Лучше, чем "замечательно"

      Когда Генри спускался на кухню предпоследним для Фрейи утром в его доме и в Лондоне, он уже слышал, как она, не слишком-то стараясь быть тихой, что-то делает на кухне. По услышанному щелчку понял, что девушка залила кофейник водой и сейчас она, наверное, сидела и читала новости в смартфоне. Но она так и стояла над кофейником, когда Генри вошел, используя медленно стекающие капли кофе в качестве своей персональной медитации.       — Никогда не думала, что бессонница передается воздушно-капельным путем, — произнесла девушка вместо приветствия, заметив, что он появился в проходе.       — Плохая ночь? Думал, тебе не так плохо у меня спится, — удивился он вполне искренне.       Генри полагал, что эта бессонница, никак не связанная с болезнью, и если и имеющая какую-то причину, то исключительно его дурацкие чувства, была его прерогативой, но и у Фрейи, похоже, со сном было что-то не так. Он не слышал, как она ходила или ворочалась в постели ночью, но по хмурому личику, синякам под глазами и растрепанному хвостику было понятно, что она почти не спала и теперь не имела сил, на то, чтобы собраться на работу.       — Ничего не говори, — качнула головой Фрейя, вспоминая бессонную ночь.       Ей, вообще-то, казалось, что она отлично заснет, и, кажется, это и вправду произошло, но словно в следующую же секунду, после того как заснула, она проснулась по чьему-то жестокому щелчку пальцев и провела остаток ночи в мучениях. И самыми ужасными были, пожалуй, даже не бесконечные повороты и попытки устроиться в постели, а мысли, которые одолевали ее, раз уж она бодрствовала. Она даже не хотела их сейчас вспоминать — считала глупыми и неправильными, а уж особенно вспоминать их и прокручивать все это, словно еще не хватило, в голове снова, когда главный герой ее мыслей и причина ее утренней бессонницы сейчас спокойно разбивал ножом яйца для омлета на двоих.       — Ух ты, еще никогда не видел тебя такой хмурой, — улыбнулся Генри и коснулся ее плечика, приобнимая. Фрейя, не ожидавшая этого прикосновения, вздрогнула и испуганно дернулась, так что Генри, не ожидавший такой реакции, одернул руку, словно обжегся, и поспешно извинился.       — Ничего, — качнула головой Фрейя. — Видишь, и правда слишком хмурая.       Генри как-то непонятно, словно немного грустно ухмыльнулся, но ничего не сказал — пару раз взмахнул лопаткой, переворачивая омлет. Он, конечно, сомневался, что кофе решит ее проблемы и поможет исправить хмурый настрой, но все-таки позволил положиться ей на такое решение проблемы, замолкая и оставляя ее наедине с медитацией. Только позже, когда они сели вместе завтракать, он украдкой поинтересовался, вместе ли они поедут в офис. Фрейя тут же качнула головой, отказываясь и сообщая, что в офис приедет позже, ее расписание позволяло, а утром она собиралась встретиться с отцом. От предложения подвезти ее к месту встречи Фрейя тоже мгновенно отказалась, и, очень быстро позавтракав, поблагодарила его и отправилась собираться и приводить себя в порядок.       В любой другой момент, он, вероятно, задумался бы, что выглядело это все немного странно, и может, даже заметил бы какие-то совпадения, которые нельзя оправдать ее плохой ночью, вот только он сам проводил в размышлениях о ней ночи напролет. Эти размышления были настолько нереальными и фантазийными, что он, похоже, уже терял связь с реальной Фрейей, которая все время, за исключением сегодня, была рядом, в его квартире, в одной с ним комнате или, как максимум, в соседней. Но все это было сейчас за гранью его внимания.

***

      Фрейя, увидев отца с его девушкой, Шарлоттой, и своей маленькой сводной сестричкой Кики, заулыбалась и поторопилась им навстречу. Отец, увидев ее, улыбнулся похожей улыбкой — она всегда была похожа на папу, и протянул к ней руки, ловя дочь в объятия. Шарлотта, защебетав, как рада ее видеть, обняла ее сразу после отца, а Фрейя, не сдержавшись, вслух восхитилась тем, как Шарли великолепно выглядит — даже после джетлага из Аргентины она выглядела, как какой-то ангел или, как минимум, модель с обложки лучшего из всех существующих модных изданий. Шарли в ответ на это лишь расхохоталась и заявила, что Фрейя и сама красотка, каким стоит завидовать — и это был не дежурный комплимент или парочка слов с целью подлизаться к дочери своего возрастного парня. Вовсе нет, в Шарлотте было то, чего не было у всех этих рядовых девушек миллионеров, она была невероятно искренней, как и ее отношения с отцом Фрейи, что девушку всегда восхищало. Она и не верила, что ее отец сможет встретить кого-то настолько настоящего, но по итогу была рада за них обоих и даже немножечко за себя — ее отец наконец был укутан заботой, вниманием и любовью, а сама она получила старшую подругу, которая никогда не пыталась играть ее мачеху.       — Вы надолго в Лондоне?       — Только встретиться с тобой, — ответил мужчина, подвигая стул, чтобы Фрейя села, а потом проделывая то же самое для Шарлотты и проявляя лучшие свои качества старого английского джентльмена. — Девочки соскучились по дому.       — О, это очень мило, — удивленно произнесла Фрейя, хотя удивляться, пожалуй, давно стоило перестать.       Отец и Шарли и правда были очень милыми и заботливыми по отношению к ней, и если отношения с мамой были крайне сложными и напряженными, то вот про отца Фрейя знала, что «вопреки всему» и «несмотря ни на что» она может к нему или его девушке обратиться в любое время и быть услышанной, а еще и не получить истерик или упреков в ответ.       Кики, пока взрослые разговаривали и обсуждали работу и прошедшее путешествие по Южной Америке, заползла на колени к старшей сестре, по которой безумно соскучилась, и крепко-крепко обняла ее своими детскими ручками. Вырвав момент, когда Фрейя ничего не рассказывала, а Шарли и Клиффорд что-то быстро обсуждали между собой, Кики даже попыталась сама поговорить с сестрой о впечатлившей ее Аргентине, где Фрейя никогда не была. Детский язык, правда, не передавал всех красок Буэнос-Айреса, но одни только горящие глаза младшей сестры, которая с восторгом и всей своей детской впечатлительностью пыталась описать увиденное буйство красок, уже заражали Фрейю положительными эмоциями.       — Зайчик, у тебя все в порядке? — спросил Клиффорд Аллан, заметив, что дочь необычно тиха, да и выглядит слишком уставшей для не самого раннего, но все-таки утра.       — М-м-м, да, — протянула Фрейя. Шарлотта, в этот момент объясняющая своей дочери, почему не стоит гладить всех подряд голубей, взглянула на Фрейю и удивленно изогнула бровь. Очевидно, что что-то было не так.       Фрейя, задумавшись о своей бессоннице, и о том, хочет ли она это вообще хоть с кем-то обсудить, потратила несколько секунд на раздумья. Отложила вилку, взяла свой бокал, наполненный водой, и заполнила свои раздумья водой. Черт, ее ведь Генри этому научил. Нервничаешь или слишком переживаешь? Остановись и сделай глоток воды.       — Пап, — вздохнула девушка, отставив свой бокал с водой и взглянув на отца. — Есть разговор.       — Да, зайчик? — мужчина отвлекся от французского омлета, удивившись, что дочь так резко начала говорить — дальше наверняка последует что-то серьезное.       — А как у вас с мамой все началось? И с Шарлоттой?       Мужчина чуть нахмурился — вот и это серьезное. Он, в принципе, понимал, что рано или поздно какой-то подобный разговор произойдет, Фрейя даже когда была маленькой, не стеснялась спрашивать о взаимоотношениях между родителями, но сейчас ее наверное интересовал этот вопрос совсем с другой стороны. Его девочка — которая, стоит почаще напоминать самому себе, уже выросла — похоже всерьез задумывалась о ком-то, кто нашел путь к ее сердцу.       Шарлотта, услышав эти слова, тут же вздернула носик, так что ее шикарные платиновые локоны тут же взметнулись в воздухе и опустились на плечи, подчеркивая все прекрасное, что только можно было в ней подчеркнуть. На ее губах мелькнула едва заметная улыбка, которую она тут же поспешно скрыла, побоявшись, что это будет выглядеть слишком невежливо по отношению к Фрейе.       — Ну… Наверное, я хотел бы рассказать тебе красивую историю, как я стал принцем на белом коне для твоей мамы, и добивался ее внимания, и все такое, но это будет неправдой, — пожал плечами мужчина. — Это она сделала все, чтобы я ее заметил. А когда оказалось, что этого мало, она сама сделала первый-второй-третий шаг, чтобы я понял, что она со мной не просто светские беседы водит, а в самом деле флиртует, и мне вовсе и не показалось. А с Шарлоттой все было еще хлеще — ей пришлось прямо сказать, что она думает на мой счет, и что замечает все мои взгляды в ее стороны. Только после этого я взял все в свои руки и позвал ее на свидание.       Он взглянул на тарелку дочери и обнаружил, что она так почти ничего и не съела. Переглянулся с Шарлоттой, но та не стала подавать ему никаких тайных сигналов и знаков, явно не собираясь перехватывать слово и самоустраняясь в этой беседе — прекрасно понимала, что это куда больше разговор отца и дочери, которые у них должны быть. А она сможет побыть старшей подружкой для Фрейи хоть на полчаса позже, поговорив о том же самом, но уже тогда, когда они будут вдвоем, и Фрейя сможет поговорить с ней о том, о чем постесняется говорить при отце.       — Первая любовь, зайчик?       — Оу, нет, нет, конечно, нет, — ответила девушка, покачав головой. Хотя, если задуматься, и раз уж она уже начала эту тему, то какой смысл отговариваться? — Или да. Он очень милый. С моей работы, там где получила хорошую роль, помнишь? Я рассказывала.       — Да-да, помню, — кивнул мужчина. — Шарли говорит, это что-то крутое, так что мы обязательно посмотрим все, как только будет премьера.       — Спасибо, па… И Шарли, — она перевела взгляд на Шарлотту, но та только дернула плечиком и улыбнулась, словно это ничего не значило. — Этот парень очень обаятельный и заботливый. Просто, знаешь… Мы зовем друг друга друзьями и… Что, ну, если это все и есть дружеская забота? Очень похоже на нас с Кейт и Билли.       — С Кейт и Билли вы прошли огонь, воду и побеги из пансиона, так что я бы удивился, если б вы не были заботливыми друг к другу, — улыбнулся Клиффорд, вспоминая подростковые выходки дочери — не такие уж серьезные, но по мнению школьного совета, стоящие того, чтобы вызвать всех родителей и провести полуторачасовую беседу. — Это трудно объяснить. Но, знаешь, когда я смотрю Шарли в глаза, то понимаю, что это ни с кем никогда не перепутать.       Он тут же метнул свой взгляд в сторону Шарлотты, которая аккуратно придерживала их общую дочь на своих коленках, та подняла глаза и поймала его взгляд, сопроводив это слегка смущенной улыбкой. Фрейя улыбнулась, заметив это, и поспешно отвела глаза. Потом их разговор перешел к другим темам, Шарли и отец заинтересованно расспрашивали о ее работе и ощущениях, и Фрейя даже поделилась тем, что знала, о новых проектах, где удачно прошли ее последние пробы.       Кики, в какой-то момент устав от сидения на одном месте и этих скучных разговоров взрослых, потянула их в сторону набережной Темзы, так что Клиффорду пришлось принять эту вахту — Шарли не спускала дочь с рук, кажется, с самого приземления в Лондоне, за исключением тех пятнадцати минут, что малышка обнимала свою взрослую сестру.       — Дело ведь не только в том, что он обаятельный? — наклонившись ближе, негромко спросила Шарлотта, как только отец Фрейи поднял младшую дочку на руки и направился с ней в сторону Темзы, куда указывала своим детским пухлым пальчиком Кики. — Я вижу, что что-то не так.       — Он старше меня, — шепнула, помедлив, Фрейя и почувствовала руку Шарлотты на своей руке. — Намного старше.       Фрейя никогда не относилась плохо к Шарлотте. Ее мать — может быть, но вот сама Фрейя видела в Шарлотте старшую подругу, которой Шарлотта и старалась быть. Она не играла в мачеху, и искренне налаживала с Фрейей контакт, зная, что она важна для Клиффорда. Порой они даже переписывались чаще, чем Фрейя с отцом — Шарли постоянно интересовалась, как дела у Фрейи, все ли я нее в порядке и рассказывала много о Кики и присылала фотографии, зная, что Фрейя младшую сестру любит и очень по ней скучает.       — Ох, зайчик, если бы это хоть когда-то хоть кого-то останавливало, люди бы давно вымерли, — улыбнулась Шарли. Наверное, ей тяжело было сдержать эту улыбку — она сама была младше Клиффорда на двадцать лет. — А когда вы с ним увидитесь? Ты сейчас ведь работаешь?       — Да, по тому же проекту. И… Ну, он пригласил пожить у него, и не искать отель, пока я в Лондоне, — пожала плечиками Фрейя.       — Вау! Думаю, это куда больше, чем дружеская забота.       Шарлотта улыбнулась довольной улыбкой. Видя, какой уставшей от всех своих внутренних переживаний, которыми даже не с кем было поделиться, стала Фрейя, она даже начала немного переживать за девушку. Но одного маленького факта ей, похоже, хватило, чтобы успокоиться. Этого факта, конечно, не хватило Фрейе, и никакого спокойствия и уверенности Шарли она и близко не чувствовала, только еще больше начиная сомневаться и возвращаться к тем мыслям, что рассмотрела уже со всех возможных ракурсов этой ночью.       — Знаешь, меня не особо волнует его имя или как он выглядит, — махнула рукой Шарлотта довольно расслабленно. — Но ты всегда можешь со мной посоветоваться или приехать поделиться проблемами под бокал шампанского. И расскажу тебе то, что Клиффорд, наверное, никогда не расскажет. Он считал, что испортит мне мою молодую и прекрасную жизнь, если начнет что-то романтическое между нами, но я так не считала и не считаю. Кто знает, может у них у всех такие заморочки?       Фрейя нахмурилась — кто-кто, а Генри Кавилл уж точно не походил на человека, которого что-то может останавливать от достижения цели, она слышала, как он заполучил роль Геральта. Хотя… Это был Генри-актер, а не Генри-человек. Генри-человек, как раз таки, был крайне уважителен к чужим чувствам, и, насколько она поняла, предпочел бы сто пятьдесят раз перестраховаться, чем сделать что-то, что заденет чьи-то чувства. Кажется, кто-то звал это исключительной британской вежливостью, а кто-то видел в этом старую офицерскую выправку, Фрейя не знала истины, да особо и не разбиралась.       — И что мне тогда делать?       — Загони короля под шах и сделай сокрушающий ход, — подмигнув, шепнула Шарлотта.       Боже, глядя на эту женщину, Фрейя успевала забыть, что за безупречной картинкой скрывается шахматная чемпионка какого-то там первенства и успешно владеющая несколькими языками леди, которой можно только завидовать. В хорошем смысле, конечно. Это сравнение с шахматной доской заставило девушку улыбнуться, так что они с Шарли, когда отец с Кики вернулся, выглядели так, словно обсуждали только что какую-то веселую новость, а стараниями семьи не осталось и следа от усталости и дурного настроения Фрейи к тому моменту, как нужно было ехать в офис.       Попрощавшись с отцом, Шарлоттой и младшей сестрой, Фрейя вызвала такси и отправилась в офис, где ее уже ждали. Только появившись, сразу нашла взглядом Генри, а он, словно искал ее, тут же поймал этот взгляд в свой адрес и дружелюбно улыбнулся. Она ответила тем же, а Генри, похоже, молча порадовался, что семейная встреча прошла хорошо, и девушка была сейчас в лучшем расположении духа, чем утром.       Когда Фрейя закончила свою работу и вышла в большой зал к Генри, неожиданно из одной из комнат, где обычно вели съемки роликов, вышел Имон Фэррен, и, увидев Фрейю, тут же заулыбался и подошел к ней. С Генри они, похоже, тоже не виделись, потому что как только руки Имона в теплом объятии коснулись лопаток Фрейи, Генри, находившийся в другой части комнаты, поднялся и направился к ним, поздоровавшись с актером крепким мужским рукопожатием. Фрейя не знала даже, были ли у них общие сцены, но они, очевидно, были знакомы, и находились даже в неплохих отношениях друг с другом.       Они вместе устроили кофе-брейк, выйдя прогуляться на улицу. Слова Шарлотты и отца так и не выходили из ее головы, поэтому, когда они, купив кофе, нашли себе место в ближайшем парке за круглым деревянным столиком, Фрейя, продолжая вести веселую беседу с Имоном, то и дело ловила взгляд Генри, заглядывая в его глаза.       Отец был прав.       Трудно объяснить и невозможно перепутать.