Гермиона устала

      Гермиона устала. Не существует подходящих слов, чтобы описать ее состояние. Каждый день — очередная мука, отбирающая и так небольшие крупицы сил. Эта война унесла много жизней. И даже выжившие ведут себя как привидения, просто перемещаясь в пространстве, живя по системе.       Гермиона устала. Она хочет покоя. Приехать домой на каникулы и посмотреть с семьей какое-нибудь глупое маггловское кино, попутно слушая шутки отца. Отца, которого у нее больше нет. Как и матери. Да, они живы. Но для них она мертва. А скоро будет мертва и для всех остальных.       Гермиона устала. Спасение мира от зла, а друзей от отчисления выматывает. Особенно, когда не получаешь ни слова благодарности за это. Все воспринимают это как твою обязанность, не замечая, что ты не ешь сутками лишь бы написать чужие эссе по Трансфигурации.       Гермиона устала, что все имеют право на личную жизнь, но не она. Не она. Видимо, слово «грязнокровка» очень четко впиталось в ее мозг, раз она позволяет себе быть грязной подстилкой.       Знаете, а Гермиона ведь очень устала.

***

      Сделать так много и потерять все. Осознание пришло в голову не сразу. Изначально было даже что-то, напоминающее радость, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть и Пожиратели оказались побеждены. Все вроде как вернулось в колею нормальной жизни. Они с Гарри и Роном приехали в Хогвартс, Гермиону назначили старостой курса, а предвкушение окончания школы интриговало до безумия.       Но жизнь не была нормальной. Коридоры полупусты. Кто-то не пережил, а кто-то побоялся приехать. Все относятся друг к другу с опаской и недоверием, слишком много предательств уже было пережито.       Даже старые друзья теряют контакт. То ли из-за переезда в комнату старост, то ли из-за войны, но факт оставался фактом — золотое трио распалось. Не было больше посиделок в «Трех метлах» или гостиной Гриффиндора. Общение сошло к просьбам парней о помощи с домашкой. И Гермиону это очень расстраивало.       Она, конечно же, не сдалась сразу. Были попытки возродить былое, но все тщетно.       Ни семьи, ни друзей. Гермиона не знала где найти поддержку. Книги уже не так манили. Зачем учиться? Для чего? Для кого?       Именно тогда это и произошло в первый раз.       Вечер пятницы, занятий завтра нет. Малфой как всегда ушел к слизеринцам, и гостиная полностью в ее распоряжении. Открытый огневиски, выпитый уже на половину, плеер с маггловской музыкой и голые ноги. Гермионе впервые за долгое время хорошо. Она кружится в такт музыке, то и дело совершая небольшие глоточки жгучего напитка, и стараясь не думать о плохом. Об одиночестве. Отсутствии смысла жизни. Приближающихся экзаменах.       Взгляд падает на небольшой столик у камина. Черт, Малфой опять оставил свои учебники. Малфой. А ведь даже Малфой сейчас не один. Он с друзьями, они у него есть. Неужели Гермиона хуже Малфоя? Этого хорька?       Девушка падает на месте. Она уже не слышит музыку, ей больше не хочется пить. Комок в горле давит и заставляет глаза слезиться. Попытки остановить слезы ничего не дают, и Гермиона рыдает на полу гостиной. Так унизительно, так отвратно. Лежит на ковре с белым ворсом и сминает его под собой, под себя, обнимая, чтобы хоть что-то почувствовать, хоть какое-то тепло. Но это не сравнится с теплом настоящего человека. Обнять бы сейчас маму, поговорить с ней, она бы точно подсказала, что делать, вытащила бы ее из этого ужасного состояния, подальше от всех страшных мыслей. Но мамы рядом нет. Как и никого другого.       Гермиона вскакивает на месте, ее глаза горят почти так же ярко, как и готовящееся к восходу солнце. Не в силах терпеть эту душевную боль, она разбивает бутылку огневиски, наплевав на остатки напитка, и замирает.       — Салазар, Грейнджер! — Драко стоит в дверях.