Больше не одинока

— Это...это что? Я стою и не могу пошевелиться, Адель рядом со мной и Майкл в другом конце класса в таком же ступоре. — Стеф...,— я пытаюсь начать разговор, но о чём, не имею ни малейшего представления. — "Наконец-то он ответил взаимностью", так, а здесь что? "Лучший секс в моей жизни", "Майкл - это то, что я так давно искала", "Нужно как-то рассказать обо всём Стефани". Она перебирает все эти записки с каменным лицом. Ну, знаете, будто книгу по геометрии листает, даже не пытаясь понять смысла. А я стою, продолжаю стоять как столб. А что мне делать? Вырвать записки и бежать? Ну да, тогда она точно ничего не заподозрила бы. Начинать что-то объяснять? Только вот что объяснять то? Поэтому и стою. А где-то в глубине души стою и радуюсь, что проблема о том "как сообщить всё Стефани" решилась сама собой. И всё же мне не по себе. Мне немного страшно, чуточку жалко Стеф, и совсем капельку я на грани истерики. — Стефани, послушай, это не то..., — сама не верю в то, что сейчас пытаюсь сказать. Конечно это то! Хочется кричать об этом. Да, Стефани, это именно то, о чем ты думаешь! Можешь подвинуться, пожалуйста, и не мешать больше нашему счастью? Она не отвечает. Просто бросает всю стопку переписок мне в лицо и быстро убегает уже тяжело дыша. В кабинете стоит тишина. Гробовая. Страшно, непонятно, неуютно, противно. Что делать дальше, как быть? Я поворачиваюсь к Майклу и боюсь увидеть его реакцию. Наверняка он уже меня испепелил своим злым взглядом. За то, что обсуждаю его с Адель. За то, что не скрываю улики. За то, что это увидела Стефани. Но мои опасения не подтверждаются ровно в тот момент, когда я замечаю на его растерянном лице лёгкую улыбку. А потом он подходит близко и произносит. — Не вини себя. Наверное, это к лучшему. Не пришлось рассказывать и скрываться ещё больше. Но я не слышу его сейчас. Я не слышу никого, ведь в голове одна мысль: "она убежала, чтоб навредить себе". Допустить этого было нельзя ни в коем случае, поэтому я ринулась по коридорам школы прямиком в уборную. И я не прогадала. В одной из кабинок я услышала тихие всхлипы. — Стеф...,— начинаю тихо, боюсь до ужаса, но я должна поговорить с ней. Хрен знает зачем, правда, но должна. — Убирайся, О'Нил! — Нет, я не уйду, я должна знать, что ты в порядке. Зачем? Ну вот зачем мне это нужно? — Я же сказала, уходи. Она плачет сейчас, её жалко. Я ожидала, что она кинется на меня, вцепится в волосы, будет бить, кричать. А она просто плачет. Сидит на полу туалета и рыдает как маленький ребенок. Ну или как влюблённая девушка, которую предали. Мне очень стыдно сейчас, очень. — Стеф. Прости нас. Она резко открывает дверь и я чуть ли не улетаю в стену, на её лице нет эмоций, будто бы она и не плакала минуту назад, вовсе. Несколько секунд она просто смотрит на моё лицо, будто изучая, а затем, громко и так же спокойно произносит "Да пошли вы", разворачивается и уходит. Она обижена, разочарована и её реакция - довольно адекватна. Пока что. Я выхожу в коридор, где меня уже ждёт Майкл. — Сара, что было? Она вылетела как ошпаренная! Она не тронула тебя? Он кинулся рассматривать меня с ног до головы, покрутил моё лицо, удостоверился в целостности. — Не переживай, я в порядке. Она плакала, а потом резко успокоилась и ушла. Я ожидала чего угодно, но только не этого. — М-да, действительно, странно. Если бы вы не вышли через минуту, я бы плюнул на то, что это женский туалет и вошёл бы туда сам. Я чуть с ума не сошел, придумывая, что там может происходить. До конца дня было ещё два урока, и хоть отсидеть их после такое происшествия было не просто, это не повод прогуливать. А вот Стефани в школе больше не появлялась, и это нас очень сильно насторожило. — Майкл, может, съездить к ней?, — мы выходим из школы и идём к парковке. — Сара, ты в своём уме? — А вдруг она там... ну, ты понимаешь. — Понимаю. Но не представляю, что мы ей скажем, если приедем. Мы сели в мою машину, Майкл, как обычно, пришёл пешком. (Вот делать нечего, когда есть машина - пешком ходить). — Слушай, а у тебя есть номер её родителей? — Да, есть. — Дай мне, перепишу. ... — Алло. Миссис Майер? Добрый день. — ... — Я подруга вашей дочери и, дело в том, что я очень сильно за неё переживаю. — ... — Нет нет, погодите, выслушайте меня. Мы сдружились совсем недавно, меня зовут С-Стейси. Так вышло, что сегодня она рассталась со своим парнем, а я знаю, что каждая их ссора оканчивалась тем, что Стефани резала себе вены. — ... — Хорошо, что вы в курсе. Так вот, Стеф расстроена, трубку не берёт, и я искренне переживаю за неё. Прошу вас, как родителей, проследить за её состоянием. Спасибо. До свидания. — Фух! Как думаешь, я правильно поступила? — Я думаю, что ты самая мудрая девушка из всех, кого я знаю, Стейси. — Ой, иди ты. Что мне нужно было, сказать своё настоящее имя? Представь, как бы выглядела картина, когда мама бы пришла и сказала ей: "Стефани, детка, звонила твоя подруга Сара, она очень переживает за тебя". Здорово, правда? Так что, пусть будет Стейси. Так спокойнее. — А мне не спокойнее. Не знаю, это не её нормальная реакция. Точнее, нормальная реакция - это не про неё. — Брось, может, всё изменилось? Она увидела правду, поняла, что ничего не вернуть и не изменить. Одно дело, когда ты просто говорил о расставании, она могла этого избежать. А сейчас... — Ох, не знаю, маленькая, не знаю. Не ходи без машины, хорошо? Я переживаю. — Раз переживаешь, поехали ко мне, будешь меня охранять., — я наклоняюсь к парню и шепчу ему прям на ухо. — Сара, — он шумно выдыхает, — если ты ещё раз так сделаешь, то до дома мы точно не доедем, ясно? И всё таки ты права, я останусь у тебя сегодня. Мало ли что. — Мне кажется, ты драматизируешь. — К сожалению, я знаю её лучше, чем ты. И видел всякое. Вряд ли она просто так оставит это. — О, сообщение пришло. Это мама Стефани. Читай. "Знаете, Стейси, моя дочь сидит дома и спокойно пьёт чай около телевизора. Не знаю, что вы там себе напридумывали, но у меня нормальная дочь! И она не станет резать вены из-за каких-то пустяков." — Её родители в своём репертуаре. — Погоди, Майкл. Она мне по телефону сказала, что знает о всех её порезах. В смысле она теперь это пишет? Ну и семейка. — Я предупреждал. — Ладно. Главное, что она ничего с собой не сделала, остальное - ерунда. — Угу... Вся учебная неделя была чем-то вроде адского испытания. Стефани ходила в школу, оставаясь невозмутимой. Но это как-то не радовало. Казалось, что она в любую секунду может наброситься на меня или Майкла и выцарапать глаза. Потому что её внешняя холодность сгорала от любого её гневного взгляда. Она сидела в конце класса, больше не с Майклом. А я продолжала сидеть с Адель, элементарно, чтоб не привлекать к нашей паре лишнее внимание. Каждый чёртов урок я чувствовала своим затылком, как она сверлит меня взглядом своих чёрных глаз. Каждую чёртову минуту мне казалось, что она либо выстрелит в меня, либо кинет чем-то острым. Но ничего не происходило. Она продолжала всё так же сидеть с ровной спиной и что-то рисовать в своём блокноте. Майкл всю эту неделю ночевал у меня. Он действительно боится и переживает, что Стефани ворвётся ко мне домой и убьет меня. И он не шутит, он говорит это особенно серьезно. Днём - ад. Вечером - рай. Рядом с ним не страшно ничего. Рядом с ним я не чувствую угрозы, нет никаких переживаний и вообще ничего вокруг. Есть только мы, есть только наши чувства, наши прикосновения, поцелуи. Я чувствую себя паршиво из-за того, что разбила их пару. А он уверяет, что пары никакой и не было, что я спасла его из этого ужаса. Он готовит мне блинчики по утрам, целует в висок, когда я обнимаю его. Обедаем мы в школе, а ужин всегда готовлю я. За нашу совместную неделю это уже стало маленькой традицией. Я расстворяюсь в нем так же, как и он во мне. Он - то счастье, что искала. Я была так одинока в Балтиморе, а теперь я сгораю от любви к целой толпе людей. И в центре этой толпы - он. Мой. Когда он обнимает меня, всё вокруг расстворяется. Меркнет, на фоне его зелёных глаз. В школе мне страшно, по настоящему. За него, за себя, даже за Стеф. А дома, когда мы закрываем дверь и остаёмся только вдвоём в нашем маленьком мире - не страшно. Когда он целует мои искусанные от переживаний губы - не страшно. Когда обнимает, кружит на руках, покрывает поцелуями моё лицо и шею - не страшно. Когда прижимает близко, насколько это возможно. Когда сжимает мои ягодицы, поднимает на руки, относит в спальню и мы сливаемся воедино - не страшно. Да с ним вообще никогда не страшно. Единственное, как с ним рядом - это прекрасно. Прекрасно, восхитительно, нежно, страстно, пошло, невероятно, спокойно. Вот так рядом с ним. Я влюбилась по уши... — Детка, мне сейчас позвонил тренер и сказал, что наша команда едет в Балтимор на игру. Нас не будет все выходные. — Я жду тебя только с победой, мой капитан. — Ты не поняла. Мы едем вместе. — Что? Нет, Майкл, я останусь здесь. — Нет, нет и ещё раз нет. Я не могу оставить тебя одну. — Майкл, пожалуйста, это уже выходит за рамки. Это же выходные, я не буду в школе, нигде не буду. Просто посижу дома, посмотрю сериалы. Адель позвоню, в конце концов. — Солнце, я переживаю. — Не стоит. Всё будет в порядке. Если она ничего не сделала за неделю в школе, то сейчас, когда мы в разных сторонах города она точно не сделает. Просто даже не сможет. — Ты уверена? — Я люблю тебя. Езжай, я буду ждать. И он уехал. С тревогой на душе, но уехал. Она помахала ему ручкой и скрылась за дверью, принялась звонить Адель. А Стефани всё это время вынашивала план мести. И когда он уехал, пришла пора действовать.