Even if i have to die for you

— Ты обещал мне экскурсию, — говорит Ньют, потягиваясь рядом.       Полуторную кровать они разделили на два вчера ночью: место было мало, зато много поводов ночью обнимать друг друга.       Вчера они ещё долго проговорили обо всем на свете. В основном говорил, конечно, Томас, но Ньюта это полностью устраивало.       Блондину было интересно буквально все: как они стоили хижины, подружились с Галли, почему Минхо все ещё не нашёл свою любовь, давно ли Бренда встречается с Фрайпаном, сколько лет Ирен, и она ли дарит Томасу все эти безделушки.       И только когда Ньют стал зевать, а небо стало окрашиваться в светло-голубой, Эдисон замолчал, закутал его в одеяло по уши и заставил заснуть. — Проведу экскурсию только после завтрака. — Но я не… — А я и не спрашивал, — Томас выполз из-под одеяла и натянул на себя вещи, заставляя румянцем вспыхнуть щеки друга.       Фрайпан сунул им под нос кашу с земляничным вареньем и желудок Ньюта заурчал.       А я говорил.       Время тянется, как мёд или смола — медленно и приятно. Этот день — первый, проведённый без посторонних людей. Больше никто не рвётся узнать, что это за новенький, вокруг которого так много шумихи. И даже Минхо не достаёт блондина своими вопросами — все, будто сговорившись, дали им время побыть наедине.       Они гуляют долго.       Это наш сад. Если когда-нибудь захочешь, можешь поработать там. Или в картотеке. Или с фермерами. Где угодно, только скажи.       Томас был согласен вернуться в совет и посещать каждое собрание без исключения — лишь бы Ньют чувствовал себя на своём месте.       Они гуляют по лесу, вокруг каждого домика, детской площадки, мастерской.       Ньют останавливается около медпункта, наблюдая как ловко медсестры раскладывают лекарства на полках. «Несомненно, — думает он, — Тереза захочет к ним присоединиться». Блондин знает, как важно для девушки найти своё место и приносить пользу — желание не затухало в ней ни на секунду: и даже из камеры она следила за здоровьем друга, научив Гарри мерить давление.       Когда они подходят к пляжу, Томас долго смотрит на бесконечную морскую гладь, и Ньют не против просто постоять рядом.       Ко времени, когда они возвращаются домой, остается лишь одно место, где парни не побывали. — Как тебе удалось выжить? — Томас открывает бутылку с водой, делая несколько глотков.       Они садятся на ступеньки его хижины и позволяют солнцу греть их последними лучами в году. — Ну, в большей степени благодаря Терезе, — Ньют закусывает губу и хмурится, — я не помню ничего после. После того, как все стало тёмным. Только ее волосы и глаза, когда я проснулся. У меня не было сил на неё злиться, пока я болел, а потом пропало и желание. Мы долго скрывались от посторонних глаз, нашли пустой дом и даже проигрыватель с музыкой. Играли в карты, раскладывали вещи — наполняли его уютом, а потом… Потом нам пришлось уйти на поиски еды и лекарств. Прошло уже много времени, мир стал оживать, и мы снова пришли к торговле. Предложить было нечего, в ПОРОКе Тереза ещё не работала, поэтому мы случайно наткнулись на Ника. Сначала все было хорошо, но потом он захотел сделать меня своим мальчиком на побегушках, никуда не отпускал, заставлял есть таблетки, поэтому я многого не помню. Только Гарри, Терезу и Луи, которые сидели надо мной ночами.       Он опускает глаза. Конечно он никогда не скажет, что Николас до него домогался, что пару раз его избивали за неповиновение.       Не хочет. Не будет.       Томас берет его за руку, и по телу бегут разряды. — Теперь ты со мной, дома. Я не позволю ничему по-доброму случиться вновь.       Ньют, подобно коту, ложится к нему на колени, проводя щекой по ноге. Ему не хочется больше падать. Не хочется страдать.       Хочется только быть счастливым.       Наверное, так и будет.

***

      Вечером на голове Гарри красуются косички с розовыми ленточками, а Ирен не отходит от него ни на минуту.       Минхо кидает в их сторону ревнивые взгляды, а Тереза рядом смеётся и питает его в бок. Кто бы сомневался, что все дети на острове влюбятся в это кудрявое чудо.       Ньют видит, как с каждым днём на щеках Терезы румянец сияет все сильнее и сильнее, как кости начинают вновь скрываться за кожей.       Это даёт ему всю радость мира, потому что она, эта девушка, правда достойна всего.       На голове у неё забавный хвостик, и Ньют весь вечер играет с ее кудряшками, которые стали ещё более выраженными из-за климата в Гавани.       Следующие дни его буквально рвут на части с вопросами, и все, что успевает Ньют — лишь посылать извиняющиеся взгляды Томасу и Терезе, потому что каждый человек, которого на было с ним на протяжении этого времени буквально готов взорваться от количества информации.       Бывают моменты, когда он с улыбкой рассказывает о времени, проведённом в Последнем Городе. Он вспоминает о том, как легко выигрывал у Гарри в карты, распутывал его разноцветные шарфы и как они праздновали последнее Рождество.       Тогда Николас был настолько пьян, что все четверо смогли выбраться из клуба, забраться на крышу старенького дома и сварить что-то наподобие глинтвейна (так Луи его называл) в котелке. Они ели остывший хлеб, стащенную индейку и слушали, как Гарри играл на гитаре весь вечер.       Потом Ньют вспомнил, как они отпраздновали день рождения кудрявого, и как они с Тез оббегали весь рынок, чтобы найти подходящую рубашку. — Ему больше понравится эта, — девушка указала на слегка выцветшую с фламинго, а Ньют упорно доказывал, что с инопланетной тарелкой и радугой подойдёт лучше. — Вы итоге мы взяли обе, — Тереза смеётся, — ты так и не сказал, кто из нас был прав.       Гарри жестом закрывает рот, выбрасывает ключик и улыбается.       В очередной раз поздно возвращаясь домой, Ньют открывает дверь и видит Томаса, сидящего за книгой в своей кровати. Парень поднимает на него взгляд: — Нагулялся? — Эдисону не нравится, что у них почти нет времени наедине, но он не имеет права ничего сказать напрямую. — Я так устал от этих расспросов, — Ньют садится на вторую кровать, которую они поставили на этой неделе (Томасу это тоже не нравится) и опускает голову на руки, — у вас произошло намного больше, а я все ещё центр внимания.       Брюнет сводит брови к переносице. — Иди сюда, — он хлопает рядом с собой и ждёт, пока Ньют переместиться на его кровать, чтобы обнять блондина, — это нормально, они все соскучились.       Они сидят так какое-то время, а потом Ньют засыпает у него в объятьях, и все идёт по-прежнему как надо.

***

      Утром, когда солнце только начинало вставать, Ньют выскользнул из кровати и направился на прогулку. Трава касалась его щиколоток и заставляла улыбаться. Ирен бегала с остальными детьми, но, только увидев блондина, сразу подбежала к нему.       За столько дней они даже ни разу не поговорили: парню казалось, что девочка слишком маленькая, и мозг раз за разом старался уходить от прямого взаимодействия с дочерью Бренды. Да и что Ньют мог рассказать ребёнку? Про войну, про то, какого это — забывать своих друзьей из-за страшной болезни? Про боль, лабиринт и испытания? Все светлое, что оставалось в его воспоминаниях парень уже рассказывал друзьям, а поскольку Ирен отказывалась отходить от Гарри дальше, чем на метр, девочка уже хорошо знала его светлые истории. — Знаешь, Томас как-то сказал мне, что ты, наверняка, уехал, и мы тебя не найдём, — карие глаза смотрели очень внимательно, — но я рада, что он ошибся, ты мне очень нравишься, — девочка улыбнулась и обняла его за левую ногу.       Ирен была очень смышлёным ребёнком: как успел заметить блондин, девочка была старшей на острове и все-таки большую часть времени проводила с взрослыми. Наверное поэтому Ньют больше всего боялся сказать что-то не то: это чудо впитывала в себя информацию как губка, а потому смахнуть все на «забудет» блондин попросту не мог. — Я тоже рад, что вы меня нашли, — парень присел на коленки и внимательно посмотрел девочке в глаза, — ты мне тоже очень нравишься. — Я хотела подарить тебе браслет, — Ирен протянула ему очень красивый: из бежевой кожи и с интересным плетением, — Томас стал счастливее, спасибо тебе за это, — девочка в последний раз улыбнулась и вернулась к младшим детям.       После ее ухода в теле Ньюта как будто разлилось молоко с мёдом: тёплое и сладкое чувство наполнило его с ног до головы. Парень поднялся на ноги и продолжил гулять по округе.       Ему давно пора было зайти к Хорхе и спросить, где он может пригодиться. Мужчина всегда что-то делал: работа буквально окружала его с ног до головы. Когда Ньют заглянул, он сидел и разбирал карты города. — О, Ньют, наконец-то ты зашёл и ко мне, — его морщины стали чуть более заметны за последние года, но в общем внешность его мало поменялась: в глазах все так же горел огонь, а тело не покинула былая сила. Несколько раз блондин видел, как Хорхе помогал на стройке и в кузнице, так что возраст совершенно не делал мужчину хуже. — Я по делу, на самом деле. Хотел узнать, как могу помогать здесь, в Гавани. — Мне приятно это слышать, — Хорхе улыбнулся, — Томас наверняка тебе уже показал большую часть. Тебе что-то пригляделось? Тереза теперь работает врачом, может ты хочешь с ней? — Не думаю, что у меня есть шансы, — он рассмеялся, — может, я мог бы помочь с картами города или садом? — Да, насчёт карт. Ты мог бы вспомнить, где вы брали те или иные продукты, предметы одежды? Я знаю, что вряд ли в вашем заведении вы выращивали кукурузу, но мало ли ты помнишь что-нибудь? — мужчина с надеждой взглянул на него. — Наши вылазки не слишком длительные сами по себе, так что ты мог бы значительно упростить нам жизнь. — Я в деле, — Ньют взял стул и придвинул его ближе к Хорхе, — с чего начнём?

***

— Думаю, на сегодня достаточно, — мужчина потянулся, разминая спину, — у меня еще есть дела, совещание. Но мы можем продолжить завтра. Возможно, вы с Луи вспомните что-то еще. Если нужно, можешь забрать карты с собой. — Согласен, — блондин улыбнулся и поморгал, — скоро все эти схемы поплывут у меня в глазах.       Хорхе запер картотеку и ушёл на собрание, попрощавшись. Ньют решил зайти к Луи чуть позже.       Парень стоял на берегу, холодная вода омывала его пятки. Солнце уже ушло из Зенита, но все равно грело подставленное к нему лицо Ньюта. Все это время он избегал только одного места в Гавани — памятной скалы.       Он не был глупцом и знал, что увидит там, но не был готов. Увидеть своё имя на могильнике — испытание не из легких, но и не через такие Ньют проходил. Ноги сами его вели к этому месту, и оно отталкивало ровно в той же степени, в которой и привлекало.       Холодная поверхность булыжника обжигала его тело, когда пальцы дотронулись сначала до имени Терезы, а потом и до собственного. Алби. Уинстон. Чак. Тереза. Ньют. Мог ли он подумать, что когда-нибудь и его имя войдёт в этот список?       Конечно, мог. Но восемь лет назад он и не представлял, что сможет прочитать их все. Парень возложил эту ношу на плечи Томаса и теперь ему было стыдно за то, что им не хватило всего нескольких минут. Вся их жизнь могла бы сложиться иначе.       Но потом Ньют вспоминает Луи и Гарри, Мэдисон и Риту. И понимает, что время не было просто потеряно. Он нашёл друзей там, в Последнем Городе. Нашёл для себя Терезу, которая стала его семьей.       И, наверное, ему бы никогда не хватило смелости вот так общаться с Томасом, если бы не этот опыт. Без него Ньют был бы таким же рано повзрослевшим ребёнком, как и восемь лет назад.       Теперь блондин по-настоящему вырос, стал спокойнее и рассудительнее, чем когда-либо прежде. Смог отпустить злость на людей, которые когда-то давно сломали его жизнь, подарив в это же время ему новую семью.       Взросление, понимает он, приходит с прощением.       Грехов, боли.       Постепенно все плохое стирается и в памяти остаётся только улыбка самого дорогого человека и солнце, освещавшее Глейд. Виноград, росший там, и их устои. Путешествия, адреналин.       И теперь Ньют благодарен ПОРОКу за то, что они сделали с ним.       И он не хочет стирать своё имя с поверхности камня.