Жалкий мальчик.

Прошло часов пять. За это время у него на теле появилось достаточно много новых синяков. Он плакал, что меня бесило ещё больше, отчего я вновь бил его с удвоенной силой. - Дим… – его дыхание давно уже сбилось от многократных ударов по животу. – Пожалуйста, прекрати… - Нет, - снова удар по животу. - Но по… - сплюнул. На полу появилась капля крови. – Почему? - Ты меня бесишь, - я навис над блондином. – Жалкий ботан – очкарик. - Не трогай меня, пожалуйста, - сплёвывая кровь с губ и уже рыдая, еле слышно просил Валя.- Неужели тебе не хватает того, что я, и так весь избитый, сижу в подвале твоего дома, прикованный наручниками к холодной батарее? На мне куча синяков. Да я уже сплёвываю кровью! Что тебе ещё надо? - Этого недостаточно! - А чего тогда достаточно? - Я хочу показать тебе настоящую боль. И я покажу тебе её, - он с подозрением посмотрел на меня. «Не надо. Не смотри. Не могу сопротивляться твоим глазам». - Я выебу тебя. - Что?... – испуганные глаза. «Чёрт, красивые. Да и плакать опять будет», - Что сделаешь?... - Эмм… Ну трахну. Со-во-куп-люсь с тобой, если так понятнее. - Мог не разъяснять. Я просто всё ещё надеялся, что ослышался, - каким-то отстранённым и усталым голосом сказал он. – Только мой тебе совет… - Ты мне совет дать решил? - Я всё-таки девственник… Если не хочешь, чтобы тебя посадили, сделай так, чтобы я дошёл до больницы сам, а не остался здесь в подвале до того времени, как отец ментов по следу пустит. - Ты согласен на то, чтобы я тебя выебал? - У меня есть другие варианты? Нет, я не согласен. Но, зная твой характер, можно догадаться, что будет за неповиновение. В общем, считай это согласием, пусть это и не так. Ещё раз повторю, я не согласен. Нет, нет, нет и точка! – с этими словами блондин отвернул голову к стене. Я же подошёл к нему, снял последнее, что на нём оставалось, и, отметив про себя, что за синяки, и правда, надо бы когда-нибудь извиниться, провёл рукой по его телу, на котором тут же появились мурашки. Валя дёрнулся, но ничего не сказал. - У тебя красивое тело… - Ага, синенькое такое. Прямо под цвет глаз, - развернулся лицом ко мне. «Блять, зря ты это так», - подумал я и, смазав член лежащей рядом на стуле смазкой, резко вошёл в него. Этот крик я, кажется, запомню навсегда: столько боли, ненависти, отчаянья было в нём. - Извини, Валь... – прошептал в надежде, что он меня не услышит, и стал двигаться в нём. «Да, так хорошо даже с недавними целками женского пола не бывает», - блаженно закатив глаза, можно сказать, вколачивал его в стену напротив, входя на всю немалую длину своего, как его некоторые называют, друга. – «Узко так», - рычал. Я просто рычал от удовольствия, пока одноклассник кусал губы, чтобы не заорать ещё раз. Да, мне было хорошо. А о том, чтобы ему тоже стало хорошо, пусть сам заботится. «Давай, детка, ну… Мне не хватает стонов, сука. Придётся помочь ему, что ли?», - и, обхватив рукой его член, стал надрачивать его. Спустя, наверное, минут пять я-таки услышал стон. «Да… Вот теперь-то осталось только двигаться, доводя себя до крайней точки». Так продолжилось ещё минут десять. За это время, устав находиться в немного неудобном положении, я сменил угол, под которым трахал одноклассника. Сменил удачно, так как почти сразу после этого послышались довольные стоны. В конечном счёте я кончил. Потом кончил и Валя. - Дим?... - Что? – я лежал на холодном полу подвала с такой же улыбкой, как у Чеширского Кота из «Алисы…». - Мне больно, - разревелся. - Ты ж только что стонал от удовольствия! - Значит, перекрыло. А сейчас… Дим, пожалуйста, отвези меня в больницу. Скажем, что ты случайный прохожий, что знать меня не знаешь… Пожалуйста, очень прошу. Пока тебе об этом жалеть не пришлось. - Ладно, только рот закрой, - встал и даже помог ему одеться. – Идти можешь? Он отрицательно покачал головой. Тогда я взял его на руки, донёс до гаража, усадил в машину и повёз его в больницу. В больнице Валя упал в обморок. Немного позже пришёл врач, увидел моего одноклассника без сознания и позвал медсестёр. Вместе они положили Лебедева на каталку и увезли его в кабинет врача. С этой минуты для меня началась самая долгая ночь в моей жизни.