перекати-поле

Захудалая лодчонка чуть не зачерпывает воду через край, а на береге к Герте подкатывается колесо. Когда староста деревни просит избавиться от ведьмы, Герта вспоминает черты Йеннифер. Что человеку с такими замашками делать в затаенной деревне неясно - им бы из-под занавеса управлять государствами и развязывать войны, убивать недоброжелателей красотой глаз, а не портить жизнь мирным деревенским людям. Селенье со всех сторон окутывает непроходимый лес и добраться можно только по воде - неоткуда здесь взяться ведьме. Герта ловит колесо рукой и останавливает - наощупь оно чуть ли не горит. Затем оно будто вырывается из-под руки, словно кошка, и катится через траву куда-то вглубь деревни. Герта послушно идет следом, когда перед уединенном домом на отшибе колесо стукается о порог, неизвестным образом просачивается в замочную скважину, и когда Герта открывает дверь, ее ждет улыбающаяся девушка. Рубашка на ней едва прикрывает бедра, и Герта смущенно отворачивается, понимая, что слишком долго пялится на ноги. На потолочной балке висит ночная сорочка, с которой в подставленное ведро капает молоко, воруя его у местных коров. Герта представляет, как девушка бегает ночью по злаковому полю без одежды и собирает на сорочку росу, и внутри что-то переворачивается. Представившая Лютик ведьма клянется, что никогда не наводила порчу, не вызывала бедствий и не портила урожай - а молока у деревенских коров и так много, им не убудет. Герта обещает сказать старосте, что они обманулись и никакой ведьмы нет, если Лютик сегодня же исчезнет. Та смеется и признает, что и так не задерживается на одном месте слишком долго. Второго ряда зубов не видно, как ни приглядывайся, и Герте кажется, что это ну абсолютно не важно. Через месяц на другом конце страны в трактире людно и воняет луком, барды поют что-то про невзаимную любовь, когда на колени Герты прыгает трехцветная кошка, и в голову приходит, что любовь не такая уж и невозможная. Какая-то часть призывает сделать вид, что не узнала, и прогнать, но Герта проводит рукой между ушами, кошка мурлычет и терпеливо ждет конца трапезы. В комнату на втором этаже она бесшумно бежит по ступенькам вслед, а потом сидит на бортике бадьи, пока Герта пытается смыть с себя кровь кикиморы. Герта прекрасно понимает, что раздеваться перед девушкой ей скорее всего было бы неловко, но когда она в облике кошки подобное треволнений не вызывает никаких. Позже Лютик льнет кожа к коже, выгибается неестественно, кусает за уши, и Герта чувствует невыносимую правильность происходящего. С Йеннифер она всегда в постоянном напряжении, попытках угадать, что происходит, выиграть и победить непонятно в чем - а сейчас игры никакой нет и в помине. Лютик под прикосновениями ощущается слишком мягкой, и хочется посвящать баллады ее телу и всему остальному, и короткий хвостик внизу спины Герту совсем не смущает. Наутро она просыпается в пустой кровати, а на столике стоит пузырек с противоядием от очередного монстра, которого следует убить сегодня. Лютик, кажется, не задерживается ни в одной деревне больше пары недель, и Герта ловит ее присутствие то в очередном трактире, то внезапно на дороге в лесу, и каждый раз на новое обличие в тишину отвечает «спасибо, что не жаба» и будто слышит искорки смеха в ответ. Лютик бегает по пшеничному полю в цветочном венке, голышом валяется по траве и смеясь танцует на полянах, и в свете луны Герте кажется, что это зрелище самое красивое на этом свете. Если же на ней есть одежда - это всегда простые деревенские платья, которые идут ей до невозможности, и все так просто и по-настоящему, что и так медленно бьющееся сердце пропускает удары. Герте на контрасте вспоминается Йеннифер - прямая спина, уверенность в каждом шаге, безукоризненные наряды и способный убивать взгляд, и никак не получается поверить, что когда-то она была способна любить и это. В какой-то раз она признается и боится, что уже привыкшей к крови и кишкам монстров Лютик любовь к другому человеку будет через край, но та опять смеется и говорит, что знает. Видела в воде и во сне и не раз. И что ей абсолютно все равно, с кем еще Герта спит. Кровь приливает в голову, сердце стучит как бешеное, и адреналин ощущается острее, чем при битве с самым свирепым чудовищем. Герте хочется уйти, убежать и всеми способами забыть, что Лютик все равно, когда та с улыбкой добавляет, что знает, что ведьмачка все равно вернется. Незачем переживать о других людях, если все и так предельно ясно и следующую встречу пророчит чуть ли не судьба. У Герты все чаще на языке горько вертится «оставайся», и что делать с этим она абсолютно не знает. Остаться-то совсем негде, перекати-поле завидует ее непостоянству, и города-деревни сменяются быстрее, чем может пробежать беззвездной ночью волколак. В следующий раз, когда Герта прижимается к дереву, а рукой прижимает слишком кровоточащую рану на животе, Лютик впервые приходит к ней сразу человеком. Герта ныряет и выныривает из беспамятства и очень-очень надеется, что это не сон. Наутро, когда ранение не исчезает, но мистическим образом залечивается, Лютик почти не видно в переплетении ветвей и Герта ловит ее взгляд будто на кончике лезвия. Путаница в голове превращается во что-то определенное, и она впервые с их встречи чувствует себя на своем месте. И когда Герта шепчет «пойдешь со мной?», Лютик улыбается и кивает.