Император и Ассасин

Глава 1 «Я слышал, на Северо-западе живет народ, который от рождения не боится магии и взбирается по самым гладким и отвесным скалам», сказал Император, «Я ошибался, раньше считая это байками, так как теперь вижу правду своими глазами». Как и всегда, полночью покои верховного короля были ярко освещены. Сидящий за столом, облаченный в одежду Западных морей человек, бросив взгляд на незваного гостя, положил кисть на подставку. Он выглядел невозмутимо и непринужденно, отчего у Ассасина невольно возникло предчувствие западни. Но дворцовая стража не спешила показываться и повсюду царила тишина, острый клинок приставлен к горлу, при малейшем движении готовый снести голову высокородной особе. Будучи у самой цели, Ассасин все же не удержался: «Ты не выглядишь удивленным», сказал он, «Не желаешь узнать, от чьей руки умрешь?» «У меня есть догадка, правда, когда дело доходит до смерти, не столь важно, кто убийца. А если бы кто-нибудь меня спросил, знаю ли я, кто способен в одиночку прокрасться в самую надежную крепость Севера, обманув железный бастион имперской стражи, я ответил бы «Никто». «Я не из тех, о ком ходит молва», покачал головой Ассасин, «Обо мне ты слышать не мог». «И правда, не убийцами славится Северо-запад», кивнул Император, и заговорил о другом, «Мои враги на земле повсюду, покуда простирает небо, но я искренне верил, что северо-западные народы никогда…» «Никогда что?...» Ассасин перебил, «Десять лет, столько людей ты втянул в кровавую войну!» «После шести лет и трех месяцев гражданской войны на Северо-западе ваш король попросил у меня помощи. Имперские войска всего за полгода подавили восстания, а когда закончилась гражданская война, король охотно дал мне присягу и стал служить Империи. Если ты верен старому королю, то не должен меня ненавидеть». «Я верен себе», Ассасин ответил холодно. «Похоже, что и императорское имя не вызывает у тебя трепета», сказал Император. «Ты недостаточно ужасен, чтобы трепетать», Ассасин зло усмехнулся. Слова сами вылетели изо рта, и когда Ассасин осознал их, он понял, что не покривил душой. Император совсем не походил на воинствующего сумасброда из народных приданий, бледный, тонкий, с высокими скулами и тонкими губами, не говоря о том, как он был молод и красив. Не походил он даже на свой собственный портрет, висевший в коридоре, на котором он, в короне, выглядел торжественно и мрачно. Человек же сейчас перед ним, был в домашней одежде для сна и выглядел обыкновенно, а еще уставшим от работы ночами. Император улыбнулся и попросил, указав на буфет: «Пожалуйста, достань мне вина, вторую бутылку слева». Даже с ножом у горла он вдруг хладнокровно и сдержанно почти повелел. Впрочем, он все-таки не приказал, и для того, чтобы достать бутылку, нужно было сделать шаг, не отнимая ножа от горла. Подняв бровь, Ассасин послушался. Император попросил также принести два хрустальных бокала. Один, наполнив вином, он поднес ко рту и сделал всего глоток, второй - радушным жестом предложил Ассасину. Искрящийся полупрозрачный хмель пах пленительно, Ассасин забрал бокал, который пригубил Император, и, запрокинув голову, мгновенно осушил его. Глотку обожгло бесцветное пламя, и тело тут же согрелось. Император отпил из бокала Ассасина, не обратив внимания на бесцеремонность. «Ты был солдатом», сказал он. «Чего?» «Я сужу по твоей выправке… Я угадал?» «Я пришел не трепаться с тобой. Может, еще угадаешь, что я ел вчера на ужин?» «Тебе хочется поговорить со мной», Император и теперь угадал, «Ты можешь прийти сюда, завтра утром до восьми часов, никто ничего не заподозрит. Мне нет смысла откладывать тоже, сегодня ночью я хотел уйти из жизни. Тебе не придется спасаться бегством, а перед этим мы могли бы побеседовать совсем немного. Что скажешь?» Ассасин промолчал, только уголок его губ подрагивал. Император спросил его снова: «Ты раньше воевал в имперской армии?» «Я воевал за тебя, в той самой твоей Северо-западной армии», Ассасин сказал, «Старый король отправил нас на службу, он не надеялся, что мы вернемся. Выжить могли отъявленные головорезы. Я видел, как солдаты гибнут или их выносят из боя без рук и без ног, даже не знаю, выжил ли кто вообще, а если да, то не знаю, где они и что с ними. Много деревень стерто с лица земли, даже малые дети шли на войну, и как после стихийного бедствия, не осталось живой души, сплошь сироты и вдовы». «Война – бедствие для каждой из сторон», глубоко вздохнул Император. Эти слова из уст Императора звучали как настоящая насмешка. Ассасин, скривился и зло взглянул на Императора, а тот снова улыбнулся, несомненно угадав его чувства. «За вратами крепости живет стая волков, которые никогда не показывали клыков, но всегда снуют вокруг, изнывая от голода и ожидая легкой добычи», он произнес, «Скажи мне, могу ли я закрыть на это глаза?» «На всем континенте твоя Империя не знает равных, твои соседи и так боятся тебя». «И пусть ты сам сильнейший воин, что не боится волков снаружи, но разве твои дети так же сильны, как ты? Разве смогут они так же, как ты, день и ночь вслушиваться в темноту за стенами? Я всего лишь хочу, чтобы мои потомки жили в мире и радости и, не думая о хищниках, без страха засыпали ночью». «Но у тебя нет детей!» «У меня великое множество подданных». «…» Ассасин был когда-то солдатом, затем – охотником, и ни то, ни другое занятие не наделило его способностью ловко вести спор. Он хотел было высмеять затяжную бездетность Императора, но тот говорил так искренне, что он потупился и молча продолжил пить. Он вдоволь наскитался по китайским землям и видел много владений - королевских и помельче – и волей-неволей признал, раз уж пламени войны суждено разлиться, и если суждено, чтобы у земли был один властитель, пусть лучше это будет Император. «Ты умеешь читать?» вдруг спросил тот. «Да», ответил Ассасин. Император изъял из огромной стопки бумаг документ и передал его Ассасину. Бумага, белая как снег и тонкая как шелк – тот с трудом, буква за буквой, прочитал нарядную вязь слов. Когда он, наконец, закончил, из его уст вырвался возглас: «Это правда?» «Закон издан на прошлой неделе, он уже обошел все министерства, не хватает лишь моей подписи», Император ответил, «Похоже, ты опоздал всего на несколько дней, и в твоей работе уже нет смысла». И он был совершенно прав, «помощь народам Северо-запада» затмевала любую награду за убийство Императора: выплаты за погибших и раненым людям, расходы на восстановление разрушенного во время войны были подробно перечислены в документе. Ассасин, не найдя, что возразить, просто уставился на Императора. Он все еще сжимал в руке документ, который вдруг сделался тяжелее тонны. Он не мог поверить в такой счастливый исход. «Почему именно сейчас?» Ассасин спросил, «Война на Северо-западе закончилась несколько лет назад, а Империя все еще воюет…» «Куда бы ты ни посмотрел, ты повсюду увидишь имперских солдат, рабочих и чиновников, развалины нужно отстроить, дороги – замостить, раненым нужны лекари… Мне жаль, что мы опаздываем, но ресурсы Империи не безграничны, и прежде чем отдавать дань мертвым, нужно позаботиться о живых», ответил Император, «Что до войны, то она почти закончена. Сейчас, пока мы с тобой беседовали, подвозы Центрально-южного альянса наверняка уже перекрыли. Альянс, если и продержится несколько месяцев, все равно уже на пороге смерти». «Ты отпускаешь меня?» Ассасин непонимающе спросил. «Почему нет? Ты нашел лазейку в императорский дворец и подсказал мне, кто предатель. Если я останусь невредимым, ты не сделаешь свою работу. Моя стража оказалась бессильной при встрече с тобой, и я решил, что лучше было бы нанять тебя, но если тебе поперек горла мое приглашение, я также мог бы отпустить тебя, конечно, наградив. Признаюсь, я готов обеспечить тебе любую жизнь, лишь бы в один прекрасный день, кто-нибудь вновь не заплатил тебе гроши за мою голову». Ассасин вслед за Императором посмотрел на стол и увидел пустые бутылки. Не ясно, когда именно, но чудесное вино утекло, и похоже, что все - в рот Ассасина. Трудно было винить его, ведь чтобы пробраться в императорский дворец, он целый день не пил ни капли воды, и когда в его руках оказался такой чудесный хмель, он не устоял. Ассасин смущенно вернул документ на стол, внезапно не зная, как правильно поступить. В тот день, когда он взял задание, он выскреб из карманов последние медяки и напился как мертвец. Тогда он хотел удариться в воспоминания, но понял, что и вспомнить, кроме бед, ему нечего. Он отродясь не помнил ни отца, ни матери, не было у него ни имени, ни рода, до 10 лет его растили старейшины, готовили стать охотником-ведуном, но, когда грянула война и рухнули храмы его народа, то, чему учили, стало бесполезным. Он вступил тогда в войска, но его соплеменники погибли или пропали, городские презирали его – деревенщину, старшие по званию стремились затереть его и присвоить его заслуги себе. Когда он вернулся к мирной жизни домой, то узнал, что отчим заболел и умер, что его старшую сестру насильно взяли в наложницы, а затем, с ребенком, вышвырнули на улицу умирать. Он бродяжничал, затем сделался вышибалой в борделе, затем наемником, убийцей. У Ассасина не было друзей, были только подельники. Не было возлюбленной, родственников или детей, только любовницы. Он родился без имени, безымянным ему суждено было умереть. Ассасин считал, что в жизни смысла нет, а затем кто-то предложил ему немыслимую сделку – прикончить Императора. Ассасин, после долгого молчания, сказал: «Я никуда не уйду». Ему некуда было возвращаться, его никто не ждал. «Если я сегодня умру, то весь континент утонет в крови…» «А мне какое дело?» Ассасин усмехнулся, «Ты верно сказал, никому нет дела до мертвых. Я пришел и не собираюсь уходить. Я не обрел в этой жизни ничего, у меня нет ни родителей, ни жены, ни детей, меня даже за человека не считают, так я хотя бы под землей расскажу о том, как я убил Императора, «великого завоевателя»! В мире много императоров, но немного тех, то их убивает». Император долго и испытующе смотрел на него в тишине. Ассасин забрал у него почти нетронутый бокал и осушил его, не желая, чтобы пропала хоть капля замечательного вина. Только тогда Император заговорил. «Чем прославиться убийством Императора, не лучше ли с ним породниться?» «Что? Ты хочешь пожаловать мне свой титул?» Ассасин спросил с насмешкой. «Нет», Император, не торопясь, продолжил, «Но один из твоих детей станет Императором». «Правду говорят, что ты бесплоден?» вырвалось у Ассасина. Лицо Императора не изменило выражения, а сам он снова умолк. «Ты хочешь, чтобы я побарахтался с императрицей? Посеял свое семя» Ассасин нарочно не постеснялся в выражениях, «Чтобы избежать смерти, ты хочешь вырастить ублюдка и посадить его на трон?» «Мне нужен наследник», Император уклончиво ответил, по-прежнему оставаясь странно невозмутимым. «Мои родственники не дремлют, они всегда готовы захватить трон». Ассасин поднялся из-за стола и разразился смехом. Покачиваясь от хохота, он невольно вспомнил всех богов, чьи храмы сравняли с землей, свою нежную и несчастную сестру с ребенком, и всех виданных им павших до удела проституток женщин. Еще раз осмыслив их разговор, он вдруг почувствовал некоторое уважение к Императору, и почти решил, что тот не так похож на всех других высокородных особ, и, может быть, он не такой уж и плохой человек. Однако улыбка вдруг в один миг сошла с его лица, и он снова обнажил длинный клинок. Наклонившись к Императору он сказал: «Больше всего я ненавижу таких, как ты, за то, что вы покупаете себе жен». Острейшее лезвие оставило на шее Императора тонкую кровавую полосу. Но Император не отдернулся, не бросился молить о пощаде, он только, глядя куда-то вдаль, бесцветно произнес: «Ты неверно меня понял. Я имел в виду не Императрицу. Я имел в виду себя».