Гермиона устала

      Драко добрался до комнат старост быстрее обычного, даже лестницы ему не мешали. Иногда у него даже складывалось впечатление, что этот замок специально помогает ему при необходимости. Как еще объяснить происходящее?       Пройдя в гостиную, убранную им же еще ночью, парень поднялся к дверям в спальни. В одной руке завернутая в салфетку булка, а другая рука тянется к двери. Постучать и получить тишину в ответ или пойти к себе? Драко не понимал, чего он не хочет больше. Собравшись с мыслями он все же постучал.       Тишина. Ну, а чего он ожидал? Что Грейнджер ответит «да-да, заходите», нальет чай и предложит маффины? Не в ее состоянии. Да и вообще не в их отношениях. Ха, отношениях. У них нет никаких отношений. Они просто бывшие враги и настоящие соседи. Он просто увидел то, чего не должен был видеть, а потом взял ее на руки и понес на этих же руках до постели, попутно прощупав чуть ли не каждую косточку в худощавом теле. Да и эта чертова булка, аккуратно завернутая им же в салфетку, просто так. Может, он решил оставить что-то себе на перекусить? Да кого ты обманываешь, Малфой! Не в силах просто так стоять и бездействовать, он все же решил приоткрыть дверь.       Гермиона лежала под тяжелым одеялом и не двигалась. Ее глаза были открыты и смотрели прямо на незваного гостя, неловко входящего в комнату.       — Доброе утро. — сказал парень неуверенным голосом, быстро пожалев: доброе, серьезно?       Но отступать было некуда. Гриффиндока, естественно, не ответила. Драко потоптался на месте и не дождавшись приглашения сел на кровать прямо в ноги девушки.       — Тебя не было на завтраке, — мистер очевидность, блин, — так что я решил принести что-нибудь перекусить. — закончил он и протянул сверток.       Естественно, Грейнджер и глазом не повела. Чертова гриффиндорка и ее чертова гордость. Он, значит, старается, а она не может просто сказать спасибо?       — Ну если не хочешь сейчас, то просто возьми. — проговорил он, сильнее вытягивая руку с злосчастной булкой. — Потом скушаешь.       Естественно, тишина. Блин, Грейнджер! Нервы не железные! Возьми ты эту булку, или Драко за себя не отвечает.       Парень быстро вскочил с места и потянулся к ладони девушки.       — Дай мне руку! — бесполезно, Грейнджер не разжала кулак. — Я просто положу это тебе в руку и уйду. Правда!       Драко знатно психанул. Он кинул сверток в комок из одеял, именуемый Грейнджер, и вышел, истерично хлопнув дверью. Ну нет! Кормить грязнокровок он не нанимался. Переживать за них тоже. Неблагодарное дело.

***

      День пролетел быстро, абсолютно пусто на события. Гермиона лежала в постели, не шевелясь. Драко лежал в постели, ожидая, когда пошевелится Гермиона. Но из комнаты справа не было ни звука. Она даже в ванную ни разу не зашла!       Малфой два раза выходил из комнаты: на обед и ужин. Возвращаясь, он заглядывал в спальню к Грейнджер, но замечая, что та так и не сменила положения, да и булка все еще лежит, громко хлопал дверью и уходил к себе.       Обычно его субботы проходили совсем иначе. Он готов поклясться, что и субботы Грейнджер тоже. Но у парня совсем не было настроения идти патрулировать этажи или спускаться в подземелья к друзьям. Выпив немного огневиски, он лег на пол и стал думать. Думать, как же думает его соседка. Что у нее в голове. Почему она хотела сделать то, что хотела сделать. Хочет ли она сейчас. А что он сам хочет сейчас. А все же если его ладони окружат ее бедро, то пространство останется?       Не желая бороться с любопытством, он поднялся с пола, в миг прошел через две двери и оказался в спальне гриффиндорки. Гермиона холодно отнеслась к его приходу, но стоило ему начать стягивать одеяло, как в ней проснулась жизнь. Девушка вцепилась обеими руками в пододеяльник и стала бороться что было сил.       — Тише, Грейнджер, у меня научный эксперимент! — промямлил парень.       Он кое-как стянул одеяло, уселся на девчачьи ноги и обхватил бедро. Пространство было.       По непонятным причинам, Малфою было смешно. По понятным причинам, на глазах Грейнджер были слезы. Стоило слизеринцу заметить это, как он слез с девушки и притянул ее к себе.       — Ну эй, ты же не думала, что я сделаю тебе больно. — проговорил он самым мягким голосом, на который был способен. — Блять, ну конечно ты думала. — прошептал парень и стал качать девушку из стороны в сторону в своих объятиях, будто маленького ребенка.       Когда Гермиона слегка успокоилась, он отодвинулся назад, чтобы осмотреть ее лицо. Глаза красные, щеки мокрые, губы опухли. Драко никогда не любил плачущих девушек. Стоило Паркинсон пустить слезу при нем, как он швырял что-нибудь да потяжелее в стену. Но сейчас ему не хочется ничем кидаться. Ему хочется чего-то другого. Чертов алкоголь, да, Драко? Это ведь он затуманил твой рассудок? Поэтому Малфой сейчас запускает пальцы в спутаные кудри грязнокровки, ведет по изящной скуле, вниз, к самому подбородку, сопровождая каждое движение внимательным взглядом. Достигнув желаемого места он кладет большой палец на нижнюю губу девушки и надавливает, придавая цвета. Такого яркого цвета…       — Грейнджер, я…