Всегда есть шанс , когда есть чувства. .

2016 год       Чимин, прикрыв глаза, пытается всё-таки сконцентрироваться на том, чтобы элементарно заснуть… Время движется к двум ночи, а сна ни в одном глазу.       Тэхён давно спит, обняв подушку, и «маленький танцор» ловит себя на мысли, что иногда ему не хватает стабильности и мягких объятий Тэ. С ним было спокойно, уютно, надёжно и чертовски приятно. И это не о сексе. Хотя, такого секса, как с ним, можно только пожелать любому человеку на этой планете…       А вот Чонгук другой… Нет, он отнюдь не плох в постели, для парня он лучше всех на свете, иначе зачем бы это все? Но вот переходя в вертикальную плоскость…       Он как маленький, мигающий тут и там светлячок… Он такой заводной, жизнерадостный, предприимчивый человек-зажигалочка. Он не будет сидеть на месте и слушать с Чимином тишину…       Гуки… Он ведь, словно маленький ребенок, не способен по-настоящему глубоко и тонко чувствовать другого человека. А его эгоизм, присущий всем детям, не позволяет смириться с чьими-либо предпочтениями и пойти на уступки, если они противоречат его собственным желаниям и потребностям.       Он будет шуметь, шуршать пакетами от чипсов, раздражающе хрустеть сухариками, осыпая крошками все вокруг, болтать с набитым ртом, стучать большой ладошкой по любой поверхности, давясь истеричным смехом, а иногда и падать на пол в позе эмбриона, изображая непонятно что…       Иногда кажется, что его предназначение в этом мире — крушить все вокруг своей энергией и этим вносить когнитивный диссонанс в размеренную и монотонную жизнь Чимина.       Но именно этим своим озорством, своей бесшабашностью, одержимостью и щенячьей привязанностью этот большой ребенок растопил его сердце.       Ну, уж о том, как тот целуется, Чимин просто промолчит, потому что лучшего он не испытывал в жизни даже с мягким и пушистым, как котенок, Ким Тэхёном. Но в макнэ есть одна, зато до скрежета зубов нестерпимо-дурацкая черта: если ему становится недостаточно внимания, он начинает лихорадочно искать способы его добиться. И далеко не всегда эти способы можно назвать безобидными. Он умеет ранить жестоко и болезненно, даже не рассчитывая на подобный эффект от своих проделок.       Чимин переворачивается на бок и долго смотрит в спину мирно спящего Тэ. Потом придвигается ближе и обнимает его.       Может быть, так ему удастся уснуть?       Может быть, Тэхён передаст ему со своим теплом хоть каплю успокоения?       Тэ что-то шепчет во сне, и это выглядит безумно мило.       Если бы только Чимин мог взять этих двух парней и слепить в одно целое… Наверное, это был бы для него идеальный типом человека.       Мерное посапывание Тэ и тепло от его тела всё-таки помогают Чимину провалиться в сон, и последнее, что мелькает в его голове: — Я завтра покажу тебе, Гуки, как это — захотеть встречаться с Джином…

***

      Когда Тэхён просыпается, рядом никого нет, но на подушке остаётся тепло и еле уловимый цитрусовый запах парфюма Чимины. Он улыбается и вспоминает, что когда-то, сейчас кажется, что в прошлой жизни этим запахом был пропитан он весь насквозь… А теперь… время прошло… И Тэ с немного грустной улыбкой вспоминает о том, как когда-то они любили друг друга…       Конечно, он злится до сих пор на макнэ, потому что понимает, что тот недостоин его малыша. Однако это был выбор его любимого человека, и он его принял, пусть даже с невыносимой болью, которая со временем притупилась… Тэхён научился жить с этими ранами.       Чимин не ошибся, когда сказал, что неразделенные чувства не дают Тэ двигаться дальше. Они держали его на месте, но теперь с уверенностью можно сказать, что он освободился от них если не полностью, то хотя бы от большей их части… Да и рядом всегда был человек, который вытащил захлебывающегося в своем горе Тэхёна наружу и, сделав искусственное дыхание, вдохнул в него желание начать с чистого листа и отпустить болезненные отношения из сердца.       И это его Друг, или… вообще-то, Тэ и сам ещё до конца не понял, кем же для него сейчас является Пак Богом. Только одно он знал точно: этого парня он от себя не отпустит теперь ни на шаг.       Какие бы это ни были чувства… Дружба, привязанность, любовь… Для Ким Тэхёна он — это глоток утреннего свежего воздуха, всё равно, что глоток жизни. Словно выходишь из душной комнаты, из огромной и тесной толпы, а он прочищает голову, продувает тебе мозги и дает возможность вновь дышать свободно, полной грудью…       Его верный Пак помог выбраться из ямы, созданной им же самим — Тэхёном.

***

— Завтрак шикарен, как и сам повар, наш любимый Ким Сокджин…       Намджун улыбается своей сногсшибательной улыбкой и накрывает ладонью плечо рядом сидящего старшего. — Наш Джини-хён сегодня превзошел самого себя… — Чимин как котенок жмется к Сокджину под бок и подставляет светлую голову, мол, «погладьте меня».       И Джин, конечно же, не скуп на проявления чувств, для любимой «булочки» и треплет по голове, делая губы трубочкой, посылая воздушный поцелуй. Чимин его перехватывает рукой и прячет за ворот футболки…       Ну как такое солнце не любить?       Как мило, просто сдохнуть можно… А-ля ранний Тэхён… — саркастично думает Чонгук, сидя рядом с Хосоком и из-под опущенных ресниц изучая улыбку Пака на светящемся от счастья лице. — Ой, Чон-и, ты в нем сейчас дыру прожжёшь своими «лазерами», — Хоби запихивает в рот очередную порцию лапши… и продолжает уже с набитым ртом: — Он воспользовался твоим же оружием. Ха-ха-ха, он же у нас у-у-у-мный малыш! Хотя, он и всегда был таким, в отличии от своего парня-дебила. Наш Чонгук-и генератор тупых идей — похлопаем ему…       Чонгук со злости пинает под столом ногу Хосока и тот, потирая ушибленное место, пинает его в ответ. — Ох, сейчас кто-то договорится! — Ох, сейчас кто-то… — передразнивает «Надежда группы» и, переводя взгляд на Чимина, который, видимо, приводя свой план в действие, уже приобнимает Ким Сокджина и кладёт на его плечо голову, заставляя Чонгука скрипеть зубами от злости. — Сейчас от кого-то кучка пепла останется. Смотри, Гуки, как надо сражения выигрывать. Из тебя тактик так себе… Чимин и Джини—хён только что вывесили победный флаг, а ты теперь от злости кусай локти или ногти… Что ближе. И слюни с соплями собери, а то весь пол забрызгал. И не утони в море слез… ха-ха. Гугу… Боже, какой ты всё-таки придурок! Своим же оружием огрёб… Я просто не могу… Пойду, а то от смеха живот разболелся.       Чонгук провожает Хосока убийственным взглядом, а тот выглядывая из-за спины Мин Юнги и показывает характерный жест тошноты, запихивая два пальца в рот. — Твою ж дивизию… — макнэ взъерошивает волосы на затылке. — И этот придурок когда-то был моим парнем? Господи, где были мои глаза, когда смотрели на него? — Как и всегда, в заднице, — приходит саркастический ответ далеко не от Бога…       Тэхён садится рядом, на место Хосока и, взяв кружку с дымящимся ароматным кофе из-под носа у макнэ, делает глоток. — В заднице, говорю… — уточняет, улыбаясь во весь рот. — Впрочем, как и весь ты на данный момент. — Всем доброе утро… — уже громче говорит Тэ и кидает взгляд полный нежности на Чимина, а тот ему кивает и улыбается.       Чонгука разрывает на куски желание вылить кофе в лицо Тэхёну, завязать шаловливые ручки СокДжина в узел и наконец, просто утащить Чимина в комнату и…       Кровь приливает во все части тела макнэ, и он, сильно стиснув зубы, в сотый раз ругает себя за свою вчерашнюю тупость.       Решил Пака на ревность вывести? Ха! Теперь сгорай от неё сам. Как раз Чимин поставил шах, переночевав в комнате Тэ, и мат, все утро нежничая с Джином.       А Гуки, глупый на всю голову Гуки, как и сказал Тэхён, в заднице… И очень глубоко в ней.       Чонгук не выдерживает очередного шлепка по ягодицам Джина крепкой ручкой своего парня, и подскакивает, чуть не уронив соседний стул и сидящего с другой стороны Тэхёна. — Мы можем поговорить?       Он смотрит в невинно распахнутые глаза Чимина и понимает, что тот в принципе только разогрелся для дальнейших действий. — Оу, Гуки, ты умеешь разговаривать? Обычно двух слов связать не можешь… Как, допустим, вчера. Ты мне так и не смог до конца объяснить, с кем ты там хочешь начать встречаться? Я всю ночь не спал, все размышлял, с кем же все-таки?       Чонгук открывает и закрывает рот, а Чимин, сузив глаза, медленно, как кошка на охоте, надвигается на него. — Язычок проглотил, сладенький? Так с кем же? Кто тебе настолько приглянулся, что ты решил со мной… своим, мать твою, вроде как парнем, все еще, поделиться этим счастьем?  — Чимин, — Намджун переминается с ноги на ногу, понимая, что они лишние на этом «празднике» выяснения отношений. — Мы лучше пойдём… Встретимся в центре, ок?       Сокджин с Юнги, прихватывая за рукав Хосока, у которого от злого шипения Чимина открывается рот и выливается чай, спешат покинуть помещение. Тэхён хоть и противится попыткам лидера утащить его, все же уступает, понимая, что Чимин-и себя в обиду не даст, и кому уж стоит посочувствовать в этой ситуации, так только самому инициатору вчерашней провокации — Чон Чонгуку.

***

      В столовой наступает звенящая тишина, в которой каждый вздох отдаётся эхом.       У Чонгука вдруг срабатывает инстинкт самосохранения, а также понимание, что «лучшая защита — это нападение»… Он мужественно собирает в кулак все свои силы и смело поднимает глаза. Однако стоит ему встретиться с глазами «серийного убийцы» Пак Чимина, завтрак макнэ вдруг жалобно начинает просится на прогулку…       Чимин смотрит, как обычно, тем самым взглядом, по которому и не поймешь, что он там себе думает и чего от него ждать… Но зачем ждать, если можно напроситься? — Ой, вот только не надо! — все же атакует Чонгук, опасливо зажмурившись. — Не надо тут делать вид, что тебе не все равно! Да я на твоих глазах целоваться с кем-нибудь начну, ты и глазом не моргнешь! Свалишь снова к своему «марсианину», и все! — он обиженно отворачивается к окну.       Чимина не так-то просто выбить из колеи… Но сейчас он явно на грани, судя по тому, как швыряет тарелки в раковину. — Какого черта я трачу свою жизнь на идиотов? — в противовес грохоту посуды, спокойно и тихо интересуется Пак у кого-то неведомого, кто, судя по его взгляду, сидит на потолке или немного выше… — Вот! — подпрыгивает Чонгук. — Вот ты всегда так! Я идиот, ребенок… Кто угодно, но не любимый мужчина… От тебя ласковое слово лишь в моменты близости можно услышать… Что я должен думать и чувствовать? Мне кажется, я только для этого и нужен! Я «люблю» от тебя один раз всего и слышал… И то сейчас уверен, что показалось… — Да ты меня вообще не слышишь, по-моему…       Чимин устало потирает указательным пальцем переносицу. — Я с самого начала предупредил, что пищать от любви и тискать тебя безостановочно не смогу, но ты так ничего и не понял… Мы слишком разные… — Нет, стой!!! — Чон выставляет перед собой обе ладони с растопыренными пальцами.       Он вдруг осознает, что следующие слова могут стать последним, что он услышит от «своего парня» в этой жизни… Дальше общаться с ним будет никто иной, как вежливый и хладнокровный танцор группы «BTS» Пак-мать-его Чимин. А он не из тех, кто дает второй шанс или забирает свои слова обратно, так что если еще и можно что-то сделать, то только до тех пор, пока он не успел договорить «…чтобы быть вместе»…       Чонгук слышит Чимина всегда… Он слышит даже то, о чем тот молчит… Просто у него тоже проблемы с выражением эмоций. Пак не может говорить о нежных чувствах, а Чонгук включает клоуна, когда ему больно, некомфортно, когда он ревнует, смущен, или чувствует себя никому не нужным. когда он недоволен своей внешностью… своими песнями…       Он, собственно, всегда чем-то в себе недоволен, поэтому и светится ярче солнца и днем и ночью, чтобы никто не понял, что на самом деле в «сексуальном» и красивом теле главного вокалиста группы «BTS» скрывается тот трогательно-беззащитный малыш, которого каждый норовил оскорбить и унизить за его кроличьи зубки. В его детстве никто не находил их милыми и не называл его «золотым мальчиком»… — Послушай, Чимин-и. Прежде, чем мы наговорим друг другу гадостей, давай просто раз и навсегда определимся — как нам будет лучше: вместе или врозь? Согласен?       Чимин смотрит немного удивленно. Кажется, он ожидал от Чона чего угодно, только не конструктивных предложений, способных перевернуть их жизнь раз и навсегда… Он готов был сказать о расставании, но. Он не готов сделать это в действительности… Он снова собрался наступить на те же грабли, что попались на его пути еще тогда, когда Чонгук впервые признался в своих чувствах…       Обычно это прерогатива макнэ — повторять свои ошибки с упорством, достойным лучшего применения, но не сегодня… Сегодня именно Чон останавливает опрометчивые слова, которые Чимин из-за природного упрямства не сможет забрать обратно еще последующие лет пять.       Жить без Чонгука? Без дурацких шуточек и смеха… без чертей в этих красивых глазах… да хотя бы без вечных крошек по простыням… Разве, он готов к этому? Он готов ругаться, бить посуду, наговорить гадостей, но расстаться? Так, чтобы никаких шансов…       Вряд ли… — А как нам будет лучше? — пытливо заглядывает он в непривычно серьезное и решительное лицо Чона — Да, действительно… как… — макнэ, кажется, всерьез задумывается над ответом, а у Чимина сердце словно кто-то зажал в тиски.       Он никогда до конца не верил, что его любимый малыш может его оставить… Он же обещал… до последнего вздоха…       Но если он решит, Чимин не сможет возразить… Он просто не сможет себя заставить… — Я нуждаюсь в проявлении эмоций, иначе я превращаюсь в мстительное и ревнивое чудовище, готовое устроить самый жесткий пранк, лишь бы вывести тебя на эмоции. Если ты все еще хочешь быть со мной, ты должен заранее принять и простить вероятность того, что однажды найдешь меня с топором в спине и в луже крови, а когда вдоволь нарыдаешься над моим бездыханным телом, я похлопаю тебя по плечу со словами «Я тоже люблю тебя»…       Чонгук смущенно улыбается и пожимает плечами. — Что, был и такой вариант? — Чимин начинает понимать, что в глазах Чон Чонгука его попытка вызвать ревность, якобы воспылав чувствами к СокДжину. — Самое безобидное из того, что там варится в его бестолковой, но богатой на сценарии идиотских проделок, голове. — Те, что еще креативнее, я даже называть не хочу…       Макнэ увлеченно разглядывает узор на полу… — Но я, в свою очередь, обещаю, что буду выводить тебя на эмоции не чаще одного раза в полгода, — щедро предлагает он. — А если ты постараешься хоть иногда говорить мне что-то приятное, то и того меньше и даже без топоров и фейковых виселиц, клянусь!       Это самая нелепая клятва влюбленного… и самая правильная. Нельзя клясться «я никогда тебя не оставлю», — потому что завтра тебя может просто не стать в этом мире… Нельзя говорить «я буду любить тебя всегда», потому что вскоре ты можешь даже не вспомнить того, кому обещал это. Нельзя предлагать вечность… Нужно просто уметь пойти на уступки здесь и сейчас, а все остальное уже сделает жизнь…       Вставать на одни и те же грабли снова, возможно, весело и даже вдвойне поучительно, но Чимин предпочитает этого не выяснять, поэтому делает шаг вперед и обнимает Чонгука, все же оставляя последнее слово за собой: — Если однажды я найду в тебе топор или другой колюще-режущий предмет, прежде чем рыдать над твоим бездыханным телом, я тюкну тебя им пару-тройку раз, чтобы не остаться в дураках…