Джедайки

Никогда прежде Энии не доводилось видеть таких больших и светлых городов, идти по каменной дороге, вместо желтого песка, и смотреть на высокопоставленных людей, что встречали Квай-Гона и Оби-Вана. И, конечно, ее тоже. В этом Эния не сомневалась, хоть и стояла за спинами джедаев. Они тут же поклонились сенатору, и девочка быстро последовала их примеру. Потом огляделась по сторонам и увидела молодого мужчину в черном костюме и с бледным непроницаемым лицом. Его приветствовал сенатор Палпатин, называя королем. Встав по правую от Его Величества сторону, Падма улыбнулся Энии уголком рта и подмигнул. Она быстро и радостно кивнула, вспоминая, как они вместе летели с Татуина сюда. На родной планете ночами было прохладно — выходя из хижины, Эния всегда куталась в теплую накидку, связанную матерью, но на корабле оказалось холоднее. И все-таки, это не стало для нее серьезным испытанием, однако Падма, стоило ему услышать, что девочка слегка замерзла, тут же накрыл ее пледом. Энии было приятно принимать эту заботу, хотя и немного неловко. Но она запомнила, что сказал ей Падма: когда они прибудут на Корусант, многое изменится. И многое действительно изменилось. Ей отвели комнату в посольстве Набу. Ее пришлось делить со смешным и неуклюжим Джа Джа, тем самым, который разгромил весь магазин Уотто, а Энии пришлось после него убирать. Эния узнала, что он гунган, живет под водой и умеет там дышать. Узнала от него самого: Джа Джа много болтал, говоря при этом с забавным акцентом и хлопая большими ушами. Может, это были не уши, а особые отростки, как у твилеков, но Эния стеснялась спрашивать. Зато очень приятно было ополоснуться после долгой дороги, да еще и под водяным душем, Эния с мамой довольствовались звуковым, как обычно собранным из чего попало. В иное время она бы от души насладилась невиданной роскошью, но теперь ее мысли слишком путались. Она высушилась в освежителе, пустила Джа Джа отмываться — он аж заверещал от радости на родном языке! — и тихонько покинула комнату. Хорошо, что ее одежда успела отлежаться в очистителе, и теперь была приятной и свежей. Быть чистой и одеваться в грязное — это еще хуже, чем просто ходить немытой. Да и при Падма хотелось выглядеть прилично. Эния долго крутилась перед зеркалом — еще одно невиданное чудо, одергивалась и причесывалась. Она вспомнила ленты, которыми ее украшал Уотто, и совсем немножко пожалела о них. Потом представила себя в лентах и пестром платье, подумала, что казалась бы смешной, и обрадовалась, что их нет. Она пошла искать Падма, а нашла его величество и Палпатина. Эния не хотела подслушивать, но они говорили громко и очень четко. Оба очень беспокоились за свою планету. Эния поняла, что на Набу творятся очень страшные и печальные дела. Она и раньше об этом догадывалась, но Падма не был склонен об этом рассказывать. Ей удалось отойти от дверей так, что Палпатин, уходя, ее не заметил. Квай-Гон сказал в один из этих радостных своей необычностью дней, что ее ждут в Храме Джедаев, и сердце Энии бешено стучало от нетерпения и счастья. Напоследок стоило бы сходить попрощаться к Падма, ведь они еще очень нескоро увидятся, и Эния смело направилась в сторону королевских комнат, где служил мальчик. Думала ли она когда-нибудь прежде, что решится на подобную дерзость? Девчонка-рабыня с пыльными от песка босыми ногами точно не могла бы даже поразмыслить о таком, но не нынешняя Эния Скайуокер. Впрочем, ее огорошили едва ли не с порога. Король — тот самый бледный мужчина, свысока взглянул на нее и прохладно сообщил, что Падма занят. Эния постаралась смириться с этим. А король потеплевшим голосом пообещал передать Падму ее прощание. Оставалось лишь улыбнуться, кивнуть и спокойно идти, но только уже в Храме, незнакомом и оттого слегка пугающем месте, Энию снова захлестнуло странное волнение. Оно походило на предчувствие, будто что-то должно пойти не так. Квай-Гон и Оби Ван привели ее в Храм. Он был высокий, красивый и странно выделялся среди всех зданий. Ее вели по коридорам, а она ничего не замечала вокруг. Наконец перед ними раскрылась высокая изящная дверь. Они вошли в красивую просторную залу, в которой по кругу сидели магистры. Квай-Гон немного рассказывал о них. С его слов Эния узнала и темнокожего Мейса Винду, и важного цереанина Ки Ади Мунди — не переврала ли она имя? — и великого магистра Йоду, название расы которого она не запомнила. Квай-Гон и Оби Ван приветствовали магистров, и Эния тоже вежливо наклонила голову. Ее ввели в центр круга, и все взгляды скрестились на ней, как будто она стала серединой мишени. Она не нравилась магистрам или, по крайней мере, нравилась не всем. Подчинившись приказу, Квай-Гон и Оби Ван оставили ее наедине с Советом. − Как зовут тебя? — спросил задумчиво Йода. − Эния Скайуокер, — ответила она — от волнения громко. Кажется, им это показалось дерзостью. − Откуда ты родом? — спросил Мейс Винду. − С Татуина, из Мос Эспа. − Сколько тебе лет? — спросила красивая женщина-толотианка. − Девять… с небольшим, — ответила она, подумав. Квай-Гон посоветовал ей не завышать возраст, но не сказал почему. Но от ее ответа джедаи мрачно переглянулись. Они догадались, что ей уже почти десять, и она приврала? Но ведь это совсем немножко. − Что вы скажете? — спросил Мейс Винду. − Проверить ее стоит, — изрек Йода. Мейс Винду нажал на подлокотник своего кресла, из него выехала узкая полочка, на которой лежал небольшой датапад. − Сейчас мы сыграем в одну игру, — сказал он. — Я буду проецировать на экран разные картинки, а ты попробуй угадать, что я вижу. − Как это? — удивилась она. — Разве это возможно? − Джедаю все возможно. — Он нажал кнопку на датападе. Эния стояла смущенная и немного обиженная. Как-то странно получалось — чтобы учиться на джедая, нужно было уже что-то уметь. Это было непонятно и немного нечестно. Нет, надо думать иначе, такие мысли не помогут ей. Надо… надо смотреть на Мейса Винду и попытаться угадать. Она сосредоточилась, поймала его взгляд поверх экрана. Может быть, удастся увидеть что-то в его зрачках? Нет, конечно же, не удалось. Но тут что-то словно вспыхнуло перед глазами. Или нет — в голове, хотя… наверное, это было между глазами и мозгом. Словно отдернули полог, и Эния увидела четко-четко: − Чашка. Затем появился корабль. Потом — снова чашка. Все вопросы звучали быстро, но не неожиданно, по крайней мере, для Энии, и очень скоро она почувствовала, что недоверчивые взгляды, обращенные к ней, стали заинтересованными. Магистр Йода переглянулся с Мейсом Винду и задумчиво посмотрел на девочку. − Что ощущаешь? — спросил он медленно. − Холодно, − с ответом Эния не медлила, и к тому же ей действительно стало зябко здесь. − Страшно тебе? Йода был прав — наверное, неприятный холодок, пробегавший по спине и плечам, появился по вине беспокойства, но разве же это страх? Страшнее было на Татуине, когда она сидела в каре, будучи неопытной в езде, и все-таки, Эния не могла обмануть себя — она часто думала о маме. И тревожилась за нее. Уотто, конечно, наобещал всего хорошего, но разве это гарантия того, что с Шми Скайуокер вообще ничего плохого не случится? Но магистру Йоде она решила слукавить, подумав, что финал сказанной правды может быть неутешительным. Никто не говорил, что джедаем настрого запрещена ложь во спасение, по крайней мере, ни Квай-Гон, ни Оби Ван. Но с последним она не так много общалась, чтобы знать наверняка, и все-таки… − Нет, − ответила Эния как можно спокойнее. Джедаи ей не поверили. Наверное, почувствовали ее ложь. Квай-Гон рассказывал, что они так могут. — Насквозь тебя видим, — скрипуче протянул магистр Йода. − Сосредоточься на своих ощущениях, — приказал Мейс Винду. Эния не поняла — на каких именно? На холоде? На страхе? Или, возможно, на враждебности, которая, кажется, исходила от Совета? Зря Уотто говорил, что она обаятельная. Здесь она, кажется, никому не нравится. − Ты все время думаешь о своей матери, — строго сказал Ки-Ади Мунди. − Конечно, а как же иначе? — спросила Эния, удивившись. — Мы ведь никогда раньше не разлучались. − Ты потерять ее боишься? — снова вмешался магистр Йода. Да, Эния боялась. Что с мамой что-нибудь случится без нее: может быть, прибылей окажется мало и Уотто разозлится. Или мама подхватит какую-нибудь тяжелую болезнь, которую принесут заезжие или контрабандисты. Или прибыли, наоборот, будут хорошими и какие-нибудь проходимцы нападут на лавку, чтобы ее ограбить. Среди юных рабов ходили слухи о какой-то банде родианцев. − Кто угодно будет бояться, — сказала она. — За тех, кого любишь, всегда боишься. Джедаи переглянулись, потом посмотрели на Энию. − Сильный страх я в тебе ощущаю, — проговорил мастер Йода. А к привычному страху за маму в душе Энии примешивался новый. Что если ее решат не принимать в джедаи? Тогда, наверное, ей придется… Она не могла вернуться на Татуин! Ей просто некуда возвращаться! Не в лавку же Уотто! Хотя он будет рад приобрести назад свою собственность. Хотя, может быть, он согласится принять ее не рабыней, а работником за жалованье? Не согласится, Уотто не любит расставаться с деньгами. Значит, придется искать место у кого-то другого. Определят ее на какую-нибудь черную работу, и будет она до старости ею заниматься — если доживет. И думать о том, что могло бы быть и чего никогда не будет. А самое скверное будет, если в дело вмешается Себульба. Он на нее зол после поражения на трассе и может захотеть отыграться. А Уотто ей теперь не защита. Нет уж, на Татуин она не вернется. Никогда. Если ей так прикажут, она сбежит. На Корусанте нетрудно затеряться, и не может быть, чтобы тут никому не понадобился тот, кто разбирается в железках. Хорошо, что из нее уже успели извлечь чип меддроидом и она была совсем-совсем свободна, иначе о безопасном побеге нельзя было бы допустить даже мысли. Эния совсем осмелела и была, как ей казалось, готова ко всему, когда прозвучал приказ пригласить Квай-Гона и Оби-Вана. И слушала вполуха то, что говорил магистр Йода тихим задумчивым голосом: − Страх доступ открывает к Темной Стороне. Страх рождает гнев; гнев рождает ненависть; ненависть − залог страданий. Квай-Гон упоминал Темную Сторону. А вот и он сам вошел в сопровождении Оби-Вана, широким ровным шагом, ничего не боясь и не волнуясь. В какой-то момент Эния почувствовала слабый укол зависти — она хотела не испытывать страха, но чем больше пыталась с ним совладать, тем сильнее становилось ее беспокойство. − Девочка будет учиться? — произнес Квай-Гон со странной интонацией. Эния не поняла, услышала вопрос или утверждение. − Нет, − ответил Мейс Винду. — Ей слишком много лет. Вот так и сбылись худшие опасения Энии Скайуокер. Однако унывать было слишком рано — едва ли Уотто сразу же согласился отпускать малолетнюю рабыню в случае ее победы на гонках, и все-таки, Квай-Гон настоял на своем. Может и тут так же получится? Эния робко надеялась на это, только уже не торопилась излишне уповать на простую удачу. − Неясно будущее этой девочки, − промолвил Йода, помедлив. − Значит, − Квай-Гон встал за спиной у Энии, − я обучу ее. Быстро переведя взгляд на Оби-Вана, девочка поняла, что тот изрядно удивлен. А она сейчас была слишком расстроена и подавлена, чтобы отдавать чем-то такое же сильное внимание. — Ученик уже есть у тебя, Квай-Гон, — напомнил Йода. — Кодекс запрещает брать второго. − Оби-Ван обучен. − Я готов пройти испытание, — подтвердил Оби-Ван и даже слегка подпрыгнул. Эния подумала, что, наверное, джедаям не понравится такая вспыльчивость, и оказалась права. Они долго спорили и, в конце концов, решили отложить решение. Джедаям было не до нее — что-то случилось в Сенате, что пришлось срочно выбирать нового канцлера, и враги, Торговая федерация, продолжали свои козни, а еще нужно было защищать короля Набу. Ее порадовало только то, что на Татуин ее отправлять никто не собирался. Возможность оставить ее при себе он все-таки выговорил, может, сумеет добиться и чего-то еще. Когда они ушли, Оби-Ван был злой, а Квай-Гон совсем приунывший. Такой взгляд Эния видела у Джото, своего приятеля с Татуина. Он пригласил всех друзей-приятелей в дом, а его папаша, как оказалось, терпеть не мог «всякую нелюдь» и выгнал родианца Гридо и твилечку Лалу. Остальные тоже не засиделись — ушли из негостеприимного дома. Лала и Гридо тогда были очень обижены, а Джото расстроен и старался ни на кого не смотреть. Вот и Куай-Гон тоже совсем не смотрел на нее. А Оби-Ван глядел мрачно. Они совсем ненадолго зашли в гостиницу, чтобы собраться. Им и собирать было толком нечего: у джедаев, как узнала Эния, очень мало вещей, чтобы ни к чему не привязываться и ничто не мешало. А у нее тоже не особо что было. Джа-Джа прицепился к ней и стал выспрашивать, как выглядели джедаи, на кого похожи и что сказали. Эния сначала терпела и даже что-то отвечала, а потом не выдержала и сердито попросила: − Джа-Джа, ну помолчи хоть немножко! Он захлопал ушами, но это выглядело совсем не смешно. Когда добрались до корабля, джедаи заспорили между собой, а Эния отвлеклась на астродроида. Точнее, сделала вид, что отвлеклась. Дроид ростом чуть ее пониже был вертлявый и словоохотливый. Она слушала его двоичные сигналы, а сама старалась уловить, что же думают о ней джедаи. Оказывается, и Оби-Ван считал ее опасной. А Квай-Гон все равно защищал. Энии было обидно за себя и грустно, что учитель и ученик ссорятся. Она интуитивно понимала, что это неправильно. Когда сердитый Оби-Ван ушел, она обратилась к Квай-Гону: − Я не хочу создавать вам проблемы. − И не создашь, — Квай-Гон сел на корточки, так что их лица стали вровень. — Мне нельзя учить тебя, но ты внимательно наблюдай за мной. Всегда помни: реальность определяет восприятие. Эния задумалась. Слова были простые и совсем непонятные. Тут ей пришло кое-что на ум. − А если не совсем правильно пойму, что я увидела, можно мне будет вас спрашивать? — начала она. − Конечно можно, — тепло улыбнулся Квай-Гон. — Я отвечу на любой вопрос, на который смогу. − А если не сможете, вы поможете мне найти какие-то книги или что-то вроде этого? − Конечно, — Квай-Гон прищурился. − А если?.. − Я понял, к чему ты клонишь. — Квай-Гон посерьезнел. — Ты хотела бы обучаться, не называясь падаваном, ведь так? Не отрицай, я понимаю и не осуждаю тебя. Это было бы возможно для других наук или искусств, но не для учения джедая. Твой потенциал очень велик, если ты начнешь обучаться, тебя сразу же можно будет почувствовать в Силе. − И тогда у вас будут неприятности? Тогда я лучше совсем не буду спрашивать. Пусть все идет, как идет. − Это тоже неверно, — покачал головой Квай-Гон. — Мастерство и знания нельзя обрести, просто плывя по течению. Ты можешь и должна задавать вопросы. − Тогда я у вас сейчас спрошу. Джедаи сказали, я слишком взрослая, а насколько? Обидно будет, если она старше всего на год или того меньше. − Раз в пять, наверное, — Квай-Гон вздохнул. — Юнлингами становятся в два года, иногда чуть больше. Одному моему падавану было три. − У вас был падаван до Оби-Вана? А где он теперь? − Погиб, — коротко ответил Квай-Гон. Эния ужасно пожалела о своем длинном языке — хуже, чем у Джа-Джа — и быстро спросила: − А что такое мидихлорианы?