Ненавистный

 — Ты поразительный кретин! — Я не кретин, я просто ревную.

      В начале своего этапа я сразу же вышел вперёд, задавая тон этой гонке. Я ужасно соскучился по атмосфере борьбы, которую я так давно не ощущал. Эстафета начиналась хорошо для нашей команды, чему я был неимоверно рад.       Я чувствовал уверенность в своих силах. Вчера я провёл очень классную гонку, заняв с нулём второе место и проиграв только Кентену. Хорошие дни для Франции. Пора продолжать банкет.       Мы подошли к первому огневому рубежу, и, заняв второй коврик, я начал свою работу. Первый, второй, третий, четвёртый и пятый. Есть!       Я уходил пятым, но не собирался оставаться на этой позиции. Вскоре я вновь вышел вперёд. Да, Эмильен, как же здорово вновь чувствовать в себе силы! Но будь аккуратнее, проблемы на стрельбище нам не нужны.       К нашей группе вновь присоединился Дале, который отставал на четырнадцать секунд, но мы сильно сбавили темп.       Заняв первую установку, я начал стрельбу. И… лишь первый мой патрон достиг своей цели. Я ошарашено смотрел на четыре чёрных глазка и словил эффект дежавю.       Неделю назад я так же не закрыл на стойке три чёрных глазка. Теперь я почувствовал, как накатывает мандраж, особенно учитывая, что стоящий рядом со мной в той гонке Лагрейд уже справился со своими проблемами.       Даже какой-то норвежский выскочка справился, а я не смог. Эмильен, соберись, чёрт возьми!       Первый дополнительный патрон достиг своей цели. Второй мимо. Я глубоко вздохнул и снова выстрелил, закрыв непокорную мишень.       Добро пожаловать на штрафные круги, Жаклен. Опять.       Я уходил четырнадцатым, проигрывая лидеру минуту десять. Господи, какой же провал. Ну, теперь только бежать.       Я мог винить во всём этом только себя, пять штрафных кругов в двух эстафетах подряд от Эмильена Жаклена, как вам? Лично я просто в восторге. Какой же придурок, боже.       Вчера все было идеально, что случилось сейчас? Почему я снова подвожу свою сборную? Ладно, подумаю об этом позже. Сейчас нужно только гнать и гнать.       Я коснулся плеча Фабьена и повалился на снег. Последний круг получился очень тяжёлым, но сделать что-то большее я не мог. Я глянул на экран, который оповестил меня о том, что Франция была на одиннадцатом месте.       Я тяжело поднялся и прошёл в микст-зону. Сил не было — ни физических, ни моральных, поэтому я спешно прошёл мимо журналистов, не желая ни с кем разговаривать или что-то обсуждать. Да никто, собственно, и не пытался со мной заговорить — все понимали, что сейчас ко мне было лучше не подходить.       Я каждой клеткой тела ощущал взгляды на себе, что было невыносимо, и ноги сами понесли меня прочь, в вакс-кабину, лишь бы не видеть никого.       Захлопнув дверь, я опустился на пол и просто закрыл глаза, стараясь расслабиться, но получалось просто отвратительно. Смотреть гонку мне уже не хотелось. Даже если у ребят и получится вытащить нас повыше, моей заслуги в этом не будет, и я меньше всего заслужил успеха.       Всю неделю я много думал о том, что могло послужить причиной такой моей стрельбы. Ответ оказался очевиден. Всё — в моей голове. Биатлон — это чистая психология, а в межсезонье моя голова была явно не в порядке, как бы я не пытался доказать себе обратное.       Главная причина — уход Мартена из спорта. Это был сильный удар не только по мне, но и по команде в целом. Временами атмосфера на сборах была чуть ли не траурной, потому что раньше Фуркад объединял нас, а сейчас его… нет. Команда просто не привыкла к тому, что есть жизнь без Мартена Фуркада.       А я чувствовал это давление вдвойне. На меня свалилось очень много внимания и надежд. Чемпион мира, преемник Мартена Фуркада, будущее французского и мирового биатлона… Чего только я не слышал. Да только сам я в этом не уверен.       Все эти мысли о том, что теперь у меня нет права на ошибку, что я должен доказать всем, на что способен, что должен не понижать планку, доводили меня чуть ли не до депрессии. Я боялся того, что мир разочаруется во мне, скажет, что Эмильен Жаклен — лишь однодневная сенсация.       Да, обычно мне было плевать с высокой колокольни на мнение людей обо мне, но это спорт высших достижений, где я должен доказать сам себе, чего я стою. И пока я проваливался с этой миссией. Быть лидером команды мне было тяжело, это давило, и вот уже во второй раз я подводил свою сборную.       Я открыл глаза и долго смотрел в одну точку, а затем мои губы сами собой растянулись в усмешке. Да кого ты обманываешь? Есть ещё одна причина, чёрт бы её подрал. Светлана Миронова.       Я всеми силами пытался выкинуть из головы её и всю эту ситуацию в конце того сезона. Мне казалось, что россиянка пообижается, но в скором времени пойдёт на контакт со мной.        Не пошла       Я непроизвольно сжал кулаки. Она вообще делала вид, будто меня нет. Даже сейчас, когда мы уже вторую неделю соревнуемся, пересекаемся на тестах, тренировках, в столовой — она делала вид, что меня не существует.       А может, меня действительно для неё не существует теперь? Она ясно дала понять, насколько ей было тяжело в той ситуации, насколько сильно она возненавидела меня.       Но в этом она, конечно, врала сама себе. Мы оба знали, что она любила меня, да и все ещё любит. Но при этом она затеяла непонятную, никому не нужную игру с этим игнорированием.       В конце концов, я не сделал ничего такого ужасного. Ну, поцеловал Хлою, и что?       Мне захотелось рассмеяться. Если бы она поцеловала кого-то другого, я бы просто уничтожил их обоих на месте. Миронова не посмела бы даже посмотреть в чью-то сторону или подумать о ком-то другом.       Кулаки сжались ещё сильнее. Не твоя, вот и бесишься.       А я бесился, и стоило в этом признаться хотя бы самому себе. Мне безумно не хватало её, я в буквальном смысле стал завсегдатаем на её страничке, каждый раз ожидая увидеть какие-то новые публикации. Но девушка нечасто что-то выкладывала. Сложно сосчитать, сколько раз я набирал текст сообщений, абсолютно разных — начиная от «привет» и заканчивая «Миронова, ты меня раздражаешь». Но каждый раз удалял напечатанное. Я принял правила её игры, стараясь делать вид, что её для меня тоже не существует.       Особенно самолюбие было задето в день моего рождения, когда я не получил поздравления, которого ждал больше всего. Света не написала даже каких-то сухих слов, вообще ничего. От этого во мне буквально закипела обида, и я действительно стал игнорировать её. Сил отписаться от неё в инстаграме не хватило, но для себя я стал замечать, что захожу в её профиль в разы реже.       Так было гораздо легче. Я расслаблялся в компании Хлои, которая явно не была против проводить время со мной, но каждый раз, когда я был с ней, на ум приходила совсем другая, русоволосая красавица с серыми глазами.       И я ещё сильнее ненавидел её за это. Когда мы были уже на более серьёзной вкатке в сезон, мысли о Свете отошли на второй план, уступая место мыслям о давлении и результатах. Не спать из-за этих мыслей было легче, чем из-за мыслей о россиянке. Я смог отключить свои чувства, погрузился в работу, и это приносило плоды.       Ровно до того момента, пока я не увидел биатлонистку вновь. Света выглядела абсолютно спокойной и даже счастливой, и пусть на её лице была медицинская маска, я знал, что под ней она улыбалась, пребывала в прекрасном настроении.       Я тут мучаюсь, а она счастлива? Нет, так не пойдёт. Но девушка, видимо, считала иначе. Она с блеском использовала эти идиотские ковидные правила и не пересекалась со мной вообще, у меня больше не получалось выловить ее, чтобы поговорить наедине.       Она выглядела какой-то другой. Мне казалось, что она витала где-то в облаках, даже не всегда слушая своих коллег по сборной. Всё чаще зависая в своём смартфоне. С кем ты переписываешься, Миронова?       Я устало потер виски. Что ты опять делаешь со мной? Что за эмоции появлялись во мне, когда я вновь увидел тебя? Брось, Эмильен, ты прекрасно знаешь, только сам отрицаешь это — Эй, Дон Жуан, — моё одиночество нарушил вошедший внутрь кабины Гигонна. — Ты решил спрятаться от всего внешнего мира? — И меня всё равно нашли, — фыркнул я, на что мой друг только улыбнулся. — Что там происходит? — Кентен зашёл на круг. — Ни один я сегодня прогулялся по штрафному, — с грустью произнёс я, на что биатлонист ободряюще сжал моё плечо. — Знаешь главную мудрость спорта? Лучше ошибись здесь, чем на Олимпиаде. Набей шишки, чтобы потом стать сильнее. — С таким успехом Олимп содрогнётся, когда я появлюсь там со своими шишками, — с иронией ответил я, а мой друг только рассмеялся. — Всё может быть.       Но возможно, Антонин был действительно прав. Нужно было сейчас не раскисать и прятаться от всего мира, а признать свои ошибки, понять, почему они произошли.       Нужно получить ответы, проанализировав которые я смогу быть ещё лучше, ещё сильнее.       В чём главный залог успеха? В удовольствии. Ты должен наслаждаться тем, что делаешь, а не заставлять себя. Нужно получать положительные эмоции от того, чем занимаешься, иначе какой в этом всем смысл? Это позволит быть психологически устойчивым.       Но это всё теория. В спорте есть место и терпению, упорству. Но тебе обязательно воздастся за всё, если ты действительно этого хочешь и к этому стремишься. — Пойдём с достоинством принимать поражение, — я встал и направился на выход под одобрительные возгласы Антонина. — Вот так и надо, Жаклен!

***

      Мысли о неудачных эстафетах потихоньку отпускали меня, но расслабиться до конца я всё равно не мог. До отбоя ещё было достаточно много времени, и, чувствуя то, что оставаться в комнате дольше уже невозможно, я решил спуститься в холл отеля за кофе.       Я неспешно подошёл к автомату, ища глазами в списке свой любимый капучино. Было безумно непривычно никого здесь не видеть: обычно в это время в холле всегда было многолюдно. Меня всё это раздражало, конечно, но к сожалению, таковы наши реалии на ближайшие несколько лет.       Пока готовился кофе, я повернул голову в сторону входа. И… (это даже не закон подлости, мы как будто оказались в каком-то дешёвом сериале!) увидел Свету Миронову, которая лёгкой походкой, чуть ли не подпрыгивая от счастья, шла вперёд, кажется, не замечая ничего вокруг. Всё ее внимание было сосредоточено на цветах, которые напоминали те, что дают спортсменам на церемонии награждения.       А, собственно, какого чёрта меня не замечают уже какой раз?! — Света, привет, — громко произнёс я, привлекая её внимание, а она посмотрела на меня, как будто и правда не видела до этого.       А может, действительно не видела? — И тебе привет, Эмильен, — из-за дурацкой маски я не видел её лица полностью, но по глазам понял, что она спокойна и моё появление никак не отразилось на ней.       Россиянка не сбавляя шага направилась к лестнице, не удостоив меня хотя бы ещё одним взглядом.       Что, прости? И тебе привет, Эмильен?! Это всё, что ты могла мне сказать?! Серьезно?       Я смотрел на поворот, за которым скрылась биатлонистка, и не мог поверить в то, что только что произошло. Где Света Миронова, которая напрягалась от одного моего мимолетного взгляда на неё?       Что её так изменило? Или, может быть, кто?..       Ответа на этот вопрос у меня не было, но я отчётливо понимал, что в её жизни что-то случилось. Уж эту девушку я знал как свои пять пальцев, поэтому с уверенностью мог сказать: что-то не так.       Больше всего меня задел её взгляд в мою сторону. Равнодушный, спокойный — называйте, как хотите — взгляд. В нём не было ни чувств, ни эмоций, которые я обычно видел.       А есть ли в ней вообще чувства ко мне? Миронова, ну мы же знаем, что ты любишь меня, несмотря ни на что. Верно?       Я перевёл взгляд на автомат, который сигнализировал о том, что кофе давно готов, но я лишь раздражённо ударил по нему. Пробовать горячий напиток тут же расхотелось. Я забрал стаканчик и отдал его девушке на ресепшене, за что получил заигрывающую улыбку в ответ. В отличие от меня, она не была в маске, потому что находилась за стеклом и не ожидала, что к ней кто-то подойдёт.       Сколько бы я отдал за то, чтобы увидеть подобную улыбку на совсем другом, таком красивом лице! Нет, она бы не улыбалась так. Светина улыбка никогда не имела цель соблазнить, она всегда была мягкой, очаровательной. Смотря на неё, хотелось улыбаться самому.       Да пошло оно всё на хер.       Я зло усмехнулся своим мыслям и направился в свою комнату. Слишком много Мироновой, хватит.

***

— Ну вы и сони! — Хорош спать! — Жаклен, подъём!       Я почувствовал сильный удар в бок и изумлённо открыл глаза. На меня с упрёком смотрела Анаис, и я недовольно простонал. — Шевалье, иди к чёрту! — Шевалье-Буше, попрошу! — важно заметила девушка, а я отвернулся от неё на другой бок. — Симон, ну хоть ты скажи ему, что он проспал завтрак, а уже через пару часов начинается тренировка! — Да что ему завтрак? Он же не Кентен, — со смехом ответил соотечественнице Дестьё. — Я всё слышу! — возмутился Кентен, который в это самое время сам что-то жевал, судя по услышанному.       Я недовольно повернулся и кинул на них всех раздражённый взгляд, а в ответ получил только три довольные улыбки. Ну вот что за люди?!       Перерыв между этапами в Хохфильцене, гонки только через три дня, спи и наслаждайся жизнью, но нет! Даже этого сделать не дали. — Что такого я сделал в прошлой жизни, чтобы встретить вас в этой? — спросил у небес я, вылезая из кровати. — Был чудесным парнем! — Не то что сейчас.       Я закатил глаза и отправился в ванную, чтобы хоть как-то проснуться. Хотя, стоит признаться, что даже несмотря на столь «приятный» подъем, я чувствовал себя достаточно выспавшимся. Мне не снились навязчивые сны о том, как я первым пересекаю финишную черту или же, наоборот, как промахиваюсь семь раз и вдрызг всё проигрываю.       Так же мне не снились серые глаза, которые с болью и осуждением смотрели на меня.       Я встряхнул головой и, закончив все водные процедуры, вышел обратно в комнату. — Нет, ну я определённо расстроена тем, как прошёл этот этап! Нужно потренироваться. — Не знал, что у тебя настолько всё плохо, — заметил я, а Анаис грустно улыбнулась. — Да уж… Могу гордиться разве что тем, что обогнала россиянку ближе к финишу, если говорить о личных гонках. — Всё наладится, мы тут тоже со своими проблемами, — я положил руку ей на плечо и ободряюще его сжал, а Шевалье-Буше благодарно улыбнулась.       Я лениво лег на кровать, а ребята продолжили разговор, уже на более жизнеутверждающие темы, но я их почти не слушал. Мои мысли вернулись к женской гонке. Пока я был погружен в свои проблемы, я не очень-то следил за результатами гонок прекрасных дам.       Я разблокировал телефон и решил посмотреть, какое место было в преследовании у Светы. Но к своему удивлению, пролистав весь список, я не нашёл её фамилию. Тогда я открыл результаты спринта и с изумлением увидел, что в гонке Светлана Миронова заняла семьдесят третье место с четырьмя промахами.       Видимо, проблемы были не только у меня. Признаться, меня расстроила эта новость, мне не хотелось, чтобы такое происходило с ней.       Я уже собирался отложить телефон, когда мой мозг подкинул воспоминание, которое заставило сильнее сжать в руке гаджет. Если Света не бежала вчера гонку преследования, откуда у неё цветы с церемонии?       Сильно сомневаюсь, что кто-то из иностранных спортсменок отдал ей букет, смысла в этом не было никакого. А вот кто-то из представителей сильного пола… Эта мысль появилась в голове сама собой, и совсем мне не нравилась, но казалась самой очевидной.       Я открыл протокол мужской эстафеты и посмотрел на призёров. Швеция, Норвегия и Германия. Итак, начнём анализ.       Швеция: Фемлинг, Нелин, Понсилоума и Самуэльссен. Йеспер и Мартин точно нет, насколько я помню, у них были девушки. Себб слишком молод и тоже вроде бы не свободен (если он, конечно, не сказал чего-то лишнего, как любил это делать), а вот Фемлинг… Его стоит держать на уме.       Так, идём дальше: Норвегия. Лагрейд, Дале и братья Бё. Последние точно нет, только если в шутку решили подарить. Но я Свету с букетом увидел вечером, уже сильно позднее эстафеты — вряд ли же братья Бё поджидали её все это время? Да и почему ее?       Лагрейд и Дале? Слишком юные, как по мне. Первый так вообще без году неделю на Кубке Мира, когда бы они успели познакомиться в наше ковидное время? Не в характере Светы принимать цветы от первого встречного.       Оставалась сборная Германии: Лессер, Рис, Долль и Хорн. Так, ну, Долль уже больше года счастливо женат, Эрик тоже давно в отношениях, а вот что насчёт Риса и Хорна?       Я оперативно нашёл инстаграм Хорна и увидел там фотографии с девушкой, мысленно вычёркивая его из числа подозреваемых.       В итоге, у меня оставались вопросы к Фемлингу и Рису, по ним серьезных доводов против я не нашёл. Отметим их в списке (но пока карандашиком). — А кто-то знает, у Фемлинга есть девушка? — спросил я, стараясь придать своему голосу минимум заинтересованности. — А ты метишь на это место? — усмехнулся Симон, за что получил мой недовольный взгляд. — Слушай, я лично не знаю, у этих шведов постоянно всё слишком запутано в плане отношений.       Я кивнул и вернул своё внимание к телефону. Может, стоило проверить аккаунт самой Светы?..       И как только я собирался это сделать, мой телефон нагло забрали прямо из рук, а я гневно глянул на Анаис. — Мы идём на тренировку. После неё отдам. — Деспот.

***

      Вечером я вышел на улицу, чтобы насладиться свежим воздухом и немного пробежаться. Настроение после второго места в преследовании было просто потрясающим, а больше всего меня радовало то, что я не только прошёл гонку без промахов, но ещё и расправился с Йоханнесом на последнем круге. Своему потрясающему финишу я иногда и сам удивлялся.       Мы с Бе уступили только этому выскочке Лагрейду, но стоило отметить, что он был хорош сегодня: удержал преимущество, всего раз промазал — словом, сделал золотой дубль, браво.       Но мне не было дела до норвежца. Для меня важнее было это потрясающее чувство борьбы и уверенность в собственных силах, в своей стрельбе.       Кондиции возвращались, но сложность была в том, чтобы стабилизировать всё это, чтобы мои выступления не были то сверхудачными, то такими, что лучше просто забыть.       Я включил музыку в наушниках и отправился на небольшую пробежку. Обожаю музыку всем своим сердцем, она всегда мне помогает настраиваться перед стартами или же наоборот расслабиться, как сейчас. Мне кажется, наушники уже давно стали одними из тех вещей, что я никогда не забывал брать с собой, даже перед гонками.       Пробегав где-то двадцать минут, я понял, что постепенно становится холоднее и нужно возвращаться в отель, чтобы избежать возможной простуды.       И я бы действительно спокойно пошёл в свой номер, принял бы душ и улёгся в кровать, наслаждаясь прекрасным вечером, если бы не увидел на пересечении улиц, совсем рядом с отелем, знакомый силуэт.       Света.       Да вот только рядом был ещё один, выше и габаритнее, который протягивал ей что-то. Маленький букет. — Твою мать! — выругался я, закипая от гнева.       Я не мог понять, кто именно скрывался за этим силуэтом, парень стоял спиной ко мне, соответственно я не видел его лица, но отчётливо понимал, что это был тот самый ухажёр Светы. Проклятье, он был даже не в куртке национальной сборной, чтобы понять, из какой он был страны!       Мне нужно было что-то делать, я должен был узнать, кто это. Но я же не мог просто пробежать мимо! Тогда они бы заметили меня; я должен быть хитрее.       Пока они вели диалог, я судорожно набрал номер Гигонна и взмолился, чтобы друг взял трубку. — О, Жаклен, давай подтягивайся, мы уже спустились вниз, идём в столовую. Кентен задумал съесть всё, что там имеется. — Быстро выйди из отеля. — Чего? — Без вопросов, очень быстро надо. Давай, представь, что спринт бежишь, — я отключил вызов и напряжённо вглядывался в силуэты, молясь, чтобы эта сладкая парочка не разошлась.       Антонин не заставил себя долго ждать, появившись рядом через пару минут с абсолютно непонимающим взглядом. — Жаклен, ты рехнулся? Я без куртки к тебе выбежал! — Так, без лишних вопросов, — я стянул свою и протянул Антонину. — Там Света с кем-то разговаривает, сделай вид, что пробегаешь мимо, что гуляешь — сделай, что хочешь, но узнай, с кем она там болтает.       Друг явно уже начал сомневаться в моей адекватности, но кивнул и потрусил в сторону Светы и её спутника, а я быстро зашел в отель, чтобы действительно не заработать себе воспаление лёгких.       Я подошёл к кофейному автомату и сделал заказ, нервно ожидая появления Гигонна. Крепкий кофе согрел меня, и я, немного расслабившись, сел в кресло.       Я ведь так и не успел закончить своё расследование — тогда мысли были заняты тренировками и соревнованиями, я просто забыл снова к этому вернуться. Но сейчас-то я всё узнаю. Интересно, кто же это? Кто в твоём вкусе, Миронова?       Я почти допил свой кофе, когда в дверях появился Антонин, который мгновенно схватил меня и потащил куда-то в сторону. — Ты что творишь? — возмутился я, а он только шикнул на меня.       Мы скрылись за углом, а буквально через несколько мгновений услышали быстрые и лёгкие шаги — это Света с этими чёртовыми цветами поднималась по лестнице. Благо, нас девушка не увидела. Только теперь я понял, почему Гигонна решил спрятаться — чтобы сохранить тайну моего присутствия здесь, как я и хотел изначально. — А ловко это ты, — похвалил я друга, а тот довольно улыбнулся. — Ты увидел кто это? — Ещё бы! — произнёс Антонин. — Ты будешь сильно удивлён, когда узнаешь, кто подарил цветочки твоей Свете и кто так нежно за ручку её держал, пока я не появился. — Говори уже, — я начинал злиться все сильнее, слушать все это было просто невозможно. — Лагрейд. — Что?        Я не мог поверить собственным ушам. Я ведь сразу его исключил из тех, кого можно подозревать, даже не допустил мысли о том, что это действительно мог быть Лагрейд.       Господи, не могла выбрать кого-то получше? Позарилась на какого-то норвежского выскочку, про которого после нового года даже и не вспомнят. — Я был лучшего мнения о её вкусе, — с иронией произнёс я, усмехаясь и направляясь в сторону номера — Да ладно тебе, он ничего. Говорят парень хороший и талантливый, — произнёс Антонин, догоняя меня.       Он это сейчас серьезно? Мне хотелось рассмеяться от абсурдности ситуации, но я подавил в себе злоевеселье и равнодушно, даже слишком для меня самого, посмотрел на друга. — Не смеши меня.

***

      Как же переменчиво бывает настроение и состояние спортсмена, диву можно даться. Ещё вчера я уничтожил на последнем круге Йоханнеса, а сегодня проиграл всем, кому только можно.       Кроме одного человека. Лагрейда.       Ему я сегодня проиграть не мог. Я ощутил, как снова заходили желваки от воспоминания о том, что я узнал вчера. Не зря мне сразу не понравился этот норвежский выскочка, так он ещё и оказался остр на язык.

Соперники просто морально унизили меня на последнем круге — казалось, будто я умирал. Я уходил всего в паре секунд отставания от Пайффера и Понсилоумы, но очень быстро соперники убежали от меня. Следом меня обогнали Тарьей и Долль, но сил удержаться за ними у меня не было: видимо, сегодня я неправильно разложился по дистанции. — Лагрейд и Бё в трёх секундах.       Одна фамилия, и я снова был готов бежать. Ну уж нет, ему я не отдам свою пятую позицию, обойдётся. Пошёл к чёрту.       И вот она, финишная прямая. Наконец-то. Я обернулся, убедившись, что норвежец на расстоянии, и покачал головой, понимая, что медаль от меня уплыла, но во всяком случае, я не проиграл ему.       Если он думает, что я так легко сдамся — он очень ошибается! Ни на трассе, ни в жизни. Впрочем, нужно ещё узнать, что он вообще думает. Знает ли он, что мы были вместе? Знает ли о ней много, да и вообще сколько они уже знакомы?       Нам однозначно многое предстоит узнать друг о друге. Но не сегодня. Сегодня норвежец может думать только о том, что меня превзойти не смог.       Наконец, после всех привычных послегоночных процедур, диктор назвал моё имя, и я отправился поздравлять лучших сегодня. Я нашёл в себе силы улыбнуться каждому, но когда рядом со мной появился Лагрейд, также поздравлявший меня, моя улыбка превратилась в злую усмешку. — Знай, что быть побеждённым французами никогда не стыдно, — сказал я ему, а норвежец странно на меня посмотрел и улыбнулся. — Как жаль, что они так редко побеждают.

      Чёртов норвежец! Задушил бы на месте. Погоди, я ещё разберусь с тобой, просто уничтожу.       Я раздраженно нажал на кнопку вызова лифта. Ладно, спокойно, лифт тебе ничего не сделал. Удивительно, но дверцы быстро открылись, и я вошёл внутрь, выбирая нужный этаж.       Дверки уже были готовы закрыться, но маленькая ладошка остановила их — внутри оказалась Светлана Миронова. Боже, какая ирония судьбы.       Она вздрогнула, увидев меня, но тут же собралась и нажала на нужный ей этаж. Кажется, сама судьба намекает нам. — Надо поговорить. — А есть о чём? — холодно произнесла она, даже не удосужившись повернуться ко мне. — Что у тебя с Лагрейдом?       Даже не видя эмоций, выражения ее лица, я заметил, как сильно напряглось ее тело; она явно не ожидала подобного вопроса, но очень быстро взяла себя в руки и равнодушно ответила. — Тебя это не касается.       Да ещё как касается, чёрт тебя возьми! Какого хрена ты вообще проводишь с ним время и получаешь цветочки от него?!       Но я не успел озвучить все эти вопросы, дверцы открылись на этаже Светы, и она вышла, но я мгновенно вышел за ней. — Ответь мне. — Жаклен, занимайся своей личной жизнью, — кинула она мне, а я резко схватил её за локоть, останавливая.       Из-за идиотской маски я не видел половины её лица, но мне было достаточно глаз биатлонистки, чтобы прочувствовать её эмоции. Она злилась, но старалась оставаться спокойной, даже несмотря на то, что я был так близко, нарушая её личные границы. — Во-первых, отпусти. Не забывай про социальную дистанцию.       Я нехотя отпустил её локоть и сделал два шага назад. — А во-вторых, с чего вдруг тебя это волнует? — Помнишь, мы играли в 10 вопросов? — выпалил я, а она кивнула. — Считай это моим шестым вопросом: что у тебя с Лагрейдом? — С Лагрейдом у меня то, что останется между мной и Лагрейдом… пока что, — усмехнулась она, доставая ключ-карту. — Пока что? — прошипел я, но девушка уже успела приложить карту к двери номера и благополучно скрылась за ней.       Я тихо прорычал от нахлынувшего раздражения. Закрывает дверь прямо у меня перед носом! Да бог с ней с дверью, что значит то, что она сказала?       Ненавижу, когда разговаривают загадками! Не подтвердила и не опровергла… может, это было специально, чтобы разозлить меня?       С другой стороны, я же сам их видел, да и эти букеты… не похоже на то, что этот спектакль был для меня, скорее даже наоборот — они пытались скрываться.       Да брось, Эмильен, мир не крутится вокруг тебя. Ты прекрасно знаешь, что не в характере Светы выставлять свои отношения на показ, тем более пытаться вызвать мою ревность с помощью другого человека, у которого чувства к ней.       Господи, ужас. Меня вывернуло наизнанку от мысли, что моя Света могла нравиться кому-то ещё!       Ещё и этот норвежец со своей двусмысленной фразой на цветочной церемонии! Да как Света в здравом уме могла выбрать его?! Совсем ещё юный, наглый, нелепый, да и вообще… он из Норвегии!       Нет, она однозначно сошла с ума. Но я сумею напомнить о том, ради кого на самом деле бьется ее сердце.