Люди говорят

Диваль уверен, что Аврора — милый ребёнок. И очень везучий. Иначе как везением не объяснишь то, что она дожила до пяти лет с этими клушами, которые и за собой-то уследить не могут. Когда девочке не было и года, «тётушки» забыли её на заднем дворе на весь день. А однажды трёхлетняя девочка с раннего утра бродила в лесу. Стоит ли говорить, что пропажу Авроры заметили только к вечеру? И куда бы девочка ни пошла, куда ни забрела бы, всюду за ней следовали чёрная птица и рогатая тень. «У семи нянек дитя без глазу», — фыркает Диаваль, вновь возвращая Аврору в домик на опушке леса. «Глупая птица, у Чудища три няньки. Не знала, что ты не умеешь считать, Диваль», — закатывает глаза Малефисента. Это было сказано таким тоном, что ворон не решается ей возражать. «Люди так говорят», — только бурчит под нос он. Обычный летний полдень. Госпожа расположилась в тени огромного дерева, наблюдает за Чудищем и феями, занятыми больше собой, чем девочкой. Диавль устроился рядом, на широкой низкой ветке. Жизнь налаживалась. Чудищу уже пару недель ничего не угрожает, Диавль научился разговаривать с Малефисентой, стал меньше раздражать госпожу, а та, по непонятной ей причине, всё реже желала превратить его в букашку. Одни «тётушки» так и не изменились. Они, конечно, приспособились к человеческой жизни, но ответственнее не стали. Любимым развлечением Малефисенты стали шутки над феями. Госпожа устраивала ливень прямо в доме, будила фей посреди ночи от скуки или, как сейчас, ссорила их глупой проделкой: дёргала за волосы или срывала шляпу с головы. Конечно, используя магию. Мерцающие всполохи легко слетают с её пальцев, и в этот момент глаза феи загораются золотистыми искорками, а губы растягиваются в улыбке, не предвещающей ничего хорошего. Фея со светлыми, торчащими во все стороны кудряшками дёргается, бросает возмущённый взгляд на девушек рядом с ней и с недовольным лицом тянет Нотграсс и Флитл за волосы. Диаваль поднимает вопросительный взгляд на госпожу. На её лице красуется хитрая улыбка, и ворон сразу же понимает, в чём дело. Малефисента с интересом наблюдает за разворачивающейся сценой: три феи, громко крича, перекатываются по траве, дерутся. Сидящую на рядом на покрывале Аврору больше заинтересовали кружащие рядом бабочки. Девочка тянет руки к порхающим красавицам, а когда те отдаляются, она, весело хохоча, направляется следом. Не обращая внимания на дерущихся тётушек, девочка бегает по полянке, всё сильнее отдаляясь от них. Ворон напрягся, продолжая внимательно следить за передвижениями Авроры. Девочка совершенно не обращала внимания на творящееся вокруг, она чудом не задевает ногой торчащую из земли корягу. Диаваль непроизвольно дёргается по направлению к девочке, но замирает под вопросительным взглядом госпожи. Фея хмыкает и переводит взгляд на ребёнка. — Чудище того и гляди сорвётся с обрыва, — равнодушно замечает колдунья. Ворон взволнованно закаркал, захлопал крыльями, но это не вызвало никакой реакции у Малефисенты. Не в силах смотреть, он закрывает глаза крылом. Пронзительный крик разносится повсюду, но вдруг затихает, сменяется звонким смехом. Выросшее будто из ниоткуда дерево подхватило девочку, не давая ей разбиться. Диаваль удивленно каркнул и, поражённый происходящим, уставился на колдунью. — Что? — фыркает фея, а после откидывает голову на ствол дерева и закрывает глаза, давая понять, что разговаривать не собирается. Ворон ухмыляется про себя: «У девочки далеко не три няньки, госпожа. Их явно больше». Колдунья слегка улыбается, будто слыша его мысли.