Ненавистный

Волей-неволей Меняются роли, Сменяются болью И новой историей

      Толчок. Ещё один. И ещё.       Я толкалась палками так сильно, как могла, но чувствовала, что мне не хватало мощи для хорошего проката.       Это видел и Виталий Викторович, который покачал головой и грустно взглянул на меня. Я поняла его без слов и кивнула. — Прости, Свет, но я считаю, что всё-таки тебе нужно пропустить этот этап. — Я очень хотела бы бороться, — я смотрела на снег, лыжи, ботинки, куда угодно, но только не на тренера. Я не могла. Мне было слишком стыдно за своё состояние. — Я знаю, — тихо ответил он, но потом уже твёрдо произнёс. — Твоя потеря в весе составляет четыре килограмма от нормы, это многовато. Ты не до конца отошла от простуды. Плюс психологические проблемы, о которых ты не говорила мне… хотя я думал, что между нами есть доверие. — Я думала, что справлюсь сама… — Вдобавок ещё и неудача в личной жизни, — продолжил он, а я крепче сжала палки. — Это не при чём. — Свет, — Виталий Викторович положил руку мне на плечо. — Нет ничего страшного в том, чтобы сказать, что тебе тяжело и ты нуждаешься в отдыхе. — Я в норме, — ответила я, сама усмехнувшись своим словам. Я не верила в них, а тем более не верил тренер, который знал нас лучше нас самих. Мне было очень тяжело, и это давило. — Ты сама всё знаешь. Я сказал, что тебе стоит пропустить этап. — Да, это верно, — наконец согласилась я, понимая, что нужно послушать людей и попытаться принять их помощь, а не отвергать. — Как вы думаете, каково это — бежать без зрителей?       Страшная инфекция, коронавирус, распространилась по всему миру, и этап в Чехии решили проводить без полных трибун, чтобы обезопасить и болельщиков, и спортсменов.       Мир погряз в панике, никто не мог понять, что происходит, что делать дальше и насколько это всё затянется. — Как минимум непривычно, — задумчиво ответил Виталий Викторович. — Но на время гонки можно абстрагироваться от всего мира, не отвлекаться на болельщиков. — Иногда тишина давит, — ответила я, печально посмотрев на него.       Дни после Чемпионата проходили для меня в тишине. Кристина посчитала, что мне нужно побыть одной, потому что никаких советов я не слушала, а на слова не реагировала. Попытки растормошить меня не приносили успеха, и Резцова сдалась, оставив меня наедине с тишиной.       Тишиной и болью в сердце, которая разрывала меня изнутри. Я не могла нормально питаться и спать, мне хотелось лишь бесконечно плакать. Крис тоже было тяжело просыпаться от моих ночных криков из-за кошмаров, я винила в этом себя, но подруга всегда лишь крепко обнимала меня и говорила, что она готова пережить этот момент вместе со мной.       Тишина стала для меня злейшим врагом. Каждый раз, когда я оставалась в тишине, я слышала голос в своей голове, такой красивый и ненавистный. Видела перед собой образ Эмильена Жаклена, его улыбку, его глаза… Я ненавидела тишину.       Сильнее тишины я ненавидела только саму себя за свою никчёмную и никому не нужную любовь, которая, чёрт бы её подрал, никуда не делась. — На сегодня всё, отдохни, как следует, — добродушно улыбнулся он, а я выдавила из себя улыбку.       Улыбаться в эти дни было настоящим достижением для меня. Сложно признавать, но я была жутко разбита и не могла ничего с этим поделать. Я хотела собраться, взять себя в руки и не убиваться, но это было невозможно.       Сначала мне казалось, что всё будет в норме, но, вернувшись на Кубок Мира пару дней назад и увидев француза вновь, я поняла, что все пойдёт не так, как планировалось.       Если можно было бы испариться, я бы так и сделала. Я видела, какими грустными глазами он посмотрел на меня в ту встречу, но затем он снова надел свою маску безразличия, такую привычную. Ненавижу.       Возможно, пропуск гонок был действительно логичным вариантом, в данном состоянии я ничего не смогу показать.       Лучше немного побыть в номере, в своём мире, и наконец проработать все эти проблемы. Нужно было начинать жизнь с чистого листа, без Жаклена.       С этими мыслями я заходила в отель, пребывая в достаточно приподнятом расположении духа, впервые за долгое время. — Мир на нём не сошёлся! — воодушевлённо произнесла я, а через мгновение была кем-то сбита в холле. Упала… Снова.       Я скривила нос, потирая ушибленное место. Ну что ж такое? Что может быть ещё хуже? — Света?       А, да, поняла, вот это. Вот это однозначно хуже. Я резко подняла голову и встретилась с серыми глазами, которые беспокойно смотрели на меня. — Нет, — прошипела я, вставая и собираясь пройти мимо, но путь мне преградили. — Уйди. — Мы не поговорили. — Нам не о чем говорить.       Он усмехнулся и угрожающе сделал шаг навстречу мне, заставляя инстинктивно отойти назад. — Не приближайся. — А то что?       Я вскинула голову, кидая на него взгляд, полный тех чувств, что переполняли меня всё это время. Если бы можно было убить одним только взглядом, он был бы уже давно мёртв. — Я скучал, — произнёс он хриплым голосом, прикасаясь к моему лицу, очерчивая контур от скулы к подбородку.       Давай, Света, ударь его, оттолкни, сделай что-нибудь! Но я буквально застыла, не могла пошевелиться, а могла лишь смотреть в его глаза, которые просто загипнотизировали меня. — Я совершил ошибку, признаю, — он подошёл совсем близко, и я кожей почувствовала его тёплое дыхание, в нос ударил запах его парфюма, который я обожала.       Эмильен заправил за ухо локон, выбившийся из моей косы, и рывком притянул меня к себе так, что его голова оказалась на моей макушке, а руки — на талии. — Слишком заигрался. Я приревновал тебя к этому твоему поклоннику, хотел лишь отомстить тебе. — Отомстил? — выдавила я из себя, а он рассмеялся. — Да, это было глупо. Мне казалось, что я покажу тебе, какой я крутой, но почувствовал лишь то, что это явно было не лучшим решением, — его губы прикоснулись к моему виску, и он крепче обнял меня. — Давай забудем это?       Забыть? Эми, ты предлагаешь мне просто забыть это? Сделать вид, что этого не было? А кто сотрёт эту боль, которая съедает меня изнутри? Как мне жить с мыслью о том, что он так же в любой момент может снова захотеть показать себя? — Ты даже не попросил прощения, — тихо проговорила я, а Жаклен отпустил меня, оперевшись на ближайшую стену. — Так ты тоже не извинилась за своего поклонника.       Это была последняя капля. Да как он только смеет?! Он целовал другую девушку осознанно, а я, по его мнению, была виновата в том, что кто-то анонимно пару раз прислал мне подарки? Он действительно считает, что это корректное сравнение? Видимо, да. — Я ненавижу тебя, Эмильен Жаклен. И не хочу тебя видеть, — почти крикнула я ему в ответ, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Сама же придёшь.       Я бросила на него последний взгляд и прошла дальше, удивляясь тому, что он не пытался меня удержать.       Слёзы покатились по моим щекам, но я могла гордиться собой. Это был первый шаг к тому, чтобы сменить роли в этой жизни.

***

      Как и полагалось прилежной спортсменке, я продолжала усердно тренироваться, несмотря на пропуск этапа. Я была запасной, и должна была быть готовой, если вдруг пришлось бы кого-то заменить, но благо, такой необходимости не возникло.       Я отправилась на пробежку, выбрав расслабляющую музыку для фона. В последнее время я сильно полюбила ее, она приносила мне то спокойствие, которое было так необходимо. И красивый пейзаж вокруг поднимал настроение.       Будто бы весь мир и не находится в эпидемии, будто все вокруг не живут в ожидании непонятно чего, но определенно пугающего.       Кругом было мало людей, в основном спортсмены, которые, подобно мне, тренировались. Все были напряжены.       К моему облегчению, в голове стало гораздо меньше Эмильена. Да, он никуда не делся оттуда, но последние дни в этом отношении удались на славу. Я больше не хотела расплакаться, когда видела его, спокойно реагировала на его присутствие в столовой. Хоть сейчас количество человек и было сильно ограничено, но по закону подлости, мы почти всегда приходили в одно время.       Я чувствовала его взгляд на себе, но на душе было гораздо легче. Меня радовало, что он не подходил ко мне больше: ещё одной сцены, подобной той, я бы просто не выдержала.       Но кажется, ему было тоже не до меня сейчас. Во многом из-за него команда Франции проиграла вдрызг эстафету; Эмильен зашёл на штрафной круг.       Зато потом он с блеском взял серебро в масс-старте, доказав, что эта неудача в эстафете — лишь досадная ошибка.       Я усмехнулась. Какие-то ошибки можно исправить, а какие-то навсегда остаются роковыми. — Светлана, привет, — я вытащила наушники и остановилась, когда увидела перед собой Тарьея Бё, поздоровавшегося со мной на русском.       Ну, уж фразу «Светлана, привет» Бё, я уверена, знал уже много-много лет. — Привет, — рядом с ним оказались извечные подружки, Тириль и Ингрид. Они остановились и улыбнулись мне. — И вам привет, — произнесла я, стараясь быть как можно более благодушной.       Они переглянулись, ведя какой-то немой диалог. Наконец, Тандревольд сказала: — Мы слышали о Жаклене. — Это просто ужасная грубость с его стороны, непозволительная!       Я открыла рот от удивления. Но как? Что? Почему они говорили об этом? — Не очень понимаю, а с чего вы взяли, что у нас с Жакленом что-то произошло? — я постаралась изобразить удивление, но трое норвежцев лишь скептически (и по-забавному синхронно) подняли брови. — Миронова, ты серьезно думаешь, что мы ничего не знаем о ваших отношениях? — усмехнулся Тарьей. — Нет никаких отношений. — Конечно, после его поступка, — фыркнула Тириль, а Ингрид поддержала её. — Вот-вот. — Да с чего вы взяли, что у нас вообще были отношения? — спросила я их, а они недоуменно переглянулись. — Так Жаклен сказал сам Йоханнесу, ещё на Чемпионате мира. — Что?       Всё внутри меня перевернулось. Эмильен рассказал. Сам. То, что я просила хранить в тайне. А он клялся, что даст мне время принять решение. Он принял его за меня.       Норвежцы что-то ещё говорили мне, но я не слышала ничего, кругом была пелена, вакуум. Мне стало тяжело дышать, и я судорожно хватала носом воздух.       Экхофф что-то сочувственности сказала мне, но я уже не ответила. Я рванула обратно в отель настолько быстро, насколько могла. Дыхания всё ещё не хватало, но я бежала и бежала.       Мне нужно было поговорить с ним. Услышать, как он оправдается на этот раз, что скажет.       Я не помнила, как добежала до отеля, забежала по лестнице и с размаху открыла дверь номера Эмильена.       Тот как раз стоял посреди номера в одном полотенце на бёдрах- видимо он только вышел из душа. — Солнышко, ты немного опоздала на совместное принятие душа, — улыбнулся он мне, — Я же говорил, что ты придёшь сама.       Я закрыла дверь и посмотрела на него таким взглядом, что он сразу понял, что я пришла с далеко не самыми добрыми намерениями. — Как ты посмел? — прорычала я, а он явно опешил от моего громкого голоса.       Вообще, я обычно была достаточно спокойной, но сейчас я находилась в состоянии неконтролируемого гнева. Мне хотелось просто крушить всё вокруг.       Со мной такого раньше не случалось, я всегда умела подавлять свои вспышки гнева, но сейчас стресс последних недель вылился в плохо управляемый приступ. — Посмел что? — несмотря на удивление, Жаклен смог сохранить лицо. — Рассказать о нас Йоханнесу!       Эмильен на секунду удивился, а потом его лицо озарила мягкая улыбка, и он шагнул в мою сторону. — Свет… — Не приближайся ко мне, — закричала я, почти впечатавшись в дверь.       Он поднял руки вверх, в знак своего поражения, и остановился, глядя на меня каким-то задумчивым и изучающим взглядом.       Ради бога, не смотри на меня так. Это слишком для меня, какая-то пытка, когда он смотрит на меня так долго.       Я наблюдала, как капельки воды стекали по его красивому телу, и с трудом подавляла в себе желание прикоснуться к нему.       Я отвела взгляд в сторону, слегка покраснев, а он, естественно, заметил это. — Как будто впервые видишь.       Не впервые. Но сейчас мне меньше всего хотелось испытывать к нему хоть какое-либо влечение.       Я гордо подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. Мысленно поаплодировала себе за силу воли. — Отвечай.       Я почти требовала этого. Его глаза потемнели, он не выносил к себе подробного отношения, но как же мне было плевать в тот момент. — Он сам догадался. Он видел нас, когда мы были в фургоне после моего золота. — И ты не мог соврать? — А смысл врать? — Действительно, — фыркнула я, а затем недовольно продолжила. — Лучше соврать мне, что дашь время на принятие решения, когда уже сам давно всё решил.       Биатлонист закатил глаза. — Да, облажался, извини. Но ты сама в этом виновата. И вообще, что ты устраиваешь трагедию? Я всего лишь сказал Йоханнесу. — Всего лишь Йоханнесу? Где Йоханнес, там и весь мир, ты знаешь это, — горько усмехнулась я, прикрывая глаза. — Поцеловав Хлою, ты публично продемонстрировал, что я не нужна тебе. — Это не… — Но знаешь что? — я подняла глаза и уверенно посмотрела на него. — Этим поступком ты унизил не меня, а себя. Свой выбор.       Мой голос не дрогнул, он прозвучал, как чистая сталь, и я, кинув ему последний презрительный взгляд, покинула комнату.

***

— Да уж, так можно устраивать соревнования, кто больше промажет? — с усмешкой заметила Крис, собирая свой чемодан. — Сомнительное соревнование, конечно, — ответила я ей, тоже захлопывая чемодан.       Этап Кубка Мира в Контиолахти был досрочно окончен. Отменили эстафеты, эпидемиологическая ситуация была ни к чёрту. Всем было не по себе, все хотели разъехаться по домам, к родным, и хотя бы знать, что делать дальше.       Может, всё это было и к лучшему. Наши результаты были так себе, позорные сороковые-шестидесятые места никому не доставляли удовольствие. Но мир находился в панике. Это пугало ещё сильнее.       Я думаю, обиднее всего было Мартену Фуркаду. Он проиграл всего пару баллов Йоханнесу Бё в борьбе за победу в общем зачёте. После этого сезона великий француз уходил. Уходил более, чем достойно. Он привычно находился на вершине Олимпа, а рядом с ним на подиуме стояли его преемники во всех смыслах этого слова — Кентен и Эмильен.       Я легла на кровать. Концовка сезона получалась невероятно скверной, хотелось просто вычеркнуть её и всё. Забыть, как страшный сон. Жаль только, я плохо умела забывать.       Видимо, Жаклен сильно на меня обиделся. После нашего разговора он делал вид, будто меня не существует. Я не заметила на себе ни одного его взгляда, не встречала в коридорах, будто он специально шёл так, как не хожу я.       В моей голове пробежала мысль, что он так сильно боится вируса и не хочет вообще взаимодействовать с людьми из других команд, но интервью Трифанову, в котором он ясно дал понять, что не боится, развеяло мои сомнения в том, что дело было именно во мне.       Да, я продолжала следить. Мои эмоции постепенно утихали, оставляя место боли и печали, с которыми я теперь жила. Мне стоило признать, что мне очень сильно не хватало этого заносчивого француза, но простить его я не могла. Мне было тяжело, но всё проходит, ведь так? — Эй, что это там? — Резцова удивлённо посмотрела куда-то в сторону двери, а затем подняла откуда ни возьмись появившийся листок бумаги. — Что это? — спросила я, а она загадочно улыбнулась и отдала мне письмо. — Кажется, это снова твой тайный поклонник.       Я с недоумением взяла листок из её рук и прочла послание.

Иногда нечто извне способно перевернуть не только наши планы, но и весь мир. Впрочем, моему желанию встретиться с тобой коронавирус вряд ли станет помехой:) если ты разделяешь это желание — приходи в восемь в спортзал, проведём небольшую совместную тренировку. Я буду очень рад увидеть тебя, но пойму, если ты не придёшь. P.S: если что, я буду в красном;)

— Так, где твой спортивный костюм? Который на лето? — Кристина ринулась к моему чемодану, а я не смогла сдержать смеха. — Интересно, из какой он сборной? Некоторые уже уехали, но большинство уезжают завтра. Спортивный зал — отличное место, вряд ли кто-то сегодня там будет, тем более сейчас. — Крис, ну ты чего? — Вот, ты уже смеёшься. Между прочим, впервые за всё это время, — она подняла палец вверх и указала на что-то в своих руках. — Давай, надевай это и иди. — Да зачем? — удивлённо спросила я, за что получила от Резцовой подзатыльник. — Эй, за что? — Ты с ума сошла? Разве тебе неинтересно, кто это был всё это время, раз не Жаклен? — Интересно, — кивнула я, а затем вздохнула. — А вдруг это чья-то шутка? — Миронова, шутки не дарят подарки! — она почти насильно затолкала меня в ванную, впихивая в руки шорты и топ. — Кристина, ну, можно же что-то поприличнее… — возмутилась я, но Резцова не желала ничего слушать. — Так, мы забываем Жаклена, это ясно?       Я попыталась возразить ещё несколько раз, но моя соседка была непреклонна, и я сдалась. — Потом ещё спасибо скажешь тёте Кристине, — с этими словами она выставила меня из комнаты, пообещав, что выгонит меня, если я вздумаю не пойти на встречу.       Выбора у меня действительно не было, но может, так и должно быть? Мне действительно было интересно, кто скрывается под маской этого загадочного поклонника.       Как он выглядит? Какой он сам по себе? Чем я привлекла его? Во мне не было ничего такого, что могло бы зацепить. Но ему же я чем-то понравилась.       Моё сердце начало отбивать ритм чечётки, когда я подошла к спортзалу. Я несколько раз глубоко вдохнула воздух и толкнула дверь.       Когда я вошла, в зале было пусто, и даже свет был выключен. Что ж, у моего таинственного незнакомца есть ещё две минуты, прежде чем мысли о том, что все это было чьим-то нелепым розыгрышем, окончательно захватят меня.       Я щелкнула выключателем и обвела зал взглядом. Наверное, глупо выбирать какой-либо тренажёр, ведь в конечном счете я могу уйти отсюда уже минут через десять, так никого и не дождавшись. Я остановила свой взгляд на зеркале напротив, поёжившись от чересчур открытого костюма, который мне выбрала Кристина. Впрочем, для себя я отметила, что мне такой образ очень идёт. От этой мысли на щеках проступил румянец.       О чем я думаю? И что я вообще тут делаю? Глупая затея и глупые загадки. Мысль отвлечься от того, что так долго меня мучило, сама по себе не плоха, но это… мне сейчас не хотелось выходить из зоны комфорта.       Я бросила взгляд на экран смартфона. 20:01. Кто не успел — тот опоздал.       Я ещё раз с какой-то досадой посмотрела на себя в зеркале, стремительно развернулась и потянулась к ручке двери, когда она открылась сама.       Едва не уткнувшись носом в чью-то шею, я сконфуженно сделала несколько шагов назад. В нос ударил приятный запах геля для душа и тёплого парфюма с древесными и ореховыми нотками.       Через мгновение я встретилась с виноватым взглядом лучистых карих глаз. — Прости, в этом отеле лифт иногда приходится ждать по несколько минут.       Всё то время, что я думала, что мой «тайный поклонник» — это Эмильен, мне было спокойнее. Когда я узнала, что это не он, я не могла предположить, кем мог быть этот кто-то «другой». Спортсмен он, журналист или массажист, из какой он страны, сколько ему лет и как он выглядит… никаких зацепок не было.       Именно поэтому я не могла понять, что я почувствовала в этот момент. Удивление? Облегчение? Испуг? Пожалуй, ничего из этого. Скорее какое-то приятное чувство ещё большей заинтригованности. — Ты собиралась уходить? Прости, я всё понимаю…       На меня смотрел молодой парень с такой приятной внешностью и милой улыбкой, что невольно по сердцу разлились какая-то теплота и доверие к нему. — Постой, — только сейчас до меня дошло, что мое молчание несколько затянулось. — Значит, это ты парень в красном? — Можно просто Стурла, — искренне улыбнулся биатлонист, протягивая мне руку.       Лагрейд. Я слышала о нем — он достаточно неплохо начал свои выступления — может быть, даже видела пару раз в норвежской команде, но предположить, что это именно он… — Света, — протянула я руку в ответ, прикасаясь к его тёплой ладони.