Люди говорят

Самым сложным в службе тёмной фее для Диаваля, как ни странно, было не постоянное превращение в беззащитное двуногое существо. Сложнее всего было привыкнуть к характеру госпожи. Диаваль много ошибался, приносил бесполезные для феи новости, беспокоил госпожу, когда не следовало бы. Порой бывало так, что вполне неплохое настроение феи превращалось в ужасное, а Диаваль — в букашку или червяка. Спасало то, что у Малефисенты нет возможности узнавать о происходящем за терновой стеной без крыльев ворона. Так что, насекомым тот был недолго, но пережитое не останавливало ворона от повторения ошибок. Сегодня Диаваля превратили в майского жука. Название этого существа любезно сообщила госпожа, и при этом ворону чётко слышалась угроза в её голосе. Устав держаться в воздухе на тонких крылышках, Диаваль присел на хрупкую веточку, не выдержавшую бы его пернатую тушку, что уж говорить о человеческой. Смирившись со своим видом на ближайшие несколько часов, Диаваль сам не заметил, как задремал. Ворона разбудил треск ломающейся ветки. Дернувшись спросонья, Диаваль взмахнул крыльями, но обнаружил на их месте длинные и бесполезные в подобной ситуации руки. Падение было болезненным. Недовольно ворча, Диаваль поднялся на ноги. Из спутанных чёрных волос, кроме мелких веточек и листочков, торчали чёрные вороновы перья. За спиной мужчины раздался ехидный смешок: — Что, птичка, летать разучился? — госпожа была в удивительно хорошем для неё расположении духа. «Почему когда ей хорошо, кому-то обязательно должно быть плохо? И почему этот кто-то — я?» — лишь уважение к госпоже и инстинкт самосохранения не дали произнести этот вопрос вслух. Диаваль молча передернул плечами и опустил голову. «Лучше промолчать». — Что ж, неважно. Слетай за стену и разведай, что там происходит, — не давая слуге и слова вставить, фея взмахнула рукой, и Диаваля окружили изумрудные искорки. На месте мужчины, недовольно подёргивая крылышками, парил майский жук. — Ох, ошиблась, — хмыкнула Малефисента, вновь махнув рукой, и чёрный ворон сорвался с места. Он парил вокруг замка большую часть дня, но так и не узнал ничего нового. Возвращаясь в топи, фамильяр присел отдохнуть на деревянный козырёк лавки, расположенной на городской площади. Диаваль часто бывал здесь, ведь люди о многом болтают, и можно услышать что-нибудь полезное. Из лавки вышла женщина, обычная крестьянка, она начала громко кричать, зазывая покупателей. Люди, иногда отделяясь от толпы, подходили к лавке. Кто-то покупал, кто-то уходил ни с чем. Подошла очередная покупательница, и женщины начали что-то громко обсуждать. Задремавший Диаваль не обратил бы на этот разговор внимания, если бы не его тема. — ...совсем сдурел мой старшенький! — сокрушалась подошедшая женщина. — Земля есть, силы есть, иди работай! Нет же, дурень, воевать пошёл! Завтра пойдут на болота, как стемнеет. Ведьму извести хотят, топи сжечь... «Извести ведьму? Сжечь болота? Чего этим людям неймётся?». С каждым словом женщины недовольство Диаваля становилось всё больше. — Дурень твой сын! Он же и меч в руках не держал, только вилы. А что вилами нечисти-то сделашь? — всплеснула руками женщина из лавки. — Ладно, король! Кто знает, что взбредет монаршую в голову? А ведьму лучше б вообще не трогали. Зря, что ли, люди говорят: не буди лихо, пока оно тихо? Дальше разговор пошёл в сторону налогов, и ворон окончательно потерял к нему интерес. «Не буди лихо, пока оно тихо... Вечно эти люди глупости болтают, нет бы сказать напрямую», — думал Диаваль подлетая к терновой стене. Думая, как именно сообщить эту весть госпоже, ворон присел на ветку дерева, где прилегла фея. Женщина расположилась в ветвистых корнях на мягком мху и дремала. Ворон, неловко встряхнув крыльями, внимательно уставился на свернувшуюся калачиком женщину. Странное, щемящее чувство, возникшее где-то в птичьей груди, не дало Диавалю разбудить фею. «Кажется, я начал понимать этих людей», — пряча клюв под крыло, подумал ворон.