Гермиона устала

      — Грейнджер, твою мать! — Драко стоял в дверях. Его глаза бегали по комнате, то и дело останавливаясь на Гермионе с разбитой бутылкой в руках. Слезы все еще текли по лицу девушки, но конвульсии от рыданий прекратились. Так ему показалось.       Буквально в следующее мгновение гриффиндорка упала на колени, содрогаясь каждую секунду, не в состоянии сделать вдох. Слезы полились с новой силой, не позволяя видеть лицо стоящего перед ней парня.       Ей было стыдно, что ее увидели такой. Гермиона Грейнджер уже давно не просто имя. А образ. Образ некой девушки нового типа, которая никогда не сдается, не позволяет сломить себя, борется за справедливость. Этот образ требует многого. Он запрещает многое. Гермиона никогда не делала банальных безрассудных вещей, то и дело совершаемых обычными подростками. Все ее поступки имели определенную цель. Вся ее сознательная жизнь была не ее жизнью. Ведь девушка положила ее на благо других и не знает, как начать жить нормально, для себя. Конечно, никто не заставлял ее делать это. Но никто и не сказал обратного.       Она потеряла все, что значило для нее хоть что-то. И была готова расстаться с последним. Горлышко разбитой бутылки вдавливалось в кожу. Гермиона не могла сделать это на чьих-то глазах.       — Эй! — голос Малфоя слегка дрожал. Он повидал многое в своей жизни. Как и она. Он потерял многих. Как и она. Но он никогда не видел таких опустошенных глаз. Только не у нее.       — Грейнджер, ты меня слышишь? — она посмотрела на парня. — Мне позвать кого-нибудь? — тишина. — Поттера?       — Нет. — ее голос прозвучал тихо, но было заметно, как много сил она на это потратила.       Драко не знал что делать. Он понимал, что стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Но также он осознавал, что если бы не пришел сейчас, то у него был бы новый сосед. В других обстоятельствах это даже порадовало бы.       Неужели его волнует, что будет с этой гриффиндоркой? С каких пор? Может, с того случая в Малфой-Мэноре? Или когда она ударила его по лицу? Что-то было в Грейнджер, что заставляло Драко глубоко в душе уважать ее. И сейчас, видя все происходящее, он не понимает, что чувствует. Хотя он точно знает, что ему это не нравится. Ему не нравится, когда она такая. Он хочет, чтобы Грейнджер была сильной.       Драко сделал пару шагов вперед. Спокойно, не спеша, будто идет по снегу, которому ни в коем случае нельзя скрипеть. Все это время юноша не спускал глаз с Гермионы, а та смотрела на него в ответ. Расстояние сокращалось, и Грейнджер не знала чего ожидать. Что в голове у слизеринца? Малфой и сам не знал ответа. Когда осталось пару шагов, у него появилась идея. Юноша резко свернул в сторону, напугав и так не знающую куда деться гриффиндорку, уверенно подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, и ловкими движениями рук достал бутылку с янтарной жидкостью и два стакана.       — Грейнджер, тебя вообще учили манерам? — девушка вскинула брови. — Напиток, тем более хороший, не пьют с горла. — на последнем слове он наигранно скривился.       С каких пор он берет на себя роль няньки? Тем более для грязнокровки? Но это же Грейнджер. Его Грейнджер. Все равно вечер пошел не по плану. Будем импровизировать.       — Вставай! — девушка не двигается, а лишь следит взглядом за всеми движениями Малфоя. Слизеринец убрал осколки с пола, не решившись вытянуть горлышко из ее рук, кое-как поправил ковер и принялся открывать бутылку. — Дважды звать не буду.       Гермиона, сама того не осознавая, перебралась на кресло под пристальным взглядом серых глаз и приняла стакан. Они так сидели несколько минут, в полной тишине, каждый в своих мыслях. Драко думал о том, что же так довело его соседку. Гермиона же ждала что-то язвительное от своего врага детства.       — За что будем пить? — решился все-таки на слова Малфой, ответа он, естественно, не получил. — Правильно, незачем разглагольствовать.       Они сделали пару глотков. Напряжение висело невероятное, срочно нужно было вывести все на более приветливый лад. Пытаясь припомнить, о чем они обычно говорят с друзьями, Драко понял, что это вряд ли заинтересует Грейнджер. А что ее вообще интересует? Что-нибудь маггловское?       — Знаешь, я недавно в Лондоне был. — он сделал паузу, чтобы найти хоть какие-то изменения в лице девушки напротив, но все тщетно. — Познакомился с парочкой магглов, туристами. Они хотели, чтобы я им помог найти какую-то улицу, а я и сам не знал, где она находится. Такие болтливые оказались, все говорили и говорили, как долго копили на эту поездку, как хотят все посмотреть, но не знают, с чего начать. — Гермиона все еще смотрела будто в пустоту, и Малфой смирился, что разговаривает сам с собой. — А я ведь и сам нигде не был.       — Я тоже. — отозвалась тихо Грейнджер. Драко уже хотел закричать «вау, тебя все-таки научили разговаривать», но сдержался.       — А знаешь, куда хочешь? — спросил он, с опаской поглядывая, стараясь не спугнуть.       — Когда-то знала.       И опять тишина, но на этот раз она длилась не долго. Слезы полились из глаз Грейнджер, заливая все вокруг, попадая даже в стакан. Малфой растерялся, он не был уверен, как ему стоит поступить. Будь это сейчас его мама, он бы просто обнял ее, это всегда помогает. Но это же Грейнджер, может ли он такое позволить? Себе. Да и ей. Просто подойти и обнять? Она и ударить может. Была не была.       Драко поднялся со своего места. В голове неизвестно откуда появилась решимость, хотя, возможно, все сделал алкоголь. Посмотрев на маленькое кресло, в котором сидела Гермиона, и поняв, что так обнять ее не удастся, он поднял девушку на руки и усадил на себя. Грейнджер не сопротивлялась. Ей было не до этого. Она свернулась клубочком на коленях слизеринца, уткнулась лицом в его же рубашку и повторяла одни и те же слова.       — Я не могу так я не могу я не хочу этого этого всего мне это просто не нужно зачем зачем я все это делаю что мне вообще нужно делать что я хочу я не знаю ничего не знаю…       Драко оставалось лишь гладить ее волосы, покачивая как маленького ребенка, и повторять, что все будет хорошо. Что она справится. Что они справятся. Они.