Я назову тебя Белла

В таком ритме жизни прошло несколько месяцев. Несколько месяцев подряд Гермиона вместе с Беллой завтракали, выходили из дома в разные стороны и встречались только вечером. За эти месяцы кошка стала намного ласковее. Если в начале знакомства она с большим неудовольствием позволяла себя гладить, до крови вцепляясь зубами в руку, если ей что-то не нравится, то сейчас Белла иной раз сама запрыгивала к ней на колени, выпрашивая ласку. Девушка уже настолько сильно привязалась к кошке, что ни одно возвращение домой не проходило без захода в магазин, чтобы порадовать свою сильную и независимую любимицу вкусностями. По вечерам они часто сидели напротив камина, наслаждаясь редкой теплотой и уютом. Грейнджер использовала Беллу как личного психолога, рассказывая обо всем, что скопилось у нее в душе. Часто рассказы заканчивались слезами. В таких случаях кошка уходила в другую комнату, всем своим видом демонстрируя глубочайшее презрение. Вечером Гермиона, как обычно, трансгрессировала после работы к своей двери и огляделась, выискивая взглядом кошку. - Белла, кс-кс-кс, я пришла, - с улыбкой позвала она, - Я принесла тебе рыбки, ты где? Ответом ей была лишь давящая на уши тишина. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии. На протяжении всех этих месяцев кошка к её приходу всегда сидела на пороге или приходила по малейшему зову. Не было ни дня, когда она ночевала бы на улице. Вдруг с ней что-то случилось? Да мало ли что может случиться с кошкой! Мысли бегали от "умерла от голода" до "отравили люди". Гермиона нервно рассмеялась над своим позитивом, хотя больше хотелось плакать. Искать животное - совсем не то же самое, как искать человека. Ей письмо не отправишь. Девушка обошла дом вокруг, подсвечивая себе волшебной палочкой, но никакого намёка на пушистую наглую морду не увидела. - Белла! - позвала она срывающимся голосом, - кыс-кыс. Ответом ей снова послужила лишь тишина. Грейнджер пошла вдоль дороги, освещая путь палочкой и прислушиваясь к каждому шороху. Внезапно впереди выросла большая чёрная тень. Судорожно вздохнув, девушка навела туда палочку и из темноты стала вырисовываться большая чёрная собака, больше напоминающая маленького медведя. - Мерлин... Но это же не может быть грим, да, Белла? - на автомате вслух произнесла она, привыкнув к постоянному слушателю. В животного посыпался сноп искр и даже принёс результат - собака-грим направилась к ней, неслышно ступая по земле. Теперь он меня разорвет. Молодец, Гермиона. - Остолбеней! - взвизгнула девушка, - Петрификус Тоталус! Инкарцеро! Заклятия отскакивали от него, как от брони. "Ну, либо это правда грим, либо у меня просто галлюцинации" - слабо подумала Грейнджер, медленно отступая назад. - А... Авада Кедавра! - неуверенно воскликнула девушка. Заклинание ударило животному в морду. Собака недовольно зарычала. Прыжок, и она уже летит на Гермиону, которая в ужасе смотрела на результат своего заклятия. Остальное происходило словно во сне - шаг назад, резкая боль в лодыжке, неприятный хруст и полет куда-то вниз. * * * - Авада Кедавра! - твёрдо произнёс чей-то голос, будто сквозь толщу воды. Вот и все. Это конец. Только почему-то не видно зелёного луча. И боль во всем теле такая, что, казалось, оно сейчас расколется напополам. Пульсирующая боль отдавалась будто ударами по голове и ноге. Кто-то тянет её за руку, извергая ругательства. Рон? Гарри? Но как? Они же не следят за ней постоянно...? - Ты дура? Нет, скажи мне, ты дура? - вопрошал женский голос со слегка истеричными нотками, - Какого хера ты не зашла в дом? Гермиона пыталась разглядеть свою спасительницу, но изображение категорически отказывалось фокусироваться. - Спасибо, - пролепетала она, держась за голову. Женщина хоть шла медленно, поддерживая за талию, но лодыжку при каждом шаге пронизывало такой болью, что слезы текли не переставая. Сбоку послышалось угуканье, которое тут же стихло. Грейнджер попыталась хоть как-то определить того, кто сейчас почти что на себе волок её по направлению к дому. Вроде таких духов она ни у кого не чувствовала раньше. Может это какая-то новая соседка? Но тогда почему она вообще вышла на улицу, спасать неизвестно кого? Едва девушка переступила порог дома, зажегся свет. Глаза вновь заслезились от яркого освещения, а голова взорвалась новой болью. Только через пару минут усевшись на диван, Гермиона смогла нормально рассмотреть свою спасительницу. Хоть она и стояла к ней спиной. Не очень высокий рост, кудрявые черные волосы... Сердце екнуло, а руки затряслись от ужаса и волнения. - Вы?! - воскликнула Грейнджер, когда Беллатриса повернулась к ней лицом. Пальцы сжали палочку и через мгновение направляли её на пожирательницу. Горло моментально перехватило от страха. "Оправдана" - пронёсся в сознании темно-синий шрифт. - Что вы здесь делаете? - прошептала девушка, стараясь не обращать внимания на вновь занывшую ногу. - Живу, - просто ответила Лестрейндж, ехидно ухмыляясь, - Проблемы с памятью, детка? - То... Здесь живу я! - от возмущения не хватало слов, - Уходите из моего дома! - А как же "это теперь и твой дом"? - передразнила Беллатриса, явно издеваясь. Она даже не делала попыток достать палочку. Но и без неё выглядела ужасно угрожающе. Репутация... - Я... Я сейчас вызову мракоборцев, если вы сейчас же не покинете мой дом! - А что ты скажешь на это? Лестрейндж сделала шаг вперёд, мгновенно трансформируясь в кошку. В ту самую серую кошку с пронизывающим чёрным взглядом. Грейнджер открыла рот в попытке снова возмутиться, но смогла только выдохнуть, изумленно расширив глаза. - Но как? Я что... Вы... Вы анимаг? - Гермионе казалось, что она сходит с ума, но сердце отчаянно забилось в зарождающейся надежде. Нет, это бред. Беллатриса Лестрейндж никогда не будет жить с ней. Но ведь Белла жила... - Да, детка, он самый, - женщина превратилась из кошки обратно в человека и самодовольно усмехнулась. - Незарегистрированный? - слабо спросила Грейнджер, скорее утверждая, - Это же незаконно... Вас только оправдали. Лестрейндж достала палочку и девушка внутренне напряглась. Но вместо того, чтобы испытать новую порцию боли, мягкий свет охватил её ногу, мгновенно убирая все болевые ощущения. - Вот, теперь мы на равных. Можешь напасть на меня, выгнать из дома, но я отлично помню, на что ты жаловалась своей кошке на протяжении нескольких месяцев, - Беллатриса насмешливо подняла бровь, - Признаюсь, сначала твои чувства мне не польстили. Но потом, когда я увидела, как стремительно пустеют твои бутылки алкоголя и пачки сигарет... Я подумала, неужели все настолько серьезно? Последнюю фразу Лестрейндж произнесла почти что интимным шепотом, одновременно усмехаясь. Гермиона густо покраснела. Наверное, это был один из редких случаев, когда ей было нечего сказать. А что тут скажешь? Что она психически больная с ярко выраженным стокгольмским синдромом? Или что по ночам в своих снах она испытывает не только страх и боль, а ещё и унизительное возбуждение? Или что она действительно не знает, расстройство это или реальная влюбленность? Казалось, бывшая пожирательница читала её мысли, потому что улыбка на её лице становилась все шире. На её гребаном красивом лице! - Знаешь, когда я выслушивала твою бредятину про неземные чувства, сначала хотелось блевать. Но потом, - с каждым шагом Беллатриса приближалась все ближе, - Ты была так мила ко мне. Детка, ты даже не представляешь, какая ты сексуальная в нижнем белье... Беллатриса соблазнительно провела языком по нижней губе и забралась к Грейнджер на колени. Два бедра скользнули по обе стороны от ног гриффиндорки, сжимая ее, словно в тисках, от чего у девушки перехватило дыхание, а лицо вновь залила краска. Пожирателям вообще знакома такая вещь как личное пространство? - Ну чего ты трясешься, как девственница на первом свидании? Расслабься, - засмеялась Белла, приблизившись настолько, что их губы почти соприкасались. Гермиона судорожно вздохнула. Ещё оставался шанс спихнуть с колен Лестрейндж и достать палочку. Достать палочку... Как глупо. Как будто она действительно хочет прогнать эту чертовски сексуальную женщину... - А в своих фантазиях ты была смелее, - прошептала Беллатриса, и их губы слились в страстном поцелуе.