Наш корабль идёт ко дну.

Вокруг творится вакханалия, музыка бьёт по ушам, свет от прожекторов яркими вспышками освещает пространство, и сотни человек смотрят на них снизу с блеском в глазах. Макс подходит к Кристине, сам не знает зачем, просто все это безумие переходит к нему самому и так хочется совершить прямо сейчас нечто давно желанное, запретное и… Их первый поцелуй под взглядами всех, крики, кучи телефонов, снимающих все, теперь безумие передаётся к зрителям, а от них в твиттер.

***

Драгни набирает Серёже почти сразу, как информация попадает в сеть, ещё не зная видел он или нет, решает, что нужно приехать, передать все из первых уст и успокоить, если надо будет, а может потом собрать осколки стекла от битой посуды. — Привет, Серег, — хрипло произносит он. — Ага, — грустно отвечают на том конце. «Значит уже видел». — Всё под контролем? — Сам то как? Все-таки Крис оставляла надежду. Драгни хмурится и решает перейти к сути. Поговорят они потом. Лично. — Я приеду, ладно?

***

Серёжа благодарен всем существующим и несуществующим богам за то, что приехал Драгни. Человек, который поймет его без слов. Будет достаточно лишь одного уставшего взгляда из-под тяжёлых век, и парень поймёт все, всю его боль, весь спектр эмоций, что бушует глубоко в душе. Да и кто ещё если не он, сам ведь пережил — переживает — то же самое с Кошелевой, и теперь, после концерта, только он и сможет разделить его печаль, влезть в процесс самокопания, то ли приостанавливая, то ли просто занимаясь тем же рядом с ним. Драгни переводит взгляд с уходящего за горизонт солнца на друга, сидящего в кресле возле с бокалом в руках и хочет что-то сказать, но замолкает. Не знает что, и надо ли вообще говорить. Он снова смотрит на Краснодар, на людей, что куда-то спешат, на окна, в которых каждый творит свою историю, и ему кажется, что все сейчас счастливы, все улыбаются и только они вдвоём сидят на балконе, грустно всматриваясь в темнеющее небо. — Как ты думаешь, это было по-настоящему? — наконец прерывает тишину Трущев. Драгни лишь пожимает плечами. Откуда ему знать? Он давно запутался, когда закончилась игра и началась жизнь. А может она и не начиналась. Все эти сторисы, песни, взгляды, фотосессии, сначала ты посвящён в то, что это лишь для фанатов, а потом теряешься, не понимаешь. Да он и устал уже во всем этом копаться. — Какая разница, — отвечает он. PLC усмехается и кивает. Разницы действительно нет. Искренне это было, действительно ли эмоции захлестнули, выбрал ли он Кошелеву или очередная уловка для всех — все равно на душе неприятно, как-будто ты испачкался в дёгте и единственное, что теперь хочется — поскорее избавиться от этого, отмыться, очиститься и наконец-то вздохнуть с облегчением. Трущев допивает содержимое бокала и ставит на стол. Снова переводит взгляд на младшего и на минуту у него в голове возникает вопрос — зачем он тут с ним? Да, Драгни тоже хуево, да, он его понимает, но Драгни хоть и младше, но сильнее, он мог бы погрустить час, другой, снова улыбнуться и жить дальше, будто никакой Кошелевой в его жизни и не было. — Ты ещё не заебался со мной тухнуть? — Тухнуть? — Явно невесёлый вечер. — Это называется поддержка, — пожимает он плечами. PLC нечего сказать, он давно уже отвык от этого. — Если хочешь можем пройтись, — предлагает Драгни. Серёжа пожимает плечами. Второй лишь вздыхает, ставит на стол свой бокал и встаёт, собираясь уйти. Нужно переходить от стадии депрессии к стадии принятия побыстрее, иначе они оба там утонут. — Ты серьёзно? — тихо произносит Трущев, чтобы тот не услышал, и тоже встаёт. Холодный воздух, знакомые улицы, близкий друг под боком и крепкий алкоголь должны помочь, наверное.

***

В итоге они подходят к морю. PLC морщится от воспоминаний, теперь даже такой родной берег ассоциируется с Владивостоком, с солёной водой, криками чаек и тем самым вечером, после которого они с Максом пошли на сближение. Драгни сразу улавливает эти изменения во взгляде и начинает рыться в портфеле, чем перетягивает на себя внимание Трущева. — Что ты делаешь? — Подожди, — он садится на корточки, чтобы было удобнее и вытаскивает какой-то листок. — Кораблики делать умеешь? — Допустим, — приподнимает одну бровь Серёжа. — Короче, из меня психолог, конечно, хуевый, но вдруг поможет, — он протягивает ему тот самый лист. — Делаешь кораблик и, пока делаешь его, думай о нем, о том, что тебе бы хотелось сказать, о том, что ты чувствуешь. Если хочешь, ты можешь даже говорить это вслух, я отойду. А потом пускаешь его в море, и представляешь, будто вместе с этим корабликом из твоей жизни уплывает весь негатив. И когда он потонет, ты выдыхаешь и можешь считать, что избавился от всего этого дерьма. Серёжа скептически смотрит на него, явно не одобряя всю эту херню, но Драгни добавляет. — Я пробовал так писать письма, а потом их сжигать. Ситуацию это, конечно, не решит, но зато поможет хоть как-то. Повисает пауза, единственный звук — шум моря, лёгкая качка волн, приятно ласкающая слух. — Ладно, если не хочешь, — Серёжа уже тянется обратно за портфелем, но его руку крепко сжимают и он встречается с ним взглядом. У Серёжи глаза всегда были тёмными, но, отчего-то, сейчас Драгни кажется, что они стали ещё темнее, возможно от усталости, стресса, не важно от чего, но это явно глаза человека, давно забывшего про счастье. А так хочется чтобы Трущев улыбнулся, просто посмотрел, хотя бы с лёгкой улыбкой на него, чтобы весь пиздец, которой он разгребал в одиночку наконец его отпустил. Драгни верит, что это возможно, и пытается сделать для этого все.

***

«Я занимаюсь какой-то херней» — думает Трущев, сворачивает листик. Но думает не о том. Он немного трясёт головой, ещё раз успевает отметить, что идея абсолютно дурацкая, но все же старается сконцентрироваться на мыслях о Максе. Внутри сразу что-то больно сжимается, как и всегда. Он уже настолько привык ощущать эту тяжесть внутри. Она вросла в него, срослась с органами и теперь является его неотъемлемой частью. Серёжа уже не представляет себя без этой боли, она его всегда вдохновляла, всегда мотивировала. Единственное, ради чего он живёт последние несколько лет — попытки заглушить боль, одновременно сохраняя для себя какой-то маленький кусочек. Он думает о его смехе, о его беззаботности, о том, что Макс живёт так, как хочет, о том, что он не придаёт смысла простым вещам, он легко подстраивался под обстоятельства и совершенно не думает о чувствах других. Наверное, Анисимов делает правильно. Не ему судить. Серёжа думает о своих чувствах к нему, о том, что это уже не любовь, это привязанность, от которой невозможно избавиться. Трущев превратился в фанатика. Он расправляет кораблик и подходит к кромке воды, солнце уже почти зашло за горизонт, и его начинает окружать темнота. Трущев оборачивается назад, где вдалеке на песке сидит Драгни, одобрительно кивает и улыбается. «Надо попробовать, вдруг поможет». Серёжа аккуратно ставит бумажный кораблик на поверхность воды, и та начинает уносить его течением дальше от берега. «Спасибо тебе за все, я не жалею».

***

— Приедешь ещё в Крас? — спрашивает Трущев, наводя камеру на друга. — Конечно, если бы не тур, здесь бы жил. — Со мной? — смеётся он. — С меня еда, с тебя алкашка? — шутит Драгни, заливаясь смехом вместе с ним. Камера переводится куда-то на дома, и время сторис истекает. — А если серьёзно, то было бы круто, — добавляет он, когда PLC убирает телефон в карман.

***

Утром Трущев просыпается от вкусного, манящего запаха с кухни, и как в мультиках быстрее плетется посмотреть, от чего исходит этот потрясающий аромат. На кухне на столе стояли две кружки с кофе, омлет, бутерброды и пара где-то найденных Драгни конфет. — Ого, — Серёжа присвистывает, когда второй появляется так же возле стола. — Я просто проснулся раньше, решил че б не сготовить нам завтрак. — Мне завтрак последний раз жена готовила, — смеётся он. — Я очень плох в роли жены. — Почему? — зачем-то спрашивает PLC. — Я только если готовить могу, и то мало что. — Для жены уже сойдёт. — Так и скажу маме, уехал в Краснодар к друзьям, приехал с мужем, — смеётся Драгни. — И в загсе потом — «Сергей, согласны ли вы взять Сергея», — продолжает сквозь смех Трущев. — Мы бы попали в топ-10 отвратительных свадеб мира. — Хоть где-то в топ бы попал, — припоминает он проект. Драгни легонько бьёт его в плечо и тянется за кружкой кофе. Они молча завтракают, Трущев, кажется, даже улыбается пару раз, смотрит в окно и видит, как рассвет почти закончился. Подсознание дружелюбно подбрасывает строчки из песни Олега.

И я без тебя завтра встречу рассвет.

Он хмурится, но потом видит рядом с собой Драгни, и… Все отходит на второй план. Наконец-то. Не важно, ради кого он теперь будет жить и чем вдохновляться. У него есть его люди, его друзья, Драгни. У него есть то, чего не хватает многим. Парень ловит его взгляд, улыбается в ответ, кидает конфету со стола, смеётся, когда PLC не успевает её поймать и начинает что-то рассказывать про тур.

Что будет дальше, я знать не желаю. Ответь, за причинённое счастье нужно прощать или нет? Прощай. Я тебя прощаю.