Не бывает (не)случайных встреч - 2

Некоторые приказы отца Вэнь Сюй выполнял с дотошностью и рвением, как и положено почтительному сыну, но без удовольствия. Вот взять, к примеру Облачные глубины – жемчужину якобы сильно мятежного и невоспитанного ордена Гусу Лань, которую Жохань велел сжечь до основания, особое внимание уделив библиотекам. Спасибо, хоть не добавил, что вместе с людьми – видимо Цижэнь сильно отца прогневал, раз библиотеки вызвали у главы ордена Вэнь особое упоминание. Ну вот и к чему, спрашивается?.. Второе обстоятельство, заслужившее персональное упоминание из уст Владыки – это требование начать сбор «невоспитанных детей для обучения» именно с наследника Гусу Лань. Отец, разумеется, подразумевал старшего, в этом Сюй сомнений не имел. Но Лань Сичэнь явно разумом был не обделен, на поле боя не показался и вообще, кажется, успешно увел из-под носа костра имени Вэнь Сюя пару-тройку десятков реликвий ордена. Молодец, в общем. - Сжечь, - буркнул Вэнь Сюй, выслушав доклад про захваченные жилые постройки. В перспективе сопротивление оказывали только адепты вокруг библиотеки, и ее сжигание откладывалось. Ненадолго, наверное, но учитывая появившегося там Второго Нефрита со своим гуцинем… - Дозволит ли старший брат восхититься его победой?.. …этого сокровища ордена еще не хватало. На кой черт нужны некоторые младшие, Вэнь Сюй порой катастрофически не понимал. Хотя иногда мерзкий младший братец появлялся крайне вовремя. Вот голову снести главе ордена – это Вэнь Сюю по нраву, а библиотеки скучно жечь – тьфу, разочарование одно. А Чао-Чао, небось, обрадуется. - Только если мой драгоценный младший брат согласится ее со мной разделить, - выплюнул Сюй с самым благожелательным взглядом. В залитом кровью ханьфу и с мечом в руках выглядело, наверное, потрясающе – Чао-Чао сначала сглотнул, потом раздулся павлином. Предвкушает уже. Ну да Сюй и не стал разочаровывать. – Отец особо упомянул необходимость сожжения библиотеки… А-Чао хочет отдать этот приказ? Хочет. Да он вожделеет просто, только что на месте не подпрыгивает от нетерпения. Вот пусть и жжет. Скучно, хоть и красиво, на своеобразный вкус-то. - Что он додумался сделать?.. – тихо и грозно переспрашивает Вэнь Сюй, секунду назад с почти скучающим видом кивавший докладу: младший брат одержал победу, да (пришел к концу сопротивления), приказал сжечь дотла библиотеку и храм (еще, вестимо, и полюбовался пламенем), приказал перед отбытием во избежание сопротивления сломать второму наследнику ордена Лань ногу... Тут-то у первого наследника Вэнь скучающе-снисходительное настроение и закончилось. Вот же! - Бес… - у стен есть уши, не стоит отца сильно расстраивать их нежной братской любовью. – Бессмысленный приказ. Такая травма только задержит передвижение. «Бестолочь», конечно, четче и выразительнее. Но отца все ж расстраивать не стоит, а то обоим аукнется. - Приведите Лань Ванцзи в мои покои. И пригласите лекаря. Вот докука – придется исправлять норов моего слишком горячего в решениях драгоценного брата… Теперь отцу доложат как надо: Чао-Чао дури наворотил, а старший смиренно править собрался, да чтоб еще и Владыку не тревожить. На кой же черт все-таки нужны некоторые младшие… Короткое несильное заклятие впечатывается в спину прихрамывающего по коридорам дворца Второго Нефрита, опрокидывая, вынуждая завалиться на сторону сломанной ноги, упасть – да только боли Лань Ванцзи уже не чувствует, потеряв сознание где-то на середине падения. В своих заклятиях Вэнь Сюй не сомневается. И в том, что лишние четыре коридора и три лестницы правильному срастанию не поспособствуют, - тоже. - Нечего ему дорогу запоминать, - вполголоса хмыкает Вэнь Сюй. Стены подле него должны иметь не только острый слух, но и потрясающую память, верно? – Сообщите лекарю, что наш раненый гость… стал чувствовать себя хуже и понадобятся дополнительные… хм… способы лечения. И, пожалуй, строгий постельный режим. Первое, на что обращает внимание пришедший в себя Ванцзи, - это тишина. Не безмолвие, не предвкушение грозы. Тишина, заполненная совершенно мирными звуками. Шум ветра за окном. Чьи-то голоса, но очень далеко. И это не крик – какой-то короткий бытовой разговор, Ванцзи на грани сна и яви даже улавливает о чем речь, но, проснувшись окончательно, не может вспомнить. И собственное дыхание. Которое он уже давно не слышал – все заглушала боль и стук крови в висках, глухие удары сердца. Второй – собственная расслабленность. Ему невероятно хорошо. Правильно даже. Словно он проснулся где-то в Облачных глубинах, незадолго до положенного часа пробуждения, и… Сожжены. Ванцзи резко распахивает глаза, судорожно садится, торопливо осматриваясь. Облачные глубины сожжены. Отец мертв. Дядя ранен. Брат пропал без вести. А он сам – в Цишань Вэнь. В чьих-то богатых, но со вкусом обставленных покоях. В чужой постели. В пальцах едва не трещит ткань покрывала с клановой вышивкой в обрамлении края. Ванцзи оглядывается снова. Внимательнее. Заставляет себя – медленнее. Отмечать детали. Курительницу с тонкой струйкой дымка подле постели – вот отчего ему так хорошо. Сладковатый и свежий аромат распознать несложно – все целители Поднебесной в легких случаях пользуются проверенными веками рецептами трав. Вот только кто мог осмелиться пойти против воли разнузданного сына главы Вэнь, изображающего великого учителя и всячески издевавшегося над своими ровесниками… Детали. Он один, действия защитных амулетов либо нет, либо они так искусны, что не ощущаются сразу. Меч. Его меч. На подставке. Рядом, в той же комнате. Ванцзи даже прикрывает глаза, силясь притушить полыхнувшее в сердце облегчение и радость. Требуется даже несколько ударов сердца, чтобы выровнять сбившееся дыхание. Только после этого Ванцзи разрешает себе открыть глаза и посмотреть на второй меч подле своего собственного. Или – нет. Это его оружие лежит подле того, кто владеет этими покоями… Слишком знакомый узор. И Ванцзи помнит его из детства, когда ему, совсем маленькому мальчику, еще не заслужившему право носить оружие, позволяют – хоть и с рук владельца – беспрепятственно изучать чужое. Имени меча Ванцзи не помнит. Но имя хозяина этого прекрасного оружия он когда-то хотел забыть. Не смог. Недостаточно сильно хотел. И в том, что владелец этих покоев, этого меча, даже части его собственной души где-то поблизости, Ван Цзи не сомневается. Потому сглатывает, хмурится и произносит достаточно громко, чтобы быть услышанным: - Вэнь Сюй. - Долгий переход и без того тебе изрядно навредил. Чтобы выправить ситуацию, три дня старайся на ногу наступать лишь в самых неотложных случаях. Ванцзи недовольно хмурится: где это видано, три дня постельного режима! Неужели в ордене Вэнь не осведомлены о способах ускорить заживление, а если и нет, то… - Ты меня слышишь? От протянутой к его скуле руки Ванцзи отдергивает голову, гордо вскидывая подбородок. - Нет, ну вы посмотрите на него. Шипеть дикой кошкой станешь, или не порадуешь? Золотые глаза сияют. Гнев, непонимание. - Вэнь Сюй. К чему эта издевка? Старший сын главы солнечного ордена чуть удивленно цокает языком. - Вот и впрямь дикая кошка, погладиться не дашься… - Вэнь Сюй. Не это! – Ванцзи поочередно показывает сначала на курительницу подле постели, потом – на свою ногу, уложенную в желоб, забинтованную, двинуть невозможно – как у лютого мертвеца стала! Первый молодой господин ненавистного ордена серьезнеет. - Долгий переход тебе изрядно навредил, - повторяет он. – Лекарю нужно было выправить травму, а ты в забытьи метался и коснуться не давал, не то что продавить-то серьезнее. Ты не волнуйся так, Второй Нефрит Гусу Лань, наркотиком тебе сознание калечить никто не собирался… И впрямь. Дымок все еще вьется, а Вэнь Сюй сидит рядом и даже не закрывает платком или рукавом рот и нос. Дышит вместе с пленником. - Вэнь Сюй одурманен тоже, - подводит итог Ванцзи. Хмурится. Что такое, он не понимает, к чему вэньскому псу… - Посплю покрепче да подольше, всего лишь. А ты меня в детстве иначе звать приладился, как помню. Отчего ж сейчас так грозно и официально? Золотистые глаза становятся почти совершенно прозрачными от гнева. - Вэнь Сюй. Зачем? – не в силах подобрать слов, Ванцзи показывает на себя пальцем. Правда, его легко понимают. - Зачем тебя у Чао-Чао отобрал?.. Лечить. - Ванцзи способен справиться сам! Без… - Тшшш, - качает головой его собеседник. – Не говори слов, о которых потом можешь пожалеть. Я тебя много лет назад своим младшим братишкой назвал, и слову своему обратного хода не давал. Считаешь, наследник ордена может допустить, чтобы его названый младший брат от недолжного присмотра калекой стать готовился? Не может. Не имеет права. Оба знают единственный ответ на этот вопрос. Но Ванцзи все еще хмурится. - Вэнь Сюй – старший брат не для Ванцзи! - Я своему слову обратного хода не давал, хоть и не виделся с тобой столько лет, хмурая царапучка, - собеседник Ванцзи чуть улыбается, а у Второго Нефрита заканчиваются аргументы. – Или ты не рад меня видеть своим старшим братом? Так то беда небольшая, долечу во исполнение обязательства – и разойдутся наши пути, хоть и досадно. Ванцзи отворачивается, шумно выдыхая. - Лжец. Лжец, лжец. - Разве? И в чем? Юноша оборачивается обратно, по скулам ползет легкий румянец. - Вэнь Сюй говорит: младший брат. Вэнь Сюй соблазнял ребенка, называя его младшим братом! Лжец и распутник! Хохочет Сюй от души – громко, заразительно. Так, что его собеседник почти что тянется замахнуться и толкнуть, но останавливается, сообразив, как по-детски глупо будет выглядеть его гневный жест. - Хотел бы соблазнить – соблазнил бы! – отсмеявшись, выдает вэньский наследник. – Вот уж причудливые мысли в голове добродетельного дитя… дурачился с тобой – того не отрицаю, было дело. Или не сам решил, что тебя соблазняли? Ванцзи отворачивается в еще большем смущении. - Не сам, значит. Так вот, тот, кто тебе такое сказал – сам бы подумал о своей добродетели, маленькая царапучка. - Не смей! - О, кто-то близкий, видимо. Что ж, не стану продолжать, сам остальное достроишь. Но с постели три дня вставать ради праздных прогулок тебе запрещено. От Вэнь Сюя отворачиваются окончательно. Зато Ванцзи больше не спорит. Утром первого дня на краю постели остаются несколько книг: едва не рассыпающийся трактат о воинском искусстве, всем своим видом показывающий, как его часто берут с полки, не давая скопить пыли, сборники стихотворений и притч. Ванцзи сначала отворачивается, но потом любопытство становится сильнее стремления не прикасаться ни к чему, что предлагает Вэнь Сюй – да к тому же в голове все чаще звучит то ли шепот, то ли отголоски собственных недостойных мыслей. «Ты не в Облачных глубинах». Вечером первый наследник солнечного ордена, игнорируя возмущенный протест, щедро делится с ним ци. Ванцзи шипит, пытается сначала оттолкнуть, потом выдернуть руку. Требует перестать. Сюй никак не реагирует, только интересуется: почему? Ванцзи шипит. Но лгать не смеет даже врагу, а потому честно отвечает: - Жжет. Горячо. Ванцзи не нравится. Но Сюй отчего-то смотрит серьезно и внимательно. - Не отвергай меня, - говорит Сюй. – Тогда не будет жечь. Только немного колоть. Как трава на лугу в начале осени. Ты же лежал на осенней траве?.. Ванцзи не лежал, но шипеть перестает. Вместо жжения приходит немного неприятное покалывание, и сильнее всего – там, где травмирована нога. - Лечи, лечи, - одобрительно кивает собеседник, видимо, следящий за потоками ци неотрывно. Утром второго дня жутковатая синева с багровыми потеками практически исчезает, хоть Ванцзи и щурит глаза от каждого прикосновения к все еще припухшей коже, но и без курительницы с наркотиком не мешает лекарю осматривать перелом. Второй вечер Ванцзи встречает у окна – необходимость находиться в постели, словно тяжелобольному, его угнетает и раздражает передергиванием опасности ситуации. Впрочем, он сидит, а потому вернувшийся владелец покоев только качает головой, но не велит вернуться обратно. - Смотреть на облака интереснее книг? Ванцзи медитировал, но посвящать в то наследника Вэнь он не желает. Ему с каждым часом все тошнотворнее от собственного желания увидеть уходящего днем Сюя. Ванцзи молча отворачивается. - Маленькая царапучая в детстве лань категорически не хочет видеть меня своим старшим братом, хоть и названым? Ванцзи сжимает зубы – до боли, сжимает губы – добела, сжимает кулаки, впиваясь ногтями в кожу – до проступившей крови… - Перестань-ка, перестань. Не хочешь – так и уйдешь завтра к своим. Чао-Чао моего слушать. Что взять с детских обещаний. Ты был ребенком. Ванцзи с досадой бьет кулаками по подлокотникам, по одному ползет трещина, но Вэнь Сюй этого уже не видит – отходит к столу, садится, подвигая к себе стопку исписанных бумаг. Ванцзи пробует встать без опоры и наступить на сломанную ногу – ему, на удивление, удается. Несколько медленных шагов получается сделать, даже не припадая и не хромая. Сюй оборачивается, хмурится – Ван Цзи старается ускорить шаги и подойти раньше, чем вэньский наследник отошлет его «лечиться». - Медленнее, - говорит Сюй вместо ожидаемого «вернись в постель». – Не приучай себя хромать. Иди медленнее. Звучит так разумно, что приходится послушаться. Впрочем, Ванцзи всегда слушался старших. Даже самопровозглашенного этого… брата. Но в детстве, кажется, Вэнь Сюй казался… очень похожим на Лань Хуаня, только старше, сильнее, умнее, немного развязнее… веселее… Все же Сюй поддерживает его под локоть, помогая сесть рядом на подушку. Не дает завалиться. - И что же ты хотел, маленькое ланьское царапучее создание? Насмешка царапает, Ванцзи недовольно шипит. Ловит себя на желании ударить – не кулаком, не ци, а - ладонью в плечо, в грудь, чтобы опрокинулся, чтобы непотребно махнул в воздухе ногами, чтобы знал, как насмехаться над адептами Гусу Лань. - Прости-прости, - тем временем извиняется Вэнь Сюй. – Раз уж мы выяснили, что детским клятвам хода нет, и я тебе не старший брат, мне не стоит тебя дразнить, второй молодой господин Лань. Тебе лучше за прошедшие дни?.. Шипит Ванцзи еще отчётливее. - Я недостаточно вежливо извинился? – Сюй посмеивается, но в вишнево-карих глазах загорается оттенок цвета лавы. - Нет, - юноша хмурится: какая необходимость произносить вслух и так понятные вещи? Какой глупый Вэнь Сюй. – Нет! Ванцзи не маленький. Давно нет. Взрослый. - О, вот как. У того, кого Ванцзи помнил улыбающимся юношей, уже залегли первые морщинки вокруг глаз. Вэнь Сюй – уже давно молодой мужчина и великий воин. Впрочем, он сам, пожалуй, помнит лишь маленького ребенка, а не подростка с гневным взглядом из золотого хрусталя. В какой-то мере это справедливость. Краеугольный камень правил ордена Лань. - Да, - подтверждает Лань Ванцзи. Оглядывает взглядом, сомневаясь последние мгновения. – Сюи неправ. Ванцзи забыл и просит его простить. Первый наследник солнечного ордена с усмешкой заламывает бровь. - Мне послышалось, или кто-то сейчас намеренно исковеркал мое имя?.. Ванцзи довольно морщит нос. И повторяет почти по слогам: - Сюи.