Дьявол

      — Чтобы получить «удовлетворительно» по моему предмету, тебе нужно удовлетворить меня, — произносит парень, переводя взгляд на тебя.       Его низкий баритон течёт вместе с кровью вниз, завязываясь в тугой узел. Вязкая слюна слишком сильно наполняет рот, из-за чего ты громко сглатываешь. Парень на это лишь усмехается. Его усмешка, ярко-красные губы с маленькой родинкой под нижней действуют сейчас на тебя, как красная тряпка на быка. Собрав всю свою уверенность, стремительно утекающую, словно вода через сито, ты произносишь:       — Вы не можете так поступить, вы учи-       — Да брось, малышка, какой учитель, если ты сама этого хочешь, — он придвигается вплотную, касаясь своей сильной, обтянутой дорогой чёрной тканью грудью твоей.       — Я...я...       Его лицо так близко, что дыхание жжёт щёку. Он неспеша водит носом по твоей коже, не касаясь её, и тем самым разгоняет электрические заряды по всему телу, что обостряет ощущения в тысячи раз. Ты уже сама хочешь податься вперёд и наконец ощутить его прикосновения, но останавливаешь себя.       — Вы не можете… — дрожащим голосом мямлишь ты, но слова то и дело пропадают.       — Я могу, — перебивает тебя Чонгук, заглядывая своими дьявольскими, полностью чёрными глазами, где все демоны преисподней разделывают новую грешную душу.       Лоно изнывает и требует внимания, обильно выделяя естественную смазку, что сильно мешает здраво мыслить. Хотя какой здравый смысл, когда напротив сам Дьявол стоит и своими запретными губами грехи нашёптывает.       — Ч-Чонгук…       — Скажи, чего ты хочешь? — шёпотом интересуется юноша, невесомо проводя рукой по твоей талии.       — Я хочу…— он внимательно смотрит на тебя, по одному костры под котлами разжигая, где будет твоя душа вариться. — Нет! — слишком громко восклицаешь и пытаешься отстраниться, но тебя притягивают максимально близко, в железных тисках держат и заставляют в глаза чёрные посмотреть.       — Что «нет»? — Чонгук взглядом пытает и на столе этом же разделывает. Ты под его натиском течёшь всё больше, а желания становятся всё сильнее и грязнее.       — Остановись.       — Не хочу, — лениво тянет он и челку с глаз скидывает.       Ты почти не дышишь. Боишься дышать. Потому что каждый вдох — это запах Чонгука в лёгких, его безумно желанный аромат по венам, вкус его страсти внутри.       — Ну что же ты, дыши, — рукой по лицу проводит и прядь твоих волос за ухо убирает, — тебе в любом случае придётся сделать выбор. Не здесь, так в аду.       — Господи, — шепчешь ты.       — О нет, он тебе тут не поможет. Бог против Дьявола бессилен.       Взглядом по его телу скользишь, лишь бы не в глаза, но сразу жалеешь, что вообще глаза не закрыла. Из-за ворота чёрной рубашки точёные крылья ключиц выглядывают и от пота сверкают. Ты о них глазами режешься и спешишь взгляд перевести, но чем ниже, тем хуже. Дорогая ткань тело второй кожей облепляет: мощную грудь, бусинки сосков и кубики пресса. Тебе бы себе глаза выколоть, но ты продолжаешь сладкую пытку, весь свой организм изнутри уничтожая. А дальше — пропасть, мост над которой в виде бугорка на брюках. Хочешь идти вперёд — путь только через него, пускай грешный, но выбора нет, а не хочешь — стой на месте, никуда не двигайся и век свой проживай, но на ту сторону никогда не попадёшь. И ты делаешь шаг на грешный путь.       — Я хочу тебя.       Дьявол за секунду на руки подхватывает, и ты чувствуешь весь жар ада. Его губы слаще сахара, они питают своим соком, но ты будто лишь больше пить хочешь. Его руки, как языки пламени, облизывают твоё тело, оставляя ожоги, но ты под них всё равно ластишься, как самый безумный мазохист, стремишься в самое пекло. Чонгук тебя на стол усаживает, заставляет ногами свой торс обхватить и вбивает хрупкое тело в себя. Он каждый сантиметр кожи своим языком исследует и зубами куски плоти отрывает. Ты свою кровь на его губах видишь и к ним тянешься, пробуешь железо на вкус и тебе нравится, особенно нравится, как Чонгук твои губы кусает. Он ими питается будто, свой язык с твоим сплетает и ротовую полость исследует. Ты блаженно стонешь и льнёшь ещё ближе, всерьёз считаешь, что слиться с ним было бы лучшей идеей. О его колом стоящий член трёшься и слышишь рык Дьявола. Чонгук одним рывком заставляет разойтись по швам твою красивую белую блузку и швыряет тряпки куда-то вглубь кабинета. Ты назад голову откидываешь, полностью раскрываясь перед Чоном. Он хищно улыбается и к шее губами припадает, ведёт мокрую дорожку поцелуев от подбородка до линии бюстгальтера и скользит под него. Ты несдержанно ахаешь и закусываешь губу. У парня пальцы ловкие, он ими в считанные секунды застёжки расстёгивает и отбрасывает подальше ненужный элемент одежды. Чонгук нежно мнёт своими большими ладонями твою белоснежную грудь, пока языком ласкает сосок и зубами его прикусывает. Ты жалобно хнычешь, потому что мало. Слишком мало Чонгука. Его хочется везде, на каждом миллиметре кожи, внутри, под сердцем. Ты его ближе к себе притягиваешь и ловко запрыгиваешь, сразу обвивая всеми конечностями. Дьявол рычит, недовольный проявлением самовольства, и в пальцах твои ягодицы мнёт, оставляя красные следы от ладоней. Его зубы больно прикусывают сосок, пока язык внутри вплетает его в изощрённый танец, из-за чего ты стонешь громко, несдержанно, вжимая его лицо в себя и мечтая, чтобы он никогда не отстранялся. Внизу буквально водопадом льётся смазка, стекая густыми каплями по бедру. Ткань трусиков противно прилипает к половым губам, а клитор пульсирует, изо всех сил требуя внимания.       — Ах… Чон Чонгук… Пожалуйста… — на грани всхлипов просишь ты, сама пока не зная, чего именно, но точно того, что поможет остановить этот поток влаги, исходящий из влагалища, и в очередной раз громко стонешь, потому что Чонгук смачно шлёпает тебя по ягодице, оставляя красный след от ладони.       — Пожалуйста что? — хрипло спрашивает парень, требуя конкретного ответа. Ты смотришь на него с поволокой в глазах, не чувствуя связи с реальностью, словно под действием сильного наркотического вещества, и, встретившись с потемневшим взглядом, шумно выдыхаешь, потому что смазка выделяется ещё обильнее. — Малышка, я сделаю всё, что попросишь, если ты точно сформулируешь свою просьбу.       Ты хлопаешь ресницами бездумно и закусываешь губу, ведя внутреннюю борьбу с гордостью, которая в данной ситуации до сих пор не хочет покидать тело.       — Я могу помочь, — усмехается, видимо, поняв это без слов, и делает шаг вперёд, обратно к столу, куда аккуратно усаживает тебя.       Ты не хочешь отпускать его сильную шею и льнёшь ближе, кидая обиженный взгляд на парня, тот на это лишь легко приподнимает бровь в беззлобном подколе, а потом опасно сверкает глазами. Его руки поднимаются к верхним пуговицам рубашки, из-за чего мышцы красиво перекатываются под кожей, и ловко расстёгивают верхнюю. Затем ещё одну и ещё. Расстегнув до половины, Чонгук поднимает взгляд на тебя, а ты, не отрываясь, смотришь на эту сильную грудь с набухшими от возбуждения бусинками сосков и первыми двумя верхними кубиками пресса не слишком чёткими, но достаточно хорошо видными, чтобы идеально гармонировать со стройным телом. Ты хочешь видеть их все, провести по ним пальцами и обвести контур языком, в чём себя не сдерживаешь: сначала легко касаешься груди кончиками пальцев, из-за чего те начинает ощутимо покалывать, будто с долей электрического заряда, а после накрываешь всей ладонью и жадно проводишь по телу, собирая влагу. Когда движения доходят до пресса, ты мягко надавливаешь на кубик и пьяно улыбаешься. Твёрдый. А затем резко дёргаешь обеими руками ткань чёрной рубашки, заставляя пуговицы градом посыпаться на пол, а Чонгука — недовольно прошипеть, и жадно обводишь взглядом оставшиеся три пары кубиков и линию коротких волос, пропадающих за кромкой боксеров, что задраны чуть выше брюк.       — Нравится? — шепчет дьявол на ухо, а ты смотришь на эти блядские губы, что блестят от слюны. Ответ на этот вопрос очевиден.       Чертовски.       Хватаешь его за ремень и тянешь на себя резким движением, с животным голодом припадая к его шее, ключицам, груди, соскам и прессу. Не оставляешь и миллиметра нетронутым. Хочется коснуться его везде, пройтись языком и оставить свой след. Ты жуткая собственница, и парень явно был к этому не готов, потому что смотрит удивлённо, но не недовольно, а наоборот, с долей любопытства и горячего желания. Пока ты ласкаешь его языком, Чонгук ведёт ладонями по твоей талии, заставляя стаи мурашек носится по телу бесконечным потоком, очерчивает пальцем тазобедренные косточки и запускает руку в трусики, надавливая костяшкой на клитор, отчего тебя прошибает сказочной волной наслаждения и ты громко стонешь ему в торс. Сверху ты слышишь смешок и густо краснеешь, понимая, в какой развратной позе находишься. Парень продолжает играться с клитором, а ты неосознанно подмахиваешь бёдрами навстречу движениям, поскуливая парню в живот. Трусы намокли уже до нитки, но юноша принципиально их не снимает, а ты не можешь пошевелиться, находясь где-то не здесь. Его палец «по чистой случайности» проезжается по промежности, и ты буквально задыхаешься. Лоно теперь горит, требовательно пульсирует и чешется так, что хочется срочно что-нибудь туда ввести, хоть что-то. Чон продолжает ласкать клитор, делая это нарочно медленно, будто лениво. Ты понимаешь, что парень специально тебя выводит из себя, но поддаваться не намерена, хоть желание, сука, уже на части рвёт от своей силы. Звякаешь пряжкой ремня, чувствуя, как дёргается бугорок под ладонью, а его хозяин сдерживает рычание, и, довольно улыбнувшись, приспускаешь брюки, начиная круговые движения ладонью по ткани боксеров, иногда надавливая ногтями. Чонгук в отместку накрывает тебя внизу ладонью, прекращая ласку. И пускай это в тебе вызывает желание хныкать ребёнком и тереться настойчиво, но Чонгук только этого и ждёт, потому ты закусываешь щёку изнутри и с силой сжимаешь чужой орган в руке.       — Чёртова девчонка, — шипит Чонгук, прикрывая глаза, чтобы искры из них не спалили здесь всё к чёртовой матери.       — Какой мальчик, такая и девочка, — поднимаешь на него хитрые глаза снизу, и это, блять, если не шаровая молния, то, как минимум, взрыв.       — Сучка, — он резко вводит фалангу во влагалище, и ты до хруста выгибаешься в спине, протяжно выстанывая. — Моя сучка.       Он улыбается хищно и набрасывается, подобно хищнику, с поцелуем, ты отвечаешь жарко, отдавая всю себя без остатка, притягивая его за шею и сплетая ваши языки вместе, в то время как он ненадолго вытаскивает палец и с пошлым хлюпом вводит его вновь до основания. Тебя ломает, ты хочешь его слишком, как и он тебя. Чонгук часто двигается внутри тебя, а потом, видимо, заебавшись, рвёт трусики, оставляя их валяться жалкой кучкой тряпок на полу, и делает толчки размашистее. Ты давно бесстыдно стонешь, двигая бёдрами на его пальцах, но внутри всё равно слишком пусто.       — Ещё один, — шипишь, очередной раз насаживаясь на чужую руку.       — А конкретнее? — вновь начинает свою игру парень, и на этот раз ты принимаешь её правила.       — Вставь в меня, блять, ещё один ёбаный палец, хотя лучше сразу все. Чон Чонгук, не беси меня, — рыкаешь громко, удостаиваясь трёх больных шлепков за ругательства.       — Будешь ругаться, как плохая девочка, будешь наказываться подстать ей.       Ты на это неразборчиво мычишь и вспоминаешь про интересный мужской орган, который каким-то образом ещё не прорвал к ебеням собачьим ткань боксеров. Оттягиваешь резинку и запускаешь руку внутрь, мгновенно касаясь пальцами чужой головки. В этот момент Чонгук низко стонет, сжимая в своих руках твои ягодицы слишком сильно, заставляя тебя шипеть.       — Не по правилам играешь, малышка, — хрипит Чон, смотря грозно и с предупреждением, затем резко тянет тебя на себя и кидает на пол, не больно, но ощутимо стукая коленями о кафель. Ты хочешь возмутиться и высказать ему пару нелестных за такое обращение, но Чонгук смотрит с опасностью, силой, заставляющей подчиняться, и ты пресекаешь это желание на корню. — А невыполнение правил ведёт к наказанию.       Тебя бросает в дрожь, когда он говорит так, коленки ползут в стороны, и ты с трудом сдерживаешь их на месте. Далее ты чувствуешь давление на позвоночник в районе шеи и чисто рефлекторно ему поддаёшься. Чонгук вдавливает тебя лицом в пол, заставляя почувствовать себя униженной и развратной, ведь задница остаётся оттопыренной кверху. Он больно шлёпает тебя, заставляя всхлипнуть и дёрнуться вперёд с желанием избежать ударов, но парень ловит, притягивает назад за лодыжку и шлёпает снова, на этот раз заставляя тебя вскрикнуть. Затем ещё раз, ты уже громче кричишь и мечешься в его руках. Но его хватка стальная, с каждой твоей попыткой удары только сильнее. Ты не переставая кричишь, но, боги, как же тебя распирает от этого чувства униженности, не хватает только члена внутри. Новый шлепок и новый полукрик-полустон, заставляющий Чонгука приподнять брови.       — Так тебе это нравится? — усмехается он. Ты качаешь головой, и юноша вновь проходиться ладонью по покрасневшей коже, вырывая из тебя блаженный стон, выдающий с потрохами. — Я, похоже, тебя недооценил, Т/и.       Он снова шлёпает, ты прогибаешься в спине, а потом стонешь так, что уши закладывает, потому что он вводит сразу три пальца, и теперь каждый шлепок сопровождается толчком внутрь. Смазка уже образует маленькую лужицу на полу, стекая по ногам тонкими ручейками.       — Чон…— не договариваешь, отвлекаясь на очередной стон, — Чонгук… Я хочу твой член в себе.       Парень сзади затихает, останавливаясь, а после ты слышишь хриплое приказное «вставай». И ты встаёшь, еле-еле двигаешься из-за дрожащих конечностей, но идёшь к столу, куда взглядом тебе указывает Чонгук. За сантиметр от него мужчина подхватывает тебя на руки и укладывает лопатками на стол. Аккуратно раздвигает твои ноги, целуя нежно внутреннюю часть бедра, и укладывает их себе на плечи, а после касается тебя там чем-то горячим и очень большим, приподнимаешься на локтях и поздно понимаешь, что если это в тебя войдёт, то порвёт на части, потому что у нормальных людей не может быть таких размеров половой орган. Ты хочешь отстраниться, но Чонгук уже проталкивает головку, и резко становится так хорошо, что аж плохо. Стеночки мягко обхватывают ствол, смазка предоставляет ему безболезненный проход, и вам обоим срывает крышу от ощущений. Чонгука ведёт от того, как ты идеально его принимаешь, а тебя ведёт от ощущения его внутри. Он входит глубже, и тебе становится не так хорошо, потому что хоть стенки и распирает под напором, они начинают натягиваться. Он вошёл только наполовину, но ты думаешь, что больше принять не сможешь, но парень продолжает вставлять, и ты всхлипываешь от безысходности.       — Чонгук, пожалуйста, не надо…       Чон смотрит на тебя впервые обеспокоенно, словно и впрямь волнуется, словно не всё равно. Целует в губы нежно, сминая их и посасывая, руками ласкает грудь и теребит соски, отвлекая от неприятных ощущений. Ты почти расслабляешься, когда он толкается, входя до конца. И это реально жёстко. Ты громко кричишь, смаргивая слёзы, и дышишь через раз, хотя это даётся с трудом. Воздух будто не идёт, сталкивается с незримым барьером в горле и отказывается проходить в лёгкие. Он заполняет тебя всю. Его конец утыкается в матку, а яички касаются половых губ. Он распирает, и впрямь рвёт на части. Ты думаешь, что к такому размеру тебе не привыкнуть никогда, но тебе не дают долго об этом думать, потому что член внутри начинает двигаться. Ты всхлипываешь, когда он выходит наполовину, а потом резко толкается внутрь, задевая какую-то чувствительную точку, потому что тебя буквально подбрасывает. Чонгук продолжает медленные толчки, вылизывая твою шею, которую ты с готовностью подставляешь под ласку. В какой-то момент тебе опять становится его мало, и ты начинаешь подмахивать бёдрами и насаживаться самостоятельно, а Чонгук, поняв, что ты готова, ускоряется и переходит на более резкие и размашистые толчки, в ходе которых ты всё громче стонешь и чаще просишь «ещё». Парень твои просьбы без задержек выполняет, вдалбливаясь быстрее, жёстче, чаще, до искр перед глазами и выворачивающего наизнанку наслаждения. Чонгук давно сорвался на бешеный темп, стол ходит под вами ходуном и грозит развалиться на мелкие щепки. Очередной глубокий толчок с пошлым шлепком тела о тело, ты выстанываешь его имя, а внизу разливается тепло от оргазма. Парень продолжает трахать тебя, крепко удерживая в руках, потому что ты сейчас по форме напоминаешь воду, отпусти — утечёт, и низко стонет от того, как ты его в себе сжимаешь, потому что это крышесносно. Что-то горячее наполняет тебя изнутри. Чонгук медленно выходит, дыша так, словно пробежал стометровку за пять секунд, и завороженно следит за тем, как сперма толчками выливается из твоего тела.

***

      — Знаешь, а к чёрту эти отметки, — неожиданно произносит Чонгук, пока ты, утомлённая и откровенно затраханная, восстанавливаешь дыхание после третьего раунда вашего секс-марафона, лёжа на его груди. Ты легонько приподнимаешь голову, услышав слова парня, и внутренне напрягаешься, боясь того, что за ними последует. — Я знаю, что отношения с учителем это плохо, но ты ведь уже поняла, что я тот ещё бэд бой. Поэтому, не хочешь ли попробовать улучшить свои знания похожим образом, но уже с репетитором?       Ошарашенно смотришь на него, пока парень улыбается, глядя в твои глаза с нежностью и любовью (?).       — Ч-чего? — всё-таки переспрашиваешь ты, пытаясь сосредоточиться на лице Чонгука, но выходит откровенно плохо. Губы так и приковывают твой взгляд к себе.       — Я уволился, глупая.       Повисает пауза, которая через некоторое время озаряется твоим пониманием и резким принятием вертикального положения.       — Так ты мне наврал про отметку? — искренне возмущаешься ты, хотя внутри так тепло и идиотские единороги с бабочками порхают.       — Не совсем, скорее, слукавил, — лениво прищуриваясь, поясняет юноша, не переставая нежно улыбаться.       — Но зачем...? — спрашиваешь аккуратно, спустя некоторое время борьбы с собою.       — Потому что я слишком по-детски и извращённо влюблён в одну школьницу.       Этот Чон Чонгук всё-таки дьявол, дьявол, забравший твоё сердце.