Кровь взывает к преисподней

      Лиззи расслышала голос Килин ещё до того, как добралась до палаты Хоуп. Нет, та не кричала или что-то вроде того, — скорее, наоборот, — просто отделение окутала тишина (необычно, к слову). Лиззи уже знала, почему Килин здесь: они виделись утром в школе Сальваторе, когда Мальро заходила к Кэролайн, чтобы предупредить об отъезде Ника в Новый Орлеан вечером.       Килин с Марселем решили, что продолжать ждать, пока Хоуп придёт в себя, — как бы выразиться помягче? — излишне… Нецелесообразно, и не исключено, что придётся ждать чересчур долго. Лиззи считала, что три дня — не такой уж долгий срок; пусть им всем они показались вечностью — это всё ещё семьдесят два часа, не семьдесят два столетия. Даже не семьдесят два дня!       Джози сестру не поддержала, решив, что Лиззи не лишним будет представить себя на месте Килин и Марселя. И Лиззи честно пыталась: да, возможно, она хотела бы того же, что и они, — по-человечески попрощаться, почтить память любимых… Однако почему-то Лиззи казалось, что она не торопилась бы, а всеми способами как раз пыталась отложить скорбный момент. Да и разве Хоуп не заслужила того, чтобы проститься с близкими?.. Она-то уж точно хотела бы присутствовать на церемонии прощания со своей семьёй.       Мнение Элизабет, естественно, никого не волновало. Поэтому Килин забирает сына и возвращается вместе с Марселем в Новый Орлеан, чтобы похоронить Фрею и проститься с остальными Майклсонами. Что опять же слегка возмущало Лиззи: разве решение, где упокоятся Фрея, Ребекка и Кол (пусть от последних двоих ничего не осталось), не должна принимать Хоуп? Они же её семья. Единственный, кто по-настоящему принадлежал Новому Орлеану, — Давина, да и она не желала возвращаться туда, насколько знала Лиззи.       — Они не уверены, что Кол и Давина погибли, — недовольно пробормотала Элизабет. — Прощаться с теми, кто, может быть, всё ещё жив?.. — Она взглянула на идущую рядом сестру. — Куда торопиться?..       Джози нахмурилась.       — Если бы выжили, то давно были здесь, с Хоуп…       Лиззи остановилась.       — Может, их забрал культ?.. — еле слышно проговорила она, украдкой проверяя, не слышит ли кто их разговор. Мысль преследовала её не один день, но Лиззи ни разу не решилась с кем-то ею поделиться. — Вдруг…       — Какой культ, Лиззи? — удручённо вздохнула Джо. — От него ничего не осталось, забыла? — Как и сестра, она внимательно оглядывалась. — Хоуп же буквально уничтожила всех, кто…       — Уверена, что всех? — перебила её Лиззи. — Мы понятия не имеем, что произошло там.       Джози, глядя на Лиззи, едва заметно качнула головой. Они как раз знали, что произошло там (Джо совсем не понимала, почему сестра отказывается называть место сожжения ведьм так, как оно называется и чем, собственно, является). Валери сообщила, что девяносто процентов тех, кто состоял в культе, по настоянию Элайзы отправились в Мистик Фоллс, а остальная — крохотная — часть осталась в Италии. Эта крохотная часть уж точно не могла схватить двух вампиров, один из которых — Первородный. От культа Гекаты осталась кучка ведьм и колдунов, которые ничего не могли сделать: без жриц, без той особой магии, которой овладели благодаря своим предводительницам, поскольку все магические связи, усиливающие способности, после их гибели разорвались. Если они решатся возродить культ, вернуть ему былое величие, то на это уйдут… не десятки, а, наверное, сотни лет.       — А Пандора? — не унималась Элизабет.       — Она приехала сюда ещё раньше, чем остальные, — пожала плечами Джози, не понимая, к чему клонит сестра.       — Ага, только Валери не уверена, что та приехала сюда по указанию Элайзы, — напомнила Лиззи. — Пандоры не…       Джози мягко, но настойчиво обхватила сестру за плечи, прерывая её речь.       — Лиззи, послушай, я понимаю: не хочется верить в то, что произошло. Мне тоже очень жаль семью Хоуп. — Она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула. — Но пора перестать надеяться, что… — Джози запнулась, пытаясь подобрать слова. — Последние три дня были ужасными. Но пришло время… смириться с тем, что случилось.       — Попрощаться, — холодно поправила Лиззи, отстраняясь и сбрасывая руки сестры со своих плеч. — Ты хотела сказать: попрощаться, а не смириться. Знаешь, Джози, — она шумно выдохнула и поджала губы, едва сдерживая закипающее раздражение, — может, ты поставишь себя на чуть более правильное место?       — О чём ты?.. — Джо вопросительно вскинула бровь.       Элизабет только что поняла: она слышала Килин, от отца же — ни единого слова. Конечно, пока Килин всё ему объясняла, он кивал: Лиззи с поразительной ясностью представляла, что происходит в палате, несмотря на собственное отсутствие. Тем не менее отцовское молчание никак не означало, что он ничего не слышит, и спор с Джо абсолютно точно до него доносился, поэтому Лиззи как можно тактичнее, но с твёрдым упорством подтолкнула сестру локтем, уводя её подальше от палаты Хоуп.       — Давай ты не будешь смотреть со стороны Килин, а взглянешь на ситуацию глазами более близкого нам человека? Представь, что ты застряла где-то, а я без тебя приняла решение похоронить… — Элизабет осеклась: одна мысль о потере кого-то из родителей отозвалась в душé мучительной болью. — Причём не сочла нужным тебя известить.       — Лиззи, есть разница! — возразила Джози. — Если бы Килин знала, что Хоуп всего-то застряла где-то, то подождала бы ещё. Никому неизвестно, когда Хоуп очнётся, а Фрея уже три дня…       — Я в курсе, сколько прошло! — досадливо бросила Лиззи.       — Я могу понять, почему ты отчаянно защищаешь Хоуп, но не понимаю, почему ставишь её чувства выше чувств той же Килин, — заявила Джо. — Или это твой очередной своеобразный способ начать ссору?..       — Потому что это несправедливо! Это её семья, Джози! — не выдержав, воскликнула Лиззи. — Её. Семья. Я могу понять, почему тебе совершенно плевать на её чувства, но не понимаю, какого чёрта! Ты с чего‑то вдруг возненавидела Хоуп, ты против их с папой отношений — все поняли, но неужели обязательно демонстрировать это сейчас, в такой момент?! Джо, ты всегда была самым понимающим человеком из всех, кого я знала. Когда всё изменилось? Когда ты превратилась в… — Она умолкла, не договорив.       — Ну? — хмыкнула Джози. — Продолжай.       — Что произошло? Я помню, ты расстроилась, когда Хоуп укатила в Принстон, вместо нормального прощания оставив нам жалкие записки. Но относиться к ней так из‑за какой‑то детской обиды? Она же миллион раз извинилась. Или вы успели рассориться после?.. Я пытаюсь понять тебя, но не могу. Не получается, понимаешь? — Элизабет развела руками. — Хоуп, я вижу, всеми силами старается наладить общение с тобой, а ты всеми силами её отталкиваешь. Ты моя сестра, я всегда буду на твоей стороне, но сейчас… — Она покачала головой. — Давно пора было уже всё решить: либо высказать Хоуп, чем именно ты недовольна, и принять реальность, либо засунуть свои обиды куда подальше и… принять реальность. Думаешь, папе нравится нынешнее положение дел? Уверена, нет. Да, они… Их с Хоуп отношения… странные, не совсем нормальные, отчасти даже неправильные, да, да, да. Но они есть! Они есть — и уже точно никуда не исчезнут. Вот с этим точно пришло время смириться. Папа счастлив с ней… Ты можешь постараться хотя бы ради него?       Джо, ошеломлённая от услышанного, усмехнулась.       — Вот так речь! — Она неодобрительно смотрела на сестру, скрестив руки на груди. — Может, ты скажешь мне, когда всё изменилось? Когда тебя стало волновать чьё‑то счастье, кроме своего собственного? — Джози сделала вид, что задумалась. — Ах да! После Слияния, не так ли? Вот, похоже, ответ: тогда‑то я и стала стервой. Переняв эту столь милую черту от тебя!       Повисла гробовая тишина — у Элизабет аж в ушах зазвенело; она укоризненно взглянула на Джози и, недовольно поджав губы, демонстративно прошла мимо. Отличный вышел разговор по душам!       Вывернув обратно в тот коридор, из которого несколькими минутами ранее она утянула сестру, Лиззи столкнулась нос к носу с Килин.       — Ещё раз привет, девочки, — кивнула Мальро в знак приветствия.       Элизабет, исподлобья взглянув на Килин, ограничилась молчаливым кивком. Джози, следующая за ней, выдавила из себя принуждённую улыбку, но формальная любезность, видимо, только подстегнула гнев Лиззи.       Не задерживаясь, Мальро и двойняшки спешно разошлись по разным сторонам. Джо, сделав несколько шагов, замерла и окликнула Килин. Лиззи, коротко глянув на сестру, с нескрываемым возмущением закатила глаза и стремительно скрылась в палате Хоуп.       В местных новостях говорили про церемонию прощания с погибшими при аварии на мосту Викери. Лиззи, застыв в дверях, слушала приглушённую (звук, похоже, стоял на минимуме) речь журналиста, смутно припоминая его лицо — кажется, вчера она видела этого мужчину около мэрии. Но больше всего Лиззи привлекло другое: авария. Теперь все твердят про какую‑то аварию! Она осознавала, что правды никогда не откроют, но можно было бы сочинить версию, хоть отдалённо напоминающую правду. Чем плоха история с обрушением? Отчасти она ведь правдива. Ох, ну конечно же! Это выставит мэрию, да и другие службы города, в плохом свете, чего мэр Донован не мог допустить.       Аларик безразлично разглядывал кадры с городской церковью (не той, в которой Хоуп столкнулась с культом), где сегодня пройдут похороны погибших. Когда взгляд наткнулся на какую‑то пожилую пару на заднем плане, оплакивающую потерю кого‑то близкого, Зальцман почувствовал укол вины за свою отстранённость. Но думать о чьём‑то горе он пока не мог.       — Как думаешь, люди верят? — тихо поинтересовалась Лиззи, имея в виду выдуманную историю про случившееся на мосту.       Рик обернулся к дочери.       — Возможно, — чуть подумав, ответил он. — Не все, но большинство, вероятно, да.       Элизабет вновь перевела взгляд на телевизор и нахмурилась: корреспондента сменил мэр Донован. А вон там, на заднем плане, прямо за спиной Мэтта, мелькнула и сама Лиззи в компании матери. Так вот зачем журналисты сегодня оккупировали мэрию — ждали интервью Донована. Вот момент, когда Лиззи и Кэр скрылись в здании мэрии, где их встретила миссис Донован, искренне расстроенная из‑за всего случившегося.       Впрочем, чуть позже Кэролайн, когда они с Лиззи уже уходили, поделилась своими подозрениями касательно Эйприл: ей показалось, что та была взволнована отнюдь не только из‑за недавних печальных событий. А Лиззи же напрягло количество незнакомых людей, крутящихся около мэрии, — не члены городского совета и точно не журналисты. По виду они скорее напоминали каких‑то должностных лиц, явно повыше мэра (то, как с ними общался Мэтт, только подтверждало её догадки).       — Какие‑нибудь новости? — отвлёкшись от выпуска новостей, спросила Лиззи. Она знала ответ, но не знала, как заполнить напряжённую тишину.       Аларик качнул головой.       Отсутствие Елены ощущалось как никогда раньше. Хлоя Картер мало чем помогала, потому что, похоже, узнав правду о Хоуп, она не могла понять, что ей с ней делать. Решение посвятить доктора в тайну Майклсон уже не казалось хорошим, но Елена продолжала верить, что всё к лучшему, а с Хлоей она обещала поговорить, как только вернётся в город. Джози откровенно сомневалась, что разговоры помогут, с чем Лиззи была полностью согласна, и ненароком напоминала отцу про внушение — оно тут оказалось бы весьма к месту. Рик ждал Елену; быть может, у неё всё же получится убедить Хлою… Вот только в чём?..       — …поговорить с ней?       Зальцман посмотрел на дочь, не уловив смысла её слов. Лиззи, догадавшись, что её не услышали, вздохнула, терпеливо повторив:       — С Хоуп. Ты пробовал, не знаю, поговорить с ней?       Рик слегка усмехнулся.       — Я про то, что… — неуверенно продолжила Лиззи, усаживаясь в свободное кресло, — помнишь, когда она спасала Джози, забравшись в её подсознание, и застряла там, вроде как?.. Ну, ты ещё думал, что Некромант что‑то с ней сделал.       Бросив стремительный взгляд на дверь, Аларик ощутимо напрягся, и эта перемена не укрылась от Элизабет.       — Она говорила, что слышала тебя и других, находясь… — Лиззи призадумалась, — ну, там… где‑то.       — Тогда дела обстояли… — ещё один быстрый взгляд на дверь, — иначе, — задумчиво произнёс Рик. — Причина была известна.       Лиззи нахмурилась, подробнее припоминая историю, приключившуюся с Майклсон несколько лет назад, когда они ещё обучались в школе Сальваторе.       — Лиззи, тогда помогла Фрея, — старательно избегая взглядов на дочь, напомнил Рик тоном, чётко говорящим, что именно тётя Хоуп смогла выяснить, что с её племянницей, и на этом нужно прекратить обсуждение. — Сейчас всё… по‑другому.       Элизабет не собиралась отступать. Фрея, примчавшаяся в школу сразу же после звонка Аларика, и вправду вытащила Хоуп из тёмных глубин сознания Джози, где та застряла. Как? Лиззи не знала, да и (к собственному стыду) не интересовалась. По крайней мере, она думала, что этого никто не знал, но её отец, по‑видимому, был в курсе, что, откровенно говоря, не особо её удивляло. И да, Фреи с ними нет, и обратиться к ней нельзя, но… существовали другие ведьмы, пусть и не вполовину столь могущественные, а всё же способные что‑то сделать. А если объединить силы нескольких ведьм? У них есть Бонни и Эмма, как минимум…       — Если Фрея рассказала тебе, что произошло с Хоуп, — нерешительно заговорила Лиззи, — то ты знаешь, как именно она помогла ей. Почему не попробовать?..       — Я же сказал: сейчас всё по‑другому, — нервно повторил Аларик.       — Но попробовать всё же можно, почему нет? — полюбопытствовала Джози, показавшись на пороге палаты, где ещё пару минут назад стояла её сестра.       Взгляд Аларика недолго метался между дочерьми, причём Лиззи на миг показалось, что он недоволен (и она всё ещё надеялась, что он не слышал их с сестрой размолвки). Джози стояла, сложив руки на груди и упрямо глядя на отца.       — Заклинание, которое использовала Фрея, создано ей самой, — уклончиво ответил Рик.       — Она могла его записать, — пожала плечами Джо, очевидно, не понимая, в чём проблема. — Наверняка так и сделала, потому что…       И не запиши старшая Майклсон заклинание, их отец без каких‑либо сомнений всё равно бы знал его, потому что такова его натура, понимала Лиззи. Он не упустил бы столь важную деталь. В конце концов, он директор крайне необычной школы, где может всякое приключиться.       — Хоуп застряла не в разуме Джози, да? — осознала Элизабет.       Рик устало провёл по лицу ладонью, сжав переносицу.       Лиззи права: Джози вернулась в реальный мир, но Хоуп, благодаря тёмной Джо, оказалась заточена в темноте собственного сознания, что превратилось в ужаснейшую пытку, о которой трибрид предпочла больше никогда не вспоминать. Фрея вернула племянницу, а та взяла с неё слово, что никто не узнает, что именно случилось. Аларик решение Хоуп поддержал: не хотел, чтобы Джози узнала правду — ей тогда было непросто из‑за проделок своей тёмной стороны. Майклсон сама придумала какие‑то причины, почему не хотела возвращаться в реальный мир; Аларик уже не мог вспомнить, что именно она сказала, да и сомневался, что слышал окончательную версию.       Джози смотрела на отца в замешательстве, её мысли медленно подбирались к горькой правде: наверняка из‑за неё Майклсон угодила в неприятности, иначе быть не может. Естественно, Джо мало что помнила, в особенности то, что вытворяло её тёмное «я», но, будь она не виновата, Хоуп, скорее всего, рассказала бы правду. Джози казалась история подруги странной, но она не думала о том, что та всё выдумала.       — Ладно, — махнула рукой Лиззи, — это не имеет значения. Мы ушли от темы…       — Я переместила Хоуп в её собственное сознание, — в голове Джози шевельнулось смутное воспоминание. — Оставила наедине с её собственными кошмарами.       Ох, да, её тёмной половине показалось это хорошей идеей, чтобы надолго отвлечь трибрида. Но затем Джози — настоящая Джози — одержала над тёмной победу и вернулась, а Хоуп так и осталась блуждать в тёмных лабиринтах своего сознания, пока её оттуда не вытянула Фрея.       — Твоя тёмная часть, — напомнил Аларик, — не ты.       Для Джози это было не таким уж важным уточнением.       — Зачем всё скрыли? — спросила Лиззи, недовольно вскидывая брови.       — Из-за меня, — неловко пробормотала Джози.       — Так решила Хоуп, — пожал плечами Рик и посмотрел на Джо с ободряющей улыбкой, как бы говоря, что никто никогда не винил её в произошедшем. Так уж вышло.       — А ты, конечно же, её поддержал, — фыркнула Элизабет, раздражённо закатив глаза, — как и всегда.       Аларик коротко глянул на неё; на его лице отразилась такая мрачная обречённость, что Лиззи почувствовала себя виноватой за сказанное: не подходящее время для упрёков и обид.       — Но Хоуп же всё‑таки слышала тебя, да? — Лиззи, смотря на отца, слегка заискивающе улыбнулась, как бы без лишних слов извиняясь за свою резкость. — Об этом ей нет смысла врать. Или придумывать?..       Джози, пропустившая начало разговора, нахмурилась, ничего не понимая.       — Нет, — качнул головой Аларик, — Хоуп в самом деле всё слышала.       Не только слышала, но и пыталась связаться хоть с кем‑нибудь, пыталась дать подсказки, как ей помочь, вот только все попытки были тщетны. К счастью, Рик сам догадался, кто может помочь Хоуп.       — Но даже тогда вернулась она не сама, Лиззи, — напомнил Зальцман.       — Хоуп не блуждает по подсознанию, — всё так же непонимающе хмурясь, сказала Джо. — Ни по своему, ни по…       — А я говорила, что блуждает? — проворчала Элизабет. — Подумала, что можно попытаться… достучаться до неё или что‑то типа того, опираясь, так сказать, на опыт. Я же не знала, что произошло на самом деле, но зато Хоуп десятки раз рассказывала душещипательную историю о том, что она слышала, как папа пытался её вернуть. — Она усмехнулась. — Этакая трагично‑романтичная история. Со счастливым концом. Если не брать во внимание детали… Многие детали.       Например, что никакой романтики между Хоуп и Риком в те времена быть не могло, не было ни малейшего намёка на то будущее, что их ожидало. Хоуп встречалась с Лэндоном. Аларик всё ещё пытался восстановить доверие учеников, чтобы снова не потерять школу Сальваторе, стараясь принимать исключительно правильные решения, что, к слову, получалось не всегда. И вроде как у них с шерифом Мак что‑то намечалось в плане отношений, но, не выдержав всего происходящего в Мистик Фоллс, та решила уехать, забрав с собой детей, — однако решение приняла в самое неподходящее время…       — Десятки раз? — хмыкнул Аларик.       — Ну ладно, возможно, я чуточку преувеличила, — невозмутимо пожала плечами Лиззи. — Может, пару раз. А может, всего раз…       Рик улыбнулся — непринуждённо и искренне — впервые за последние несколько дней.       — Должно быть объяснение, что происходит, — задумалась Джози. — Хоуп уже полностью исцелилась, верно?       — Доктор Картер сказала, что от травм ни следа, — кивнул Аларик.       — Тогда почему она всё ещё не очнулась? — задалась вопросом Джо.       — Это, кстати, не единственный вопрос, на который у нас нет ответа, — спохватилась Лиззи, не отводя внимательного взгляда от отца. — У Эмили после обращения возникли… некоторые проблемы, скажем так.       — Они возникли у неё до обращения, — ворчливо проговорила Джози.       — Какие проблемы? — напрягшись, уточнил Зальцман.       Помолчав, Лиззи выдала:       — Мы считали, что это нереально, но… она осталась эмпатом. Думаю, ты догадываешься, как это усложнило её… адаптацию к новой жизни.       — По‑моему, как раз вампиризм усложнил её адаптацию, — настойчиво проговорила Джози, открыто намекая, что обращение Эмили — всё же не самое лучшее решение. Эми была уверена, что не справится, а Лиззи её переубедила, чего, как казалось Джо, делать не следовало.       — Она сама всё решила, — недовольная, Лиззи дёрнула плечом.       — Ты её убедила, — настаивала Джози. — Кто знает, чем это обернётся?..       Как только Лиззи собралась ответить, Аларик, вынужденно чуть повысив тон, перебил разговор дочерей:       — Что с вами двумя происходит?       Двойняшки посмотрели на него. Этот вопрос они слышали уже не в первый раз: буквально вчера Кэролайн спросила то же самое.       — Всё нормально, — проворчала Элизабет, опустив глаза, и Джози кивнула, как бы подтверждая её слова.       Нормальным, безусловно, было далеко не всё — в последнее время, пожалуй, вообще ничего. Как только между сёстрами намечалось потепление, непременно возникало что‑то, что опять их разделяло. Они оказались по разные стороны, когда Эмили раздумывала насчёт обращения, затем — когда Килин решила похоронить Фрею без присутствия её племянницы, единственного по‑настоящему родного человека, и Джози решила, что это правильно, пока Лиззи не могла примириться с несправедливостью по отношению к Хоуп… События происходили друг за другом, не давая двойняшкам остыть от предыдущего спора. Кэролайн считала, что они ведут себя по‑детски, о чём прямо и заявила им, до конца не осознавая, что корень проблемы уходил куда глубже, и ситуация с Эмили, Килин, Фреей, Хоуп — капля в море.       — Ты пытался проникнуть в сознание Хоуп? — неожиданно спросила Лиззи и подалась вперёд, уперевшись локтями в колени.       — Она ведьма, — напомнила Джози. — Вампир не сможет проникнуть в её сознание…       Элизабет, вздохнув, едва удержалась от очередной порции сарказма.       — Не ты ли пару минут назад сказала: попробовать всё же можно?       — Мы говорили о другом, — нахмурилась Джо.       — Джози права, — сказал Аларик, поочерёдно глядя на дочерей: напряжённость между ними не давала ему покоя.       Лиззи резко выпрямилась, уже готовая что‑то возразить, но сдержалась, сделав глубокий вдох и успокаивая себя. Медленно выдохнув, она сцепила пальцы в замок и устремила пристальный взгляд на отца.       — А я разве сказала, что Джо не права? Мы все знаем, что вампир не может проникнуть в сознание ведьмы, но у нас тут как бы всё слегка… необычно, да? Ты пытался?..       — Не единожды, — помолчав недолго, признался Рик. — Ничего не вышло.       — И не должно, — буркнула Джози себе под нос, но все её услышали.

      ***

      Элизабет выглядела откровенно скучающей, прохаживаясь туда‑сюда перед клеткой, но от её редких, полных кровожадности взглядов и хищных ухмылок у Майклсон по спине пробегали мурашки. Такую Лиззи Хоуп не то чтобы не знала, но и представить не могла.       Сомнений не оставалось: двойняшки на неё злы, и, вероятно, оснований для этого хватало. Джози старательно держала дистанцию, делая вид, что Хоуп Майклсон теперь для неё совершенно чужой человек, а вот Лиззи открыто намекала, что Хоуп Майклсон теперь её злейший враг — и если трибрид позволит себе сделать хоть что‑то, что Элизабет не понравится, то расправа не заставит себя ждать. Хоуп понимала, что со стороны Лиззи это глупо: еретику никогда не одержать верх над трибридом. Однако Лиззи была ослеплена злобой и ненавистью к когда‑то лучшей подруге, в то время как Хоуп… Хоуп не могла понять, что чувствует (да и чувствует ли?), но нападать на кого‑либо точно не собиралась.       Майклсон устало потёрла виски. Треск свечи, то гаснущей, то вспыхивающей, топот, громкий смех и голоса, рокот водопада отошли на второй план, но всё ещё раздражали.       — Решили пытать меня молчанием? — спросила она, сделав шаг вперёд, приблизившись к двери клетки.       Лиззи, как только Хоуп шевельнулась, резко остановилась, встав между трибридом и сестрой. Майклсон, уловив жест Элизабет и осознав, что та защищает Джо, закатила глаза.       — Я никогда ни одной из вас не причиню вреда…       Едва Хоуп коснулась железных прутьев, внезапно вспыхнула боль — ослепительная, пронзительная.       — Ты убила меня, — холодно напомнила Лиззи и самодовольно улыбнулась, когда Майклсон, болезненно поморщившись, отдёрнула ладонь от прута.       — Ты не причиняешь вред. Ты убиваешь, Хоуп, — пожала плечами Джози, прислонившись к каменной стене. — Ты убила половину своей семьи…       Майклсон медленно покачала головой, обхватив себя руками.       — Нет…       Лиззи оглянулась на сестру — та снова пожала плечами.       — У тебя реально провалы в памяти? — обернувшись к Хоуп, хмыкнула Элизабет. Было одновременно любопытно и смешно. — Совсем‑совсем ничего не помнишь?       Закрыв глаза, Хоуп погрузилась в поток воспоминаний — их было непомерно много. Но как понять, какие отражают реальность?       Элизабет, заметив смятение Хоуп, ухватилась за подвернувшуюся возможность, решив покопаться в прошлом Майклсон: начала с того самого момента, когда Хоуп заявила, что пришло время ей стать трибридом, напомнив о причинах. Лиззи напоминала Майклсон, как та делала один неверный шаг следом за другим, но должного эффекта это не возымело: упоминание об ЭмДжи, Калебе, Клео, Итане и обо всех других, кого Хоуп называла друзьями и кого с лёгкостью вычеркнула из своей жизни, не вызвало у трибрида ни единой эмоции (за исключением короткого момента, когда на её лице мелькнуло недоверие). Лиззи вспомнила про Лэндона — тут наконец Хоуп проявила что‑то похожее на интерес; впрочем, интерес — не то, что Зальцман пыталась пробудить в Хоуп, но теперь хотя бы знала, что движется в правильном направлении.       Медленно, с особым наслаждением, Лиззи продолжала припоминать Хоуп ошибки: её предупреждали, что обращаться рано, что она не справится. Хоуп не послушала, и это вылилось в настоящую кровавую бойню, которую трибрид устроила сначала в Мистик Фоллс, затем — в Новом Орлеане, в Сан‑Франциско, в Нью‑Йорке, снова в Мистик Фоллс…       — Тебя пытались вернуть домой, ты убивала людей, ведьм и вампиров… развлекаясь, — упрекнула Джо Майклсон, когда та в очередной раз попыталась возразить словам Лиззи.       — На то были причины… — не согласилась Хоуп. — Должны были быть.       В глазах Джози застыло осуждение.       Лиззи усмехнулась:       — Вместо того чтобы попросить оставить тебя в покое, написав, не знаю, записку, ты почти убила папу. Ты убила меня, Хоуп! И каждый раз, когда ты понимала, что кто‑то тебя нашёл, начинала оставлять кучу трупов — предупреждала, что ты заметила, — и заставляя всех держаться от тебя подальше.       — Твоя семья пыталась тебя спасти, а ты сначала убила несколько ведьм, подставив свою тётю Фрею под удар, — продолжила вместо сестры Джози, — затем убила Давину, пока Кол и Ребекка искали тебя, и когда Фрея снова указала, где ты… Ты вернулась в Новый Орлеан и убила её, догадавшись, кто именно тебя каждый раз выслеживает. Убила двух учеников школы, когда узнала, что папа продолжает искать тебя, опять едва не убила его!..       — Ты пообещала, что свалишь к чёртовой матери, Майклсон, если мы прекратим попытки вернуть тебя и твою грёбаную человечность! — злобно глядя на Хоуп, напомнила Лиззи. — Мы прекратили. Тогда какого хрена ты вернулась в Мистик Фоллс? Стало скучно, что за тобой никто не бегает? Ведь даже твоя семья от тебя в конце концов отвернулась!       Хоуп закрыла лицо ладонями и отчаянно покачала головой. Лиззи бы сполна насладилась её страданиями… Если бы Майклсон страдала, если бы могла чувствовать: она отключила человечность, потому что с той волной эмоций, нахлынувших после обращения, не справилась. Рик же её предупреждал… Тогда всё оказалось так просто, как по щелчку пальцев: одна мысль — и… стало так легко. Ни боли, ни скорби от потери любимого человека, ни вины. Совсем ничего не осталось.       Вибрация телефона болезненно резанула слух, заставив Майклсон закрыть уши. Мозг будто бы кипел от мыслей и внешних раздражителей. Трибриду мучительно хотелось забиться в тёмный угол, спрятаться от миллиона звуков и тусклого, но всё равно раздражающего света.       Джози — её телефон звонил — ушла, оставив сестру наедине с Хоуп, начинающей осознавать, за что двойняшки её возненавидели. Лиззи говорила правду: Майклсон пытались вернуть долго и упорно, несмотря на всё, что она делала, сопротивляясь. Пытались до определённого момента.       Хоуп бессильно опустилась на пол, поджав колени к подбородку. Лиззи, словно повинуясь инстинкту, осторожно шагнула в сторону Майклсон, но резко остановилась (и дело было вовсе не в решётке между ними); на лице Элизабет отразилось нечто похожее на сочувствие, и ей как будто пришлось напомнить самой себе, что перед ней та Хоуп, которая убила её и дважды едва не лишила жизни её отца, чтобы заставить себя остаться на месте.       Майклсон прикрыла глаза, тут же погружаясь в вихрь воспоминаний. Убив Лэндона, она уничтожила Маливор — вот что стало отправной точкой. Сейчас Хоуп не чувствовала и отголосков той любви, но всё‑таки помнила, насколько сильно любила Лэндона, поэтому потерять его оказалось… так тяжело. Когда Аларик догадался, что она отключила человечность, сказал, что это не спасёт её — и, как всегда, был прав. Но тогда Хоуп казалось это правильным, ведь если можно сделать так, чтобы боль пропала, то почему нет?.. Она не догадывалась, к чему всё приведёт.       Хруст костей позвоночника показался таким реальным, что заставил поёжиться, а болезненный стон Рика звенел в ушах. Хоуп могла поклясться, что слышала, как лезвие кинжала в пепле белого дуба протыкает плоть Ребекки. Как ломается шея Лиззи, она тоже отчётливо слышала.       Единственное, что смогло полностью заглушить все звуки — реальные и нет, — крики заживо сгорающей Фреи. Не кричала только Давина, потому что не успела: Хоуп так внезапно появилась перед ведьмой, что та, кажется, и не поняла, кто именно перед ней возник, — только резкая, мимолётная боль в груди — и темнота. Кол отступил после того, как нашёл свою жену мёртвой с запиской, учтиво оставленной племянницей. Ребекка и Марсель оставили попытки вернуть Хоуп после того, как она убила Фрею.       Остались Зальцманы, тайно помогающие Майклсонам выслеживать Хоуп. Дело в том, что тайное всегда становится явным. Узнав, что Аларик с двойняшками не восприняли всерьёз ни первую просьбу оставить её в покое, ни вторую, Хоуп вернулась в Мистик Фоллс и наведалась в школу Сальваторе, напомнив, о чём она когда‑то настойчиво просила.       Голова разрывалась от пронзительных криков и хруста костей, нежную кожу щекотала чужая кровь, глухо капающая на паркет. Вздрогнув, Хоуп открыла глаза, уставившись на свои ладони: ни намёка на кровь. Болезненные крики затихли, утонув в весёлом гомоне и смехе учеников школы Сальваторе; хруст костей заглушил треск свечи, а едва слышные капли крови, падающие на паркет, затерялись в грохоте воды, мощным потоком обрушивающейся вниз.       Майклсон подняла голову и посмотрела на Лиззи: интересно, как она догадалась, что маленький росток, едва пробившийся из земли, когда они произнесли заклинание, и есть та самая смертоносная лазейка?.. Как узнала, что именно этот красный дуб сможет убить трибрида? Джози, помнится, назвала его своеобразным обещанием новой жизни. Сейчас это казалось забавным.       «Я, признаться, разочарована. У тебя был шанс убить меня, а ты даже не попыталась».       Хоуп горько усмехнулась.       — Знаешь, тебе не следовало упускать шанс: нужно было воспользоваться колом.       Взгляд Элизабет не выражал ничего.       — Ты и представить не можешь, сколько раз я успела пожалеть, что не убила тебя, когда у меня была возможность.       Майклсон кивнула; не в силах смотреть на Лиззи, она вновь закрыла глаза, в очередной раз теряясь в хитросплетениях памяти: где хруст костей мешался с криками, а тёплая кровь щекотала подушечки пальцев; где Аларик смотрел на неё с неверием, а Ребекка осуждала, но отказывалась сдаваться; где Кол просил одуматься, а Фрея до последнего вдоха верила в то, что Хоуп — добрую, отзывчивую, заботливую — можно вернуть, как бы сильно племянница ни пыталась противостоять; где вместо человечности — сплошная чёрная дыра: ни боли, ни жалости, ни сожалений, ничего.       Пять лет. Сотни жертв, в том числе Фрея и Давина. Ребекка, Марсель и Кол не отвернулись от племянницы — они сбежали, когда поняли, что если не перестанут пытаться её вернуть, то отправятся следом за Фреей и Давиной. Содеянное преследовало трибрида: человечность поначалу проявлялась, терзала виной, но однажды… исчезла окончательно.       От воспоминаний в горле встал комок. Веки Майклсон неожиданно резко распахнулись, заставив Лиззи едва заметно вздрогнуть. Вглядевшись в лицо Хоуп, Элизабет нахмурилась: показалось или глаза некогда лучшей подруги блестели от слёз? Наверняка показалось. Однажды Майклсон удалось её обмануть, так что во второй раз Лиззи не поведётся на уловки, какими бы искусными те ни оказались.       Майклсон сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Теперь, когда она сама хотела вернуть человечность, то не понимала, что нужно сделать. Отключить её оказалось легче лёгкого, но вернуть… Хоуп пыталась, но не могла. Как будто что‑то мешало, останавливало каждый раз, когда она оказывалась чрезвычайно близка.       Каждый шаг Элизабет эхом отскакивал от каменных стен. Хоуп опять осталась в клетке одна. Она упёрлась затылком в холодную стену, прислушиваясь к треску свечи, к голосам наверху — всё ещё слишком громким, но теперь они по‑своему успокаивали, помогая сосредоточиться на размышлениях. Страх — вот что мешало. Страх, что вина поглотит её, как только человечность вернётся, что она не справится с болью и та окончательно её уничтожит. Но заслужила ли она это? Конечно, заслужила.

***

      Несколько младшеклассников, шумно гоняющихся друг за другом по коридору, едва не сбили Лиззи с ног. Зальцман, не теряя самообладания, тут же осадила озорников, строгим и пугающим тоном напомнив им про старую злую ведьму, похищающую маленьких непослушных детишек по ночам, как только те засыпают. Перепуганная ребятня, широко раскрыв глаза, замерла на мгновение, а затем, словно стайка всполошённых птиц, бросилась врассыпную — и уже через секунду скрылась за дверью класса. Элизабет проводила их хитрой, чуть насмешливой ухмылкой: приём всегда срабатывал безотказно. Наивная малышня и не подозревала, что рядом с ними ходят монстры куда страшнее ночных ведьм…       Как только дети исчезли из виду, ухмылка Лиззи испарилась. Она невольно оглянулась назад, борясь с настойчивым, почти непреодолимым желанием спуститься обратно в тёмные подземелья. Какова вероятность, что Хоуп говорит правду и она действительно забыла если не всё, то как минимум последние пять или шесть лет? Скорее, нулевая. А если всё‑таки правда?..       «Это ничего не меняет», — твёрдо решила Лиззи, коротко и уверенно кивнув самой себе, и направилась к кабинету директора.       Быть может, Хоуп Майклсон и забыла, что натворила, — но тогда повезло только ей одной. Все остальные прекрасно помнили каждый её проступок. За что‑то Элизабет всё же могла — пусть и с большой натяжкой — поблагодарить Хоуп: та, сама того не планируя, помогла им с сестрой избежать Слияния, убив Лиззи, после чего та стала еретиком. Однако Лиззи считала, что благодарить за собственное убийство — наивысшая степень идиотизма, так что никакой благодарности Хоуп Майклсон от неё не дождётся.       — Папа скоро приедет, — сообщила Джози, как только сестра переступила порог кабинета.       Джо помолчала, ожидая от Лиззи какой‑нибудь реакции, но та так задумалась, что, похоже, не слышала, что сказала сестра.       — Веришь ей?       Элизабет взглянула на Джози и, поразмыслив, неуверенно пожала плечами:       — Не знаю. Порой она выглядела… удивлённой? По‑настоящему удивлённой, как будто не верила, что способна на подобное.       Лиззи расслышала знакомые шаги, приближающиеся к кабинету.       — Хоуп нас уже обманывала, причём не раз и не два, — покачала головой Джо. — И что могло стереть память трибриду? Внушению она не поддаётся — её семья пыталась. Магия на неё не действует. О каких‑либо физических травмах говорить бессмысленно, про психические я упоминать не стану. Тогда как?..       Кэролайн вернулась и замерла в дверях, окинув дочерей пристальным, слегка испуганным взглядом. Возвращение Хоуп Майклсон в городе не вызвало радости ни у кого — и Кэр не исключение. Трибрид давно превратилась в героя леденящих душу правдивых историй, пропитанных кровью и жестокостью, — историй, которые не шли ни в какое сравнение с детскими страшилками, придуманными для непослушных малышей.       — Скажете что‑нибудь хорошее? — поинтересовалась Форбс, усаживаясь на место директора.       — Лиззи ей верит, — хмыкнула Джози.       — Я не говорила, что верю Хоуп! — с негодованием возразила Элизабет, хмуро взглянув на Джо. — Лишь сказала, что моментами она выглядела сильно удивлённой.       — В прошлый раз она тебя так же провела: притворилась хорошей и доброй Хоуп, после чего свернула тебе шею, — проворчала недовольная Джо, устраиваясь в свободном кресле перед столом директора.       Лиззи фыркнула.       — Обязательно напоминать, да?       — Девочки, — Кэролайн твёрдо подняла ладонь, решительно пресекая назревающий конфликт, — сейчас не лучший момент для споров. — Она слегка наклонилась вперёд, подпёрла рукой подбородок и вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Думаю, ваш отец…       — Почему она так легко поддалась? — задумчиво спросила Лиззи, выглядывая в окно. — Хоуп не смогли поймать два Первородных вампира, но нам, — она посмотрела на сестру, — удалось, причём без каких‑либо особых усилий. Не кажется странным?       — Мне кажется странным уже сам факт, что она решила сюда вернуться, — Джози нервно забарабанила пальцами по подлокотнику кресла. — И теперь мы ещё должны её скрывать? Почему папа не подумал о том, что весь план Хоуп как раз в том и состоит, чтобы выставить нас на линию огня с этими ведьмами? Может, она специально вернулась, чтобы подставить нас?       Кэролайн невольно напряглась.       — Уверена, ваш отец рассматривал такой вариант. — Она сцепила пальцы в замок, стараясь унять нарастающее беспокойство. — И пришёл к выводу, что это не так.       Джо слегка пожала плечами — жест получился неоднозначным: с одной стороны, она как будто поддерживала вывод матери, с другой — в глубине души всё равно не до конца соглашалась. Лиззи тем временем продолжала неотрывно смотреть в окно, напряжённо вглядываясь вдаль, выискивая среди деревьев и поворотов дороги знакомый пикап.

      ***

      Сообщение от Аларика заставило Елену озадаченно сдвинуть брови. Хоуп по‑прежнему не пришла в себя. Хлоя несколько раз всё перепроверила: Майклсон полностью исцелилась. Тогда почему она всё ещё без сознания? Что они все упускают?       Весёлый хохот детей заставил Елену отвлечься и невольно улыбнуться: Дилан и Генри играли с Альбой, гоняющейся за ними по всему заднему дворику, и изредка Лорд поддерживал их забавы басистым лаем, смешно подпрыгивая на месте. Взгляд миссис Сальваторе наткнулся на дочь: серьёзная Стефани сидела у бассейна, сосредоточившись на телефоне, а не на том, что происходит вокруг неё. Как обычно.       — Хорошо, что вы остались на ужин, — расставляя тарелки на столе, довольно улыбнулась Бонни.       — Давай помогу? — спохватилась Елена, но подруга быстро усадила её обратно.       Наблюдая за дочерью, Елена невольно сравнивала её с собой в юности. Может, она недооценивала саму себя, но бывшей Гилберт казалось, что она не была столь трудным подростком. Стефани временами становилась невыносимой. Елена старалась быть терпеливой, искала пути к взаимопониманию, но дочь могла резко отреагировать на сущий пустяк, запросто упрекнуть их с Деймоном то в безразличии, то в навязчивости. Елене всегда доставалось больше; с отцом Стефани вела себя куда мягче и была к нему заметно ближе, чем к матери.       Деймон, объединившись с Диланом и Генри, пытался вовлечь в игру дочь, попутно помогая мужу Бонни с барбекю. Это мог быть чудесный вечер в компании друзей. Если бы…       — Всему своё время, Елена, — с тёплой улыбкой заверила Бонни, ставя бокал вина перед подругой и присаживаясь напротив. — И этот подростковый кризис когда‑нибудь завершится.       Её взгляд на мгновение задержался на Стефани — та упорно не реагировала на подначивания брата.       Альба, уставшая гоняться за Диланом и Генри, примостилась в тени дерева, тяжело дыша. Лорд, казалось, тоже утомился и лежал рядом со Стефани, высунув язык.       — Деймон тоже так считает. Вот только знать бы, когда это наконец произойдёт, — с невесёлой улыбкой сказала Елена. — Последние года два я только и делаю, что лавирую между её резкими переменами — то она со мной откровенна, то закрывается наглухо. Перед их отъездом всё было хорошо. Но каждый раз, когда я начинаю верить, что всё налаживается, случается новая беда… — Она беспомощно качнула головой, рассеянно водя пальцем по основанию бокала. — Сегодня я едва успела произнести «привет, я соскучилась», а уже успела её чем‑то задеть.       Выпив пару глотков вина, Бонни вздохнула, нерешительно поглядывая на подругу.       — Она слегка расстроена из‑за того, что ты не поехала, — тихо, почти шёпотом, сказала Беннет, остерегаясь, что Стефани их услышит.       Елена нахмурилась:       — Мы всё с ней обсудили до поездки.       — Я знаю, — закивала Бонни, — знаю, Стефани рассказала. — Она устремила взгляд на сына, пытаясь избежать пронзительного взгляда Елены, который, казалось, вот‑вот мог проделать в ней дыру. — Мне кажется, она считает, что, кроме как смириться, ей больше ничего не оставалось, — всё‑таки повернувшись к подруге, сказала Бонни. — Ты бы в любом случае не поехала, верно?       Смех Стефани заставил женщин резко прервать разговор: Генри и Дилану всё‑таки удалось заставить её отложить телефон, прибегнув к помощи водяных пистолетов. Смеясь и гоняясь за мальчишками, Стефани обещала жестокую расправу, так что, стоило ей догнать младшего брата, она с удовольствием столкнула его в бассейн, куда тут же плюхнулась Альба.       — О боже, — закрыв лицо ладонями, рассмеялась Елена. — Дилан, она плохо плавает. Достань её, пожалуйста!..       Лорд, стоя у бортиков бассейна, оглушал двор басистым лаем. Бонни и Елена хохотали почти до слёз, наблюдая, как Деймон и Зандер помогают детям выловить собаку (плавала Альба не так уж и плохо, как выяснилось).       Альба вынырнула сама и, отряхнувшись, окатила всех фонтаном брызг, после чего принялась кататься по траве.       — Лорд, нельзя! — заметив, что пёс подозрительно принюхивается к воде, крикнула Елена сквозь смех. — Если ты туда полезешь, тебя всю ночь придётся сушить — и нас заодно!       Дилан с Генри так и остались плескаться в бассейне. Деймон, проходя мимо дочери, сидящей на бортике, что‑то ей сказал, привлекая внимание, и через секунду та уже была в воде, а смеющийся Дилан пытался уплыть как можно дальше от сестры.       — Твою мать, Дилан! — выругалась Стефани, вынырнув.       — Юная леди, следите‑ка за языком! — с напускной строгостью сделал замечание дочери Деймон, но в глазах у него плясали смешинки.       Стефани угрюмо взглянула на него, а потом ринулась за братом, уже выбирающимся из бассейна по лесенке. Деймон смирил бегающих детей предостерегающим взглядом: знал, что глупая шутка может обернуться серьёзным скандалом, если вовремя не развести Дилана и Стефани по разным углам. Пара минут — и младшие Сальваторе успокоятся, позабыв, что совсем недавно обещали друг другу хорошую взбучку.       — Точно хочешь третьего ребёнка, милый? — хохотнула Елена и сделала глоток холодного вина.       — Воу, подожди‑ка, что? — усмехнулась Бонни, подозрительно косясь на подругу. — Третьего?..       Стефани и Дилан замерли, переглядываясь с одинаково удивлёнными лицами, и Елена, посмеиваясь, махнула им рукой: мол, не обращайте внимания, это взрослые разговоры.       — Либо счастье Аларика заразительно, либо Деймон решил не отставать от лучшего друга по количеству детей, — пожала плечами миссис Сальваторе, когда пытливый взгляд Бонни продолжил терроризировать её.       — Боже мой! — чересчур громко воскликнула Бонни и тут же прикрыла рот, принявшись смеяться. — Деймон? Хочет ещё одного ребёнка? — недоверчиво переспросила она, задыхаясь от смеха, и шутливо хлопнула Елену по плечу. — Что ты сотворила с Деймоном Сальваторе, подруга?       Елена, прокручивая в руках ножку бокала, улыбалась.       С наступлением вечера стало ощутимо холоднее. Бонни на несколько минут отлучилась за полотенцами, с трудом убедив детей выйти из бассейна (те, конечно, выпросили ещё пять минут — и даже успели устроить мини‑заплыв наперегонки). Воспользовавшись отсутствием подруги, Елена проверила телефон: никаких новостей от Рика или Кэр.       — Без изменений? — вновь заняв место напротив Елены, поинтересовалась Бонни.       Сальваторе молча качнула головой, спрятав телефон в карман.       Стефани и Дилан, кутаясь в пушистые полотенца, никак не могли угомониться: вскрик сменялся смехом, смех сменялся вскриком.       — Генри, что тебе мама сказала? Вылезай из воды! — Зандер, прихватив полотенце, отправился на спецзадание для истинного отца: заставить сына без истерик покинуть бассейн.       Аромат жареного мяса наполнил воздух, заставляя желудки призывно урчать.       Генри удалось вытащить из бассейна без каких-либо проблем благодаря Дилану, увлёкшего того в игру. Стефани, пытаясь просушить волосы полотенцем, вернулась к телефону.       Зандер, раскрасневшийся от жара гриля, подкатил тележку с дымящимися стейками.       — Готовы к самому вкусному моменту вечера? — с улыбкой спросил он, раскладывая сочные куски мяса по тарелкам.       Деймон поставил тарелку с овощами, приготовленными на гриле.       — Нечестно, — с шутливым возмущением воскликнул Сальваторе, заметив рядом с женой бокал вина.       — Ты же за рулём, — с улыбкой парировала Елена, игриво подмигнув мужу.       Генри и Дилан почти не притронулись к тарелкам — игрушки оказались куда притягательнее ужина, поэтому за столом они не задержались, улизнув при первой возможности. Стефани продержалась ненамного дольше: беседы об учёбе навевали тоску, обсуждать друзей ей не хотелось, а материнские взгляды — если не само присутствие Елены — явно действовали на нервы. Незаметно, словно тень, она ускользнула в гостиную, спасаясь от назойливых бесед.       — Всё хорошо? — накрыв ладонь жены своей и привлекая её внимание, спросил Деймон.       Елена проводила Стефани взглядом, потом повернулась к мужу. Её глаза выдавали внутреннюю борьбу: хотелось поговорить со Стефани, но она боялась, что разговор может закончиться на неблагоприятной ноте, как зачастую и происходило.       — Да. Наверное, да, — выдавила Елена улыбку, стараясь не показать грусти, и, опустив глаза, взялась проверять телефон.       На какой‑то момент повисла тишина. Елена ощущала тяжесть чужих взглядов, прикованных к ней.       — А вариант, что проблема кроется в подсознании, не рассматривали? — спросила Бонни, догадавшись, что Елена вновь проверяет, нет ли новостей о Хоуп.       — Рассматривали, — ответила Елена, наблюдая за каплей, стекающей по запотевшему стеклу бокала. — Аларик даже пытался проникнуть в сознание Хоуп.       — Это же бесполезно, — нахмурилась Бонни. — Она отчасти ведьма…       — Да‑да, мы все это понимаем, — вздохнув, согласилась Елена. — Но когда накрывает отчаяние, пробуешь и невозможное.       Бонни призадумалась, её пальцы нервно тарабанили по столу.       — Что насчёт той девушки… Эмили, кажется? Ты вроде говорила, что она Провидица со способностями эмпата.       Сальваторе одновременно повернулись к панорамному окну, через которое открывался вид почти на всю гостиную, и внимательно посмотрели на детей, проверяя, не прислушиваются ли те к беседе. Стефани мало‑мальски знала о сверхъестественном, однако Дилана никто не планировал посвящать в эту часть жизни.       — Понимаешь, вряд ли она теперь Провидица и эмпат, — сдавленно произнесла миссис Сальваторе, заправляя прядь волос за ухо. — Ведьмы культа добрались до неё, Эмили обратилась в вампира.       Бонни повернулась к мужу: Зандер издал странный звук, похожий на «уф» и выражающий, по‑видимому, беспокойство или сомнение.       — Что? — заволновалась Елена.       Лорд заворчал и с присущей ему ленцой потрусил в дом. Альба, бесцеремонно оккупировавшая лежак у бассейна, встрепенулась, но осталась на месте.       — Дар прорицания, как и эмпатия, не принадлежит к той магии, которой владеют ведьмы, — тихо пояснила встревоженная Бонни.       — Это и магией‑то назвать вряд ли можно, — подхватил Зандер, — поэтому после обращения в вампира Провидицы всё ещё остаются ими. — Поставив локти на стол и сцепив пальцы, он положил на них подбородок, устремив на жену задумчивый взгляд. — Правда, я не уверен, что нечто подобное когда‑то случалось.       — Меня больше волнует, что Эмили эмпат, — с прежней тревогой в голосе продолжила Бонни, слегка подавшись вперёд. — Вампиризм усиливает эмоции. Хорошо, если Эмили научилась управлять этой способностью, а если нет… Ей сейчас, должно быть, нелегко.       Елена, сама того не заметив, стиснула ладонь Деймона так крепко, что костяшки её пальцев побелели.       — Зато она может помочь, — внезапно осенило Зандера. Его глаза загорелись от неожиданной идеи, которая минутами ранее посетила его жену.       — Может ли?.. — с сомнением протянула Бонни. — Вероятность того, что новообращённый вампир справится с такой задачей, крайне мала… Скажем, один шанс из ста.       — Так, стоп, народ, стоп! — вмешалась Елена, разжав пальцы на руке Деймона (тот едва заметно расслабился и с облегчением выдохнул). — Можно поточнее?       Альба соскочила с шезлонга и умчалась в дом — тишину нарушил звон медальона с её кличкой, бьющегося о металлическую застёжку ошейника.       — Слушай, — начала Бонни, почти переходя на шёпот, — Эмили, будучи эмпатом, может попробовать проникнуть в сознание Хоуп. Но не так, как это делают вампиры, немного иначе: почувствовать её на эмоциональном уровне.       Елена зажмурилась, тряхнула головой, после чего посмотрела на Деймона: он молча поднял руки, давая понять, что в таком же недоумении, как и она.       — Здесь её обращение может пойти на пользу, — сказал Зандер. — Если эмпату удастся зацепиться за эмоции, то как вампир она может оказаться и в сознании. — Увидев, что Сальваторе по‑прежнему в замешательстве, он снисходительно улыбнулся. — Не пытайтесь понять, это сложно. Иногда интуиция важнее логики.       — Эмили только обратилась, она не сможет проникнуть в сознание, — скептически покачал головой Деймон. — Слишком сложно для новообращённого.       — Но как эмпат она может попробовать, — размышляла вслух Елена. — Вы уверены, что она сможет… Сможет зацепиться за эмоции Хоуп, учитывая, что та ведьма?       — Не обычная ведьма, — хмыкнул Деймон, — а трибрид.       Бонни пожала плечами.       — Вовсе неважно, кто она, когда дело касается эмпатии. Ведьма может защититься от эмпата, но в данном случае, — я про состояние Хоуп, — скорее всего, нет, — сказал Зандер. — А вот то, насколько хорошо Эмили освоила свою способность, имеет огромное значение.       — Эмили может попытаться, — в тоне Елены прозвучала нотка воодушевления. — Думаю, Аларик будет рад любому предложению. — Она посмотрела на подругу. — Отойдём на пару минут? Позвоним ему, но я не уверена, что смогу всё правильно объяснить.       — Разумеется, — кивнула Бонни, поцеловала супруга и направилась вслед за Еленой.       — Так выглядит жизнь бывших вампиров, отказавшихся от своей сверхъестественной участи, — хмыкнул Деймон, чуть завистливо поглядывая на бутылку шотландского виски.       — Кто бы мог подумать, что жизнь ведьмы и оборотня ничем не отличается от вашей, — усмехнулся Зандер, откинувшись на стуле и скрещивая руки на груди.