звучат голоса, но тут время будто бы остановилось, слышно только чирканье ручки по бумаге. — ах, ничего не получается, — вздыхает Кай, прерывая тишину, и зажмуривает глаза, — на дополнительных занятиях нам задали придумать небольшое стихотворение про карие глаза, но на ум ничего не приходит! Карие глаза, а дальше — не знаю… — а что, если так: Карие глаза — песок, — начинает старушка, а внук тут же оживляется и продолжает. — Осень, волчья степь, охота, — говорит он первое, что пришло на ум. Оно и понятно, сериалы его и не до такого доведут. — Скачка, вся на волосок, — говорит та, после нескольких секунд раздумий. — От паденья и полета, — заканчивает Хюнин и улыбается, — спасибо, бабушка! — так ведь ты почти сам всё придумал, — говорит та и думает несколько секунд, прежде чем продолжить, — как насчет продолжения рассказа? — о твоем соулмейте?! — тут же спрашивает внук, а когда та кивает, улыбается и садится ближе, — да, пожалуйста! Продолжи. — ну, тогда слушай… На чём я остановилась? Ах да, я закончила на нашей первой встрече. Она была прекрасна, несмотря на то, что узнала я о нём совсем не то, что хотела… Но, вторая встреча заставила меня о многом задуматься, и буквально перевернула весь мой мир… Тогда, уже поздно вечером, даже, можно сказать, ночью, мы возвращались с ним домой из театра. Он, их, кстати, не любил, но всё же, согласился пойти со мной. Так вот, тогда он провожал меня домой, и всё было прекрасно, пока мы не зашли в довольно безлюдный переулок. Ведь таким путём дорога была короче, — на этом моменте старушка шумно сглатывает, но продолжает, — тогда, на нас напали двое. Насколько я поняла, они были как-то связаны с моим избранным. И, у них был пистолет… Они направили его на меня, я уже готова была попрощаться с жизнью, но… Доён убил их первым… Я не знаю, откуда у него были оружие, ведь до этого он не убивал собственноручно. Разве, что он заранее знал об этом, но не предупредил меня. Тогда, два трупа были прямо передо мной и… Я рассматривала их пустые стеклянные глаза, пока во мне что-то ломалось. От одного понимания, что это сделал мой соулмейт, родственная душа — становилось тошно. Тогда я не сдержалась и сказала ему всё, что думала. Сказала, что ненавижу, что он противен мне, и, что я больше не хочу с ним видеться и общаться. Он был в полном смятении и просто стоял. Когда я уходила, я обернулась лишь раз. И, тогда, увидела слёзы в его глазах. «Неужели это из-за меня» Думала я, а потом внушала себе, что «правильно, так и надо. Он не думал о моих чувствах, я тоже» Тогда я не общалась и не виделась с ним несколько недель. Думала, что забыла его. Но, как оказалось, у меня не было не единого шанса сделать это. Он пришёл ко мне поздно ночью со цветами и самым, что ни на есть, виноватым выражением лица. Он стоял под моей дверью долго, в конце концов я пустила его внутрь. Как оказалось, в этой ситуации монстром оказалась я. Он всё объяснил мне, и… Если бы не он, возможно, я бы сейчас тебе не рассказывала это. Понимаешь, я просто хочу сказать, что надо уметь слушать и принимать людей такими, какие они есть. Надо уметь считаться с чувствами других, и только тогда ты серьёзно сможешь назвать его родственной душой… Дальше Кай не слушал. Он думал только о том, как хорошо, что у него не такой избранный. Или не хорошо? У его мамы и папы всё было банально, они познакомились в кино, начали встречаться, ну… А, потом появился Кай. У них всё было относительно спокойно и хорошо. Но Хюнин не знает, чья история ему нравится больше.

Flashback end.

      Из воспоминаний парня вырывает противный звон. Он тут же тянется к телефону, но не замечает значка «прошедшего уведомления». Наконец, он понимает, что звонят в дверь. Одиннадцать часов ночи. Звонят в дверь. Кай лениво встаёт с кровати и оглядывает своё отражение в зеркале. Опухшее из-за слёз лицо, растрёпанные волосы, безразмерная футболка и спортивные штаны, и, наконец всё тело и лицо усыпанное красными родинками. Он всегда их скрывает под слоем консилера и одежды. Не страшно ему так показываться только перед Субином и Чонином. Кстати, интересно, кто из них пришел. Или оба сразу? Вообще, это как минимум странно, ибо они не предупреждали его о том, что придут в гости, но с Чонином и не такое может быть. Хюнин подходит к двери и уже собирается открыть, но все-таки, в последний момент решает посмотреть в глазок и тут же в шоке отходит. Тэхён. Там Тэхён. Стоит прямо с другой стороны двери и будто бы смотрит прямо на него. Его лицо опущено, поэтому рассмотреть его не удаётся, но Кай сразу замечает то, что сейчас нет никакой укладки, и он наскоро надел широкую фиолетовую толстовку и джинсы. Младший медленно отходит к противоположной стене, да и вообще старается даже не дышать. Следующие несколько минут сопровождает тишина, и Хюнин уже было думает, что избранный ушел, и разворачивается, намереваясь уйти к себе в комнату. Но. — Кай… Я знаю, что ты там… Открой, пожалуйста, — подает голос Тэхён, и Кай отлично слышит его через практически картонные стены. Голос старшего сейчас совсем не такой, как обычно. Он охрипший и тихий. Такой отстранённый, что становится не по себе. — нет, — говорит Кай и повторяет громче, — нет. Уходи. — Кай… Я просто… Хочу объяснить. Ты не так понял и-, Кан не успевает закончить предложение, как его прерывает Кай. — не надо ничего объяснять! Я и так всё понял! — кричит он и бьёт кулаком по стене. Больно. Вот только непонятно, что именно болит. Рука или душа? — Кай… Умоляю, послушай… — все просит старший и Хюнин слышит, как тот шмыгает носом. Плачет. Как и он сам. Кай смотрит в небольшое зеркало, и только сейчас понимает, что слезы несдержанно бегут по его щекам. Застилают глаза и меняют голос, так, что говорить уверенно становится еще сложнее. — Тэхён… Я ясно дал понять, что не хочу больше видеть тебя… — тихо говорит Кай, как можно увереннее, но голос срывается к концу, — пожалуйста, уйди… Забудь… — Кай, нет. Пожалуйста, дай мне сказать, -всё также тихо просит Кан. — нет! Я не хочу ничего слышать. Уйди, — говорит Кай практически шёпотом. — я останусь тут, — говорит Тэхён, и садится прямо у двери на грязный пол. — как хочешь, — как можно более равнодушно говорит Кай, но, тем не менее, не уходит. Прикладывает руку к двери, не зная, что в этот самый момент Кан сделал тоже самое. Садится у двери, пряча голову в коленях, и беззвучно рыдая. — знаешь, Кай… Я не знаю, что буду делать, когда вернусь домой. Моя жизнь уже не вернётся в привычное русло… И… Я не знаю, что буду делать там сам. Я пытался уснуть, но эти мысли… Они не дают спокойно жить. Я пришёл для того, чтобы попытаться что-то разъяснить, но ты и слушать не хочешь. От этого больнее. В левой стороне груди что-то колит и жжёт, не знаю, на что это похоже… Кай не отвечает, только мысленно соглашается с последним. Он смотрит на время. Два часа ночи. За дверью всё это время были тихо, но сейчас послышалось тихое копошение. Кай привстал и посмотрел в глазок. Вот, Тэхён встал, и даже не отряхиваясь, посмотрел ещё раз на дверь, и вздохнув, скрылся на лестничной площадке. Не дождался. Неужели, это действительно, конец их истории?

Но сердце ни одной твоей вины Не видит. И с глазами не согласно.