Whispers in the Dark

(Wake me up) (Разбуди меня) Wake me up inside Разбуди меня изнутри. (I can’t wake up) (Я не могу проснуться) Wake me up inside Разбуди меня изнутри. (Save me) (Спаси меня) Call my name and save me from the dark Позови меня по имени и спаси от темноты. Bring Me To Life (Верни меня к жизни) Evanescence Глянцевые фотографии ровно бликовали в электрическом свете торшера. Маргарет рассматривала их, несмотря на поздний час, и думала о событиях последних дней. Ещё в прошлой жизни — той, когда она так неудачно попала под машину — пыталась выяснить, не сделала ли ошибку в том ритуале, потому что он должен был сработать однократно. Потребовался не один месяц расчётов, она тогда так и не успела убедиться в правильности выводов, но теперь не осталось никаких сомнений: проводя тот ритуал перед встречей с Кэтрин, она действительно допустила небольшую ошибку, тем самым получив своеобразное проклятие. В возрасте от пятнадцати до двадцати лет она вспоминает свои прошлые жизни, и как только это происходит, смерть идёт за ней по пятам. Вспомнив свои прошлые жизни, она не проживает более пяти лет, и умирает ровно в тот день и месяц, когда впервые умерла от руки Кэтрин. Единственный способ этого избежать — стать вампиром и не схлопотать при этом кол в сердце, иначе всё повторится по новой. С тех пор, как она выяснила это, мысль о том, что она вот-вот может снова умереть, не оставляла Марго, хотя и отошла на второй план из-за последовавших событий. Деймон так и не пришёл к ней после бала Основателей, и это не столько огорчало, сколько настораживало, поскольку Маргарет слишком хорошо его знала, чтобы поверить, что он оставит всё как есть после того, что она ему рассказала. Даже если не поверил ей. Она уже успела сто раз пожалеть, что ушла до окончания бала, и опасалась, что он всё же выпил кровь Кэролайн, отравленную вербеной, а Стефан упрятал его в импровизированную темницу. Разумеется, она знала, что он не причинит Деймону реального вреда, и что им не помешает наконец выяснить отношения, заодно поставив старшему мозги на место, но неизвестность напрягала. Как назло, сам Стефан с тех пор не появлялся в поле её зрения, однако по крайне смятенному, даже слегка напуганному виду Елены, Марго поняла, что он всё же рассказал ей о своей вампирской сущности. На сестру, мечущуюся между разумным страхом и чувствами, было жалко смотреть. Кроме того, состояние Джереми тоже внушало опасения, потому что с его возлюбленной Вики Донован стало твориться что-то неладное, а потом её нашли мёртвой. Хэллоуин не задался. Сегодня же — как вишенка на торте — был тот самый день. Раньше это происходило через пару-тройку лет после возвращения воспоминаний, но существовала небольшая вероятность, что она может умереть именно сегодня — в тот день и месяц, в который ровно полтора века назад была убита впервые. Опять придётся ждать лет двадцать, прежде чем снова вспомнит, кем является. И что же она делает вместо того, чтобы бежать в дом Сальваторе с просьбой обратить её?.. сидит и смотрит старые фотографии. Из этой жизни, которая, как сегодня казалось, была не хуже предыдущих до определённого момента, а может даже и лучше. На этой ей одиннадцать. Тогда она поссорилась с родителями прямо на Новый Год и впервые на всю ночь сбежала из дома, испортив тем самым семье праздник, но отлично проведя время с друзьями на катке. А здесь ей четырнадцать. Чтобы более эффектно выглядеть на сцене, она подстригла и раскрасила в разные цвета волосы тоником, а друзья оплатили ей тату-салон. Родители потом ругались страшно, но выступление вышло отличным. А здесь ей шестнадцать. Волосы уже приняли естественный оттенок и значительно отросли. На этой фотографии она, Джереми, Елена и папа с мамой на отдыхе, такие счастливые. Это их последняя совместная фотография. — Я не хочу снова умирать… — прошептала она, проведя пальцами по глянцевой фотобумаге. — Ты о чём? — раздался прямо посреди комнаты знакомый голос, и повеяло ветром из распахнутого окна. — Чёрт возьми, Стеф! — Марго едва не подпрыгнула на месте от неожиданности. — Нельзя же так пугать! От инфаркта мне ещё умирать не приходилось, но пробовать не очень хочется. Что-то случилось? Я искала тебя. — Я знаю. — кивнул он, присев рядом. — Прийти не мог, точнее… не важно. Есть одна проблема. — Дай угадаю, у проблемы есть имя, и начинается оно на «Д». — А в полной версии звучит как дурак, потому что он собирается открыть склеп. — Какой скл… — Марго осеклась, поняв, о чём речь. — Что?! Но это же невозможно! — Я тоже так думал. Но сегодня в полночь упадёт комета, и заклинание, наложенное Эмили, можно будет ослабить. Двадцать семь оголодавших вампиров могут выбраться наружу. Деймон даже сидя взаперти умудрился найти способ взломать заклинание, и тех, кто может ему в этом помочь. Мы с Еленой вряд ли сможем его остановить, у него все козыри, а вот ты можешь попробовать. — Это как, интересно?.. — с зарождающейся паникой в голосе усомнилась Маргарет. — Он не захотел со мной разговаривать — уж не знаю, может, не поверил, или… — Поверил. Я убедил его, что ты говорила правду. Даже не смотря на вербену, он чуть глотку мне не порвал, пытаясь выяснить остальное, но я решил, что это всё вам нужно будет решить без меня. Хотел и раньше тебя попросить поговорить с ним, но он был… немного не в себе. — То есть? — Я очень давно не видел его настолько злым. Знаешь, я кое-чего не рассказывал тебе… Тут, наверное, нужно начать издалека. Было время, когда я был почти уверен, что у Деймона есть к тебе какие-то чувства, помимо дружеских. И не смотри так скептически. Вы с ним почти всё свободное время проводили вместе, и даже когда его призвали на фронт, он не писал никому, кроме тебя. С отцом у него были, мягко говоря, не лучшие отношения, ты это знаешь, а вот я обижался, как ребёнок. И когда он вернулся, поначалу всё было по-прежнему. Я как-то напрямую спросил его, не влюблён ли он в тебя, на что он ответил неопределённо, а потом вспылил. Ему казалось странным испытывать подобные чувства к девушке, которая долгое время была ему как сестра, поэтому он не горел желанием признаваться в них даже самому себе. И тут появилась Кэтрин. Я влюбился в неё, а для Деймона это поначалу было игрой. Он всегда играет, только проигрывает часто. И она задурила ему голову даже больше, чем мне. Кэтрин… умела быть очаровательной, а сила внушения довершила дело. Мы стали её марионетками. А ты пыталась нас спасти… я даже не нахожу слов, чтобы выразить, как благодарен тебе за эту попытку. Но речь не об этом. Когда ты погибла… когда мы нашли тебя и ту записку, на Деймона было страшно смотреть. В нём будто сломалось что-то. Вскоре началась Охота на вампиров, мы не смогли спасти Кэтрин и умерли, напоенные кровью, а также были уверены, что она сгорела вместе с остальными, но… Деймон хотел умереть не из-за неё. Конечно, он был почти уверен, что тебя кто-то убил и больше всего хотел найти того, кто это сделал, но та записка… она внушала сомнения. Чувство вины и потери убивало его. А когда я… убеждал его выпить кровь и обратиться в вампира, я давил на то, что только так мы сможем докопаться до правды насчёт тебя. И он согласился, хотя всё равно ненавидел меня за то, что уговорил его превратиться в чудовище. Ещё несколько месяцев я оставался в Мистик-Фоллз, вместе с ним выясняя, кто мог желать тебе зла. Разумеется, мы подозревали Кэтрин, но такое убийство было совсем не в её стиле, у тебя остались бы раны от укусов, да и при нас вы не проявляли враждебности друг к другу. И всё же Деймон не сразу отверг это подозрение, хотя ему было тяжело об этом думать, Кэтрин была ему куда дороже, чем мне. В конце концов, я убедился, что врагов у тебя не было, и… прости меня за это… поверил, что ты сама решила умереть, узнав о том, что Деймон любит другую. Тебе ведь было всего восемнадцать, мы были почти подростками, ревнивыми и глупыми. Я уехал, а Деймон остался, пока совсем не потерял надежду найти что-нибудь новое по этому делу. Но и это ещё не всё. Я плохо знаю, что именно случилось с вами в пятидесятые, мы тогда с ним не общались, но… Теперь мне точно известно одно: после того пожара, где ты погибла, он впервые отключил чувства, и превратился в чудовище. Хотя даже не знал, что ты — это ты. В новом воплощении ты была ему едва ли менее дорога, чем в первом, если Деймону вообще может быть кто-то дорог. Поэтому, я думаю, что ты можешь попробовать отговорить его от этой ошибки. Может быть, если скажешь, что это Кэтрин тебя тогда убила и так всё подстроила… — Почему ты сам не сказал, если считаешь, что ему это может быть важно? — немного хрипло перебила Маргарет. — Я не успел. К тому же, не факт, что мне он сейчас поверит. Поговори с ним. Осталось совсем немного времени. Маргарет невидяще посмотрела на фотографии, до боли прикусив губу. Сколько бы жизней ни прожила, сколько бы раз ни оступалась, слова Стефана что-то задели в душе, и сильно. — Хорошо. Я попробую. … Когда она пришла, Деймон ещё оставался в особняке. Было часов девять вечера, потрескивая, горел огонь в камине, освещая комнату, а рядом с ним обнаружился и старший Сальваторе с бокалом любимого виски. — Братец таки достал свой козырь из рукава? — даже не обернувшись к гостье, ядовито произнёс он. — Я прямо польщён вниманием, которое ты решила сегодня уделить моей скромной персоне, хотя пару дней назад утверждала, что тебе нечего больше мне сказать. — Ты прекрасно знаешь, что это не так. — Маргарет тщетно пыталась унять бешено бьющееся сердце. — Знаю?.. — усмехнулся он, наконец обернувшись к ней. — В последнее время всё, что я знаю — это то, что никому и ничему нельзя верить. Особенно женщинам. Я верил Кэтрин, которая если и любила меня, то не больше, чем моего брата. Мне казалось, что я знаю тебя. Маргарет, которая была мне дорога, и в чьей смерти так и не смог разобраться. Маргариту — кажется, так ты представилась мне в пятидесятых, когда мы оба очнулись в той клетке? — которую я никак не мог забыть, хотя очень старался. И тут я узнаю, что это одна и та же девушка, что она была жива всё это время, о чём удосужилась мне сказать только теперь. Ты — одна большая ложь, Марго. И я сам почти готов тебя убить, так что будь добра, уходи. В горле застрял противный горький комок. — Вот так просто? — впившись ногтями в ладони, усилием воли сдержала подступающие слёзы. — Даже не спросишь, кто убил меня тогда? Из-за кого я умираю каждый раз, не доживая до двадцати пяти лет и едва вспомнив, кто я? Стакан в руках Деймона со звоном разбился, а в следующую секунду он уже со страшной силой сжимал её плечи. — Все эти годы тебе было всё равно, хочу ли я это знать! Всё равно, что твоя гибель не давала мне покоя! Ведь там, в камере, я всё это рассказывал тебе, думая, что говорю с совершенно другой девушкой, только внешне похожей на тебя! — Я хотела тебе всё рассказать, когда мы выберемся. А потом ты оставил меня гореть в огне! — Маргарет тоже невольно перешла на крик. — И что, на этот счёт тоже скажешь «мне не давала покоя твоя гибель»?! Не верю, ясно?! И в прошлый раз… тогда, с Кэтрин. И до её появления, и после. Ты видел, что я в тебя безумно влюблена, ты это прекрасно знал, но продолжал проводить со мной почти всё время, приглашать на танцы на балах, на охоту, на прогулки верхом… а по ночам шёл к ней. — Маргарет… — гнев словно растворился в полутьме гостинной. — Ты намерено со мной игрался, тебе было… не знаю… весело? Теперь я почти уверена в этом. Это дело прошлое, но раз уж ты решил прошлое разворошить, вернуть эту стерву, то будь добр, выслушай до конца. В 1864 году во мне проснулись колдовские силы. Учить было некому, благо, попался в руки один гримуар, а рассказать кому-то боялась, могли и на костре сжечь, как в старые-добрые, или упечь в психушку, что вероятнее. То, что Кэтрин — вампирша, я поняла почти сразу, но понятия не имела, что может от неё защитить. Пыталась вас со Стефаном хоть как-то предостеречь, но вы не слушали, тем более, были под внушением. Единственное, что я могла — тайком следить за ней, и однажды из разговора подслушала, что она напоила вас своей кровью, дабы обратить в себе подобных. Господи, я была в таком ужасе. Мне казалось, что нет ничего хуже, чем стать вампиром. Такого отчаяния не испытывала ни до, ни после. Вы со Стефаном в ту ночь куда-то уехали по делам отца, а мы с Кэтрин остались гостить в вашем поместье, и я решила, что другого шанса покончить с ней не будет. До этого никогда не убивала, это было жутко сложное для меня решение, хотя я понимала, что она чудовище. И, конечно, я очень боялась умереть, мне было всего восемнадцать, однако желание защитить близких было сильнее. В поисках заклинания, способного обезвредить вампиршу, в своём гримуаре я наткнулась на древний ритуал, позволяющий в следующей жизни полностью вспомнить прошлую, и на всякий случай провела его. Там же нашла обездвиживающее заклинание, потом сделала себе осиновый кол… заклинание не подействовало, и Кэтрин, подумав, что я наверняка напилась вербены, свернула мне шею и выкинула в окно, сымитировав самоубийство. Она была довольна, что я дала ей повод избавиться от меня. Ритуал сработал, для меня началась новая жизнь — та самая, когда я стала вампиром — вот только я была совсем недоучкой, когда проводила его, и сделала серьёзную ошибку, о которой узнала совсем недавно. Ритуал стал своего рода проклятием… не более чем через пять лет после того, как ко мне возвращаются воспоминания, ровно в тот день и месяц, когда Кэтрин убила меня в 1864-м, я умирала снова и буду умирать в каждой последующей жизни. Не напомнишь, какое сегодня число? Слушая эту исповедь, Деймон ощущал боль, слишком острую даже для вампира, хотя они все чувства ощущали сильнее, чем люди, и даже не пытался её скрыть. Но когда услышал последнее, в его взгляде появилось… презрение? — Так вот зачем ты пришла и так долго, проникновенно распиналась? Хочешь спасти свою шкуру, превратившись в вампира, я угадал? Вот только повторюсь ещё раз: я ничерта тебе не верю. Если бы всё было так, как ты говоришь, ты рассказала бы раньше. Не знаю, что там произошло на самом деле, но Кэтрин не за чем было тебя убивать, ты же сейчас пытаешься оправдать собственную глупость и выжать из этого выгоду. Дыхание перехватило, словно начала душить невидимая рука. — Выгоду?!.. Ты думаешь, что я пришла лишь потому что хочу спастись?.. Если бы это было так, я бы обратилась к Стефану, а не к тебе. Я здесь не для того, чтобы спасти себя, а чтобы спасти тебя, чёртов ты ублюдок! В очередной раз. Но тебе всё равно. Делай, что хочешь. Хочешь вернуть стерву, которая погубила нас всех, а главное, никогда тебя не любила, — пожалуйста. Я знаю, как тебе больно из-за того, что я тебе сейчас рассказала, хоть ты этого ни за что не покажешь. Она тоже была тебе дорога. Но если ты сделаешь это… просто возьмёшь и выпустишь на свободу мою убийцу… сколько бы мне ни прошлось жить и умирать, я тебя не прощу. Никогда. — Надо же, сколько пафоса. Всё сказала?.. тогда желаю тебе скорее выпросить крови у моего великодушного братца, ибо время-то поджимает, до конца дня осталось всего несколько часов. Или спокойной смерти, если не успеешь. В грудь будто вонзили сразу тысячу огромных иголок. Голова закружилась, ноги стали ватными, и слёзы всё-таки хлынули из глаз. Совсем ни на что не осталось сил. — Надеюсь, что я не добавлю тебе этой радости… хотя бы сегодня. Хватит с тебя счастья от встречи с любимой. Катись ты к дьяволу, Деймон. Она не знала, что дьявол уже давно с ним. Тот же самый, который уже так давно не оставлял её, всегда оставаясь с ней из жизни в жизнь — воспоминаниями, снами, чёртовым шепотом в темноте. Шепотом бессмысленной надежды. … Ноги сами несли её, более не повинуясь сознанию. Она просто куда-то шла, непонятно куда и зачем, машинально продолжала дышать, хотя знала точно, что уже умерла, убитая несколькими жестокими словами. На этот раз — навсегда. Шум реки… ну конечно. Куда же ещё могли принести её ноги. Туда, куда ей меньше всего сейчас стоило приходить. В этом местечке на девственно-чистом берегу, откуда виднелись далёкие огни города, всё дышало воспоминаниями. Которые с наступлением нового дня, в первую же секунду после полуночи, когда упадёт комета и будет взломано заклинание, окажутся здесь же и похороненными. Осталось не больше часа. Она даже чисто машинально поставила будильник ровно на 00:00. Потому что личный дьявол, чёртов шепот в темноте, проклятая гонимая надежда не оставляла даже теперь, срослась с её мятущейся душой. «Марго, прекрати так размахивать удочкой, а то убьёшь кого-нибудь, и это будет не рыба, а я. — словно насмешка настоящего, в голове звучал смех из прошлого. — Умереть от руки красивой девушки, конечно, не худшая смерть, но я ещё слишком молод» Помнится, тогда она домахалась до того, что крючок зацепился за его рубашку. Но Деймон легко не сдавался и даже такой безнадёжный случай научил рыбачить. Разумеется, не забывая подкалывать её в процессе, ученик недалеко ушёл от учителя, так что она умудрялась даже в невыгодном положении отвечать ему тем же. И это никогда им не надоедало. Они могли вместе сбегать от всех на часы, дни, даже недели, иногда напрочь забывая о принятых рамках приличий. Поэтому чёртовых воспоминаний было слишком много. Маргарет легла на ещё тёплый прибрежный песок, бросив рядом телефон и закрыв глаза. Секунды, минуты, вечность… так больно, что этого уже почти не чувствуешь, как перестаёшь в какой-то момент ощущать холод, слишком долго находясь на морозе. Могло показаться, что она уснула, если бы слёзы не текли из-под смеженных век. Но хуже всего то, что она, несмотря ни на что, ни о чём не жалела. Ни о том, что в отчаянии пошла убивать вампиршу, желая спасти братьев Сальваторе, ни о том, что в той камере заранее решила, что первым из них должен спастись Деймон, ни о том, что попыталась остановить его от ошибки теперь, в душе зная, что он может ответить ей то, что ответил. Не могла заставить себя пожалеть — это было намного сильнее неё — но, может быть, когда-нибудь сможет забыть?.. Увы, не в этой жизни. Всё это казалось лишь очередным до жути реалистичным кошмаром, от которого хотелось наконец проснуться. Проснуться и понять, что не было этих ста пятидесяти лет, что она снова гостит с отцом в поместье Сальваторе, что ей действительно восемнадцать без всякого «но», и что впереди только безоблачная юность… Мелодия будильника — соната номер сорок всё того же Моцарта — громкой трелью раздалась в ночной тишине. Девушка крепко зажмурилась: впервые любимая музыка показалась ей похоронным маршем… и внезапно оборвалась на середине. — Я давно хотел тебе это сказать, и хотя бы сейчас обязан это сделать: ты надоела уже со своим Моцартом, Марго. Где хоть какое-то разнообразие? Резко распахнув глаза, девушка села и обернулась к расположившемуся рядом с ней Деймону, не веря своим глазам и ушам. Именно в это мгновение ночное небо озарилось неяркой вспышкой проносящейся кометы. — Если ты сейчас здесь, а не рядом со склепом… значит?.. — Именно это. И нет, я не призрак, не галлюцинация и далее по списку. Конечно, и не принц на белом коне, но ты знала, в кого влюблялась. — Вот уж нет. Будь моя воля, я бы влюбилась в Стефана. А ты — живая иллюстрация к поговорке о том, что любовь зла. Понятия не имею, почему я вообще с тобой разговариваю после того, как ты пожелал мне спокойно умереть. — Потому что я был не в себе, когда это говорил. Да вообще с самого бала Основателей. Я так долго хотел вытащить Кэтрин, что, внезапно получив то, что на самом деле искал — ответы — просто растерялся. Не знал, чему и кому верить. Легко ли поверить в то, что ты рассказала, сама подумай?! И времени совсем не осталось. Поэтому я наговорил всякого… Слушай, я не умею просить прощения. От слова совсем, и ты это знаешь. Маргарет испытывала ни с чем не сравнимое облегчение и нечто очень близкое к счастью, посему просто наслаждалась ситуацией. — Знаю, но в этот раз так просто ты не отделаешься. — Я ещё никогда так не боялся опоздать, хотя был практически уверен, что твоё проклятье сработает не сегодня. — Не-а, это звучит не так. — Марго, что ты за издевательница, тебе мало того, что я ненавидел себя всё это время и пару минут назад отказался от того, к чему стремился полтора века? — А вот одолжений мне не надо. — Да я не… чёрт. Ладно. Скажу это. Прости меня. Прости, слышишь? Я дурак, и я это признаю. Хочешь, повторю это громче, на французском, а потом прочирикаю на китайском? — А что ты думал? Что после всей этой дребедени простого «прости» будет досточно, чтобы я кинулась к тебе с обнимашками? Деймон красноречиво вскинул брови, будто говоря — ну, как бы, да. — Клянусь, я это ненавижу, но… ты как всегда прав. You feel so lonely and ragged Ты чувствуешь себя одинокой и разбитой. You lay there broken and naked Ты лежала там, сокрушённая и беззащитная... My love is just waiting Моя любовь только и ждёт, To clothe you in crimson roses Чтобы облачить тебя в алые розы. I will be the one that's gonna find you Я буду тем, кто найдет тебя, I will be the one that's gonna guide you Я буду тем, кто поведёт тебя за собой. My love is a burning, consuming fire Моя любовь – пылающий, сжигающий огонь... No, you'll never be alone Нет, ты больше не будешь одна! When darkness comes I'll light the night with stars Когда наступит ночь, я зажгу звёзды в небесах. Hear my whispers in the dark Только услышь мой шёпот во тьме... No, you'll never be alone Нет, ты больше не будешь одна! When darkness comes you know I'm never far Когда наступает ночь, ты же знаешь, что я всегда рядом. Hear the whispers in the dark Только услышь мой шёпот во тьме, Whispers in the Dark. Шёпот во тьме. Whispers in the Dark (Шепот во тьме) Skillet