Если ромашка говорит, что не любит... Найди себе другую ромашку.
15 января 2020 г., 11:44
2015
Ким Тэхён
У каждого человека есть свои способности: кто-то отлично готовит, кто-то поет, кто-то притягивает неприятности или обманывает, а в ком-то, возможно, совмещаются они все вместе.
У Тэхёна есть одна очень устойчивая сверхспособность… У него хорошая, нет, даже не так, у него просто феноменальная память. Ей нет ни предела, ни границ. Это случай крайне редкий, возможно, он один такой уникальный на всю страну.
Он помнит всё, начиная с момента, когда стал хоть что-то соображать. И чем старше он становится, чем больше загружает информации, тем дальше расширяются границы памяти и повышается надежность этого хранилища. К его памяти, видимо, бонусом идет функция самокопания в собственной голове. Постоянный анализ, постоянное: «А что, если бы я?.. А что было бы…» — и так далее…
И иногда, из-за физического или нервного напряжения, восприятие обостряется до крайности… Он взвешивает всё, анализирует, а потом впадает в уныние из-за того, что ему кажется, будто он сделал что-то не так. И в такие моменты даже тиканье часов воспринимается как удары молота у самого уха. Любой, даже самый слабый свет — как нестерпимо яркий прожектор в глаза.
У него входит уже в каждодневную привычку драматизировать даже самые мелкие ошибки и гонять по кругу безрадостные мысли и воспоминания однообразного содержания.
И именно сейчас Тэ пытается понять и вспомнить, что он опять сделал не так… Почему отношения с Чимином постепенно сходят на нет? Как он ни старается, что он ни делает, парень продолжает отдаляться.
Первая мысль, которая приходит в голову: «Нужно наладить душевный контакт». Он уводит его ото всех, пытаясь вывести на откровенный разговор, он хочет вернуть их отношениям интимность. Однако, стараясь приблизиться к нему, Чимин только ослабляет натяжение резинки, сводя всё к нулю.
Понять Пака нелегко. Нет-нет, «нелегко» — не совсем то слово… точнее, совсем не то. Его понять до ужаса трудно… Но Тэхён влюблён в эти трудности… Он готов давать ему шанс за шансом, лишь бы не потерять ту тонкую нить, что их связывает…
Тэ понимает, что иногда он душит Чимина своим вниманием, что нужно немного отдалиться… совсем чуть-чуть. Не настолько, чтобы он решил, будто тот потерял интерес, но достаточно для того, чтобы он понял: он — не единственная рыбка в океане.
Но стоит только парню сделать шаг назад, как Чимин напрочь о нём забывает… И
Тэхён с ужасом начинает подозревать, что если он перестанет гоняться за ним, то в скором времени Пак уйдёт, а это значит, он никогда не был влюблен… никогда…
Подобные мысли сводят с ума… Они занимают его целиком и полностью… Как он сможет жить без него? Как побороть в себе эту любовную зависимость?
Как это отпустить?
Ему от отношений больно. Он чувствует, что больно и Чимину, но Тэ не может выйти из этих отношений, несмотря на то, что никто кроме него их не держит.
Ким Тэхён больше всего на свете боится фразы: «ЗНАЮ, ЧТО ПОЗДНО, НО НАМ НАДО ПОГОВОРИТЬ», — для него эта фраза означает, что пришло время расстаться. Для Тэхёна расставание подобие маленькой смерти.
И не раз ему объяснял его лучший друг Пак Богом, что:
— Расставаться нужно со всеми — со всеми, кто перестал ценить тебя или ваши отношения. Тэхён, пойми, расстаться не страшно. Страшно остаться в этом дерьме навсегда… Заменить можно любого человека в жизни, если не цепляться за отношения из последних сил. Если всё-таки нет равновесия в вашей важности и необходимости друг для друга, то… надо срочно что-то менять.
Но Тэхён не мог и продолжал тонуть в бездонном океане своих неразделённых чувств.
***
— Что-то ты последнее время неважно выглядишь, Тэхён. Чон Хосок, как это всегда бывает, начинает разговор так, что любому хочется его тут же закончить. — Чем мой вид тебя не устраивает? Старший танцор поднимает брови и плечи одновременно. — Ну, как сказать… Ты реально выглядишь сейчас так, как-будто ты в этой рубашке проспал всю ночь под мостом… и по твоему лицу будто бульдозер проехал. — Спасибо за комплимент, хён, но поверь, ты последний, кому я захочу поведать о своих проблемах. — У тебя что-то случилось с Чимином? Хочешь об этом поговорить? Знаешь, я умею слушать. Слух у меня отменный. Тэхён выдавливает из себя отнюдь не весёлую улыбку. — Разговоры с тобой о моём парне — это последнее, что мне сейчас нужно. — Это еще почему? — Чон Хосок морщит нос и двигается ближе. — Из-за того поцелуя на сцене? Тэхён-и, детка, это был всего лишь фансервис… но, скажу тебе, губы у Чимина — что надо! Такие мягкие и пухлые, любая девчонка позавидует. — Если сейчас не замолчишь, тебе даже пластический хирург не поможет. И вообще, Хосок, я сыт по горло разговорами… Будь другом, исчезни. Несмотря на то, что Тэ выглядит, мягко сказать, неважно, в нем просыпается всё тот же надменный Ким Тэхён. Хоби красноречиво выгибает брови. — Ну, тогда ладно… Хотя, я бы мог для тебя ещё что-нибудь сделать. Ты вот не злись, а послушай, дело ведь говорю. Все в группе, то есть не только я, замечают некоторое отчуждение Чимини по отношению к тебе в эти дни. Ты словно отошел на задний план. Вы же этот год как попугаи-неразлучники были. Куда ты, туда и он, а тут точно кошка между вами пробежала. Тэхён, да пойми ты, я ведь плохого тебе не хочу… Не выпускай свои шипы… Мы ведь не просто группа. Мы семья, разве не так? А если в семье начинается какой-то разлад, это видно. Что бы то ни было, мы до сих пор очень близки с Чонгуком. Потому и шутки травим вместе. Но бывает, его несёт и, к сожалению, заносит. Этим он и раздражает. Но дело не в этом. Чимин для него всегда был выше всех, и далеко не на одну ступеньку. И поверь, Тэ, если тот дал ему зеленый свет, Чонгук не остановится… Тэхён, наклоняясь, упирается локтями в колени и, спрятав лицо в ладонях, тяжело выдыхает. Господи, как же он устал! …Как устал в погоне за тем, что ему до сих пор так и не принадлежит. Он устал физически и морально. Он раздавлен. Ему сейчас хочется просто оказаться рядом с Богомом… Положить голову на его колени и расплакаться, потому что только ему и ещё Чимину он позволяет видеть свои слёзы. Тэхён, к сожалению, понимает все уже давно. Он и без подсказок Хосока знает, что Чимин отдаляется от него. Да и был ли он с ним хоть когда-нибудь? Тэ часто ловит себя на мысли, что тот всегда не с ним: слушает через раз, смотрит мимо, забывает какие-то обещания… Даже мысли Чимина, когда Тэхён его целует, витают в каких-то неведомых далях. И поэтому сейчас он дико боится переступить порог своей комнаты и услышать те слова, с которых обычно начинается все, что должно вот-вот закончиться: — Нам нужно поговорить… Тэ до колик в животе боится этих слов… И когда он все-таки их слышит, его сердце стремительно падает вниз и разбивается об пол в мелкие осколки. А там, внизу… там лежит в этих острых останках и его душа, оцарапанная и кровоточащая… «Нет… не надо», — почти молит он взглядом. Глаза смотрят встревоженно, и он еле сдерживает истерику, рвущуюся из груди. — Я не хочу слышать ничего, Чим. У нас всё будет, как раньше, и мне все равно, если ты меня не любишь. Я люблю и этого хватит на двоих… Тэхён пытается взять маленькие руки Чимина в свои и получить то тепло, которое согревало его на протяжении всех этих лет. Он знает, что тот не любит так, как хочет этого Тэ. Он знает, что тот не отдает себя полностью, что большая часть его Чимина — это Чонгук. Но ни забыть, ни разлюбить того Тэхён не может… Были, конечно, моменты, которые делали их по-настоящему счастливым. Ещё были такие моменты, когда хотелось выключить свет и больше его не включать… — Нам же было хорошо… Давай, все так и будет. Ты же меня знаешь, я никогда не потребую большего, если есть надежда, что занимаю хоть малую часть в твоём сердце. Я согласен и на это, но только не уходи… прошу тебя… Чимин видит, как тому больно говорить… Его слова путаются и прерываются от того, что ему трудно просто элементарно вдохнуть воздух, который становится очень тяжелым и густым. Сколько они друг друга любили в этой маленькой комнатушке Тэхёна? Год? Больше? «Мыслями здесь, сердцем с другим…». Да, Тэхён заставлял Чимина забываться. Это как наркотик: ты получаешь дозу, тебе хорошо, но наступает завтра, и мучительная ломка требует новой дозы, так как тоска тут же завладевает всем твоим телом. И Тэхён даёт новую, а ты и не замечаешь, как подсаживаешься на это состояние полной бессознательности, но сердце, затуманенное дурманом, всё так же продолжает любить. Его не обманешь ложной эйфорией тела. — Тэхён, нам нужно это закончить. И это нужно именно тебе, чтобы двигаться дальше. Ты знал, когда начал любить меня, что мое сердце занято. Ты понимал, на что шел. И как бы это жестоко ни звучало, винить в этом меня ты не можешь. Я люблю тебя, Тэ, но это другая любовь, затянутая пеленой страсти, так было всегда и так будет дальше. Я не могу дать тебе большего, и ты сам знаешь почему. — Чонгук… Опять Чонгук… Я надеялся, что за эти годы он испарится, но он, видимо, намертво врос в твою душу и пустил свои корни… Обида и горечь разъедают Тэхёна изнутри. Он морщится, когда на смену им приходит боль, сжимая грудь стальной проволокой. — Чим… — голова Тэ опускается вниз… — Как мне теперь жить? Как мне забыть? Как я смогу просто лечь в эту кровать и не думать о том, кто недавно лежал на ней со мной рядом? Что мне делать, Чими? Если бы Пак знал лекарство от неразделённой любви, он бы давно напоил им и Тэхёна… — Тэхён-и… я не знаю, что и сказать… но пойми, лучше это закончить сейчас. Ты знаешь, я не очень люблю о таком говорить, и если уж говорю, то только по делу и исключительно то, что думаю. Отпусти меня… Просто попытайся понять, что как только ты сможешь это сделать, поверь, тебе станет легче. Тэхён пытается опять дотянуться рукой до стоящего рядом Чимина, но рука опускается, так и не дотронувшись до него… — Уходи… — голос еле слышен из-за вязкой горечи, стянувший горло Тэ. — Слышишь… уходи… И никогда не говори больше, как мне лучше поступить… Не изображай, будто тебе есть дело до меня… Мы использовали друг друга потому, что нам было так удобно. Разница только в том, что я использовал тебя, безгранично любя, а ты… ты хотел забыть, закрыть мной дыру в своем сердце. Да, я знал на что шел… Я прошу, уйди, Чимин… Я хочу побыть один. На пороге Пак все же оборачивается и смотрит на красивый профиль Тэхёна. Сердце вдруг сжимает тоска, этакое почти неведомое чувство охватывает душу… Окажется ли его память столь надежной, чтобы сохранить все те моменты с ним? А вдруг случится так, что однажды он не сможет вспомнить?.. Вот оно как значит, когда живешь в полдуши и полсердца… — Прости меня, Тэ… и постарайся понять… — Нет… — голос Тэхёна срывается… — Это ты постарайся меня понять, хоть один разочек. Просто понять, каково это быть третьим… ненужным… лишним… просто заменой… Вот когда ты это поймёшь, я тоже постараюсь понять тебя и простить… Чимин закрывает дверь и прислоняется лбом к холодной поверхности дерева. Разум его успокаивает и продолжает говорить, что он все сделал правильно, когда-нибудь все равно пришлось бы это прекратить, но сердце… сердце сейчас плачет. Плачет вместе с душой, потому что это больно, когда ты заставляешь страдать человека, которого любишь. Пусть не так, как хотелось бы любить, не отдавая себя всего, целиком и полностью, но все равно в твоем сердце Он есть, и он останется там навсегда… В груди поселилась жгучая боль, она режет на кусочки сердце, как праздничный пирог. Чимин просто уходит… Молча. Мысленно прощая себя за эту любовь… Главное, уходить и не оглядываться. Оглянешься — вспомнишь. Вспомнишь — пожалеешь. Пожалеешь — вернёшься. Вернёшься — начнётся всё сначала. Замкнутый круг…***
— Богом… Ты мне нужен! Пак Богом тревожно вслушивается в динамик телефона: чуть надломленный голос Тэхёна откровенно дрожит… — Эй, малыш, что случилось? Где ты? Ты плачешь? — Случилась потребность плакать. Я на нашем месте, пожалуйста, прошу тебя, приезжай сюда. Звонок обрывается и Богом встревоженно смотрит на Чхве Минхо. — Можно, хён, ненадолго? Я очень сейчас нужен Тэхёну. Он на набережной. Можешь отвезти? Минхо треплет Богома по голове и согласно кивает. — Да… атмосферненько у вас… Я отвезу, конечно. В конце концов, друзья нужны для того, чтобы быть рядом в трудные минуты, а ты, малыш, хороший друг. Поехали спасать твоего Тэ-Тэ.***
Чон Чонгук Макнэ так и не смог понять за эти недели после болезни, действительно ли Чимин в тот день сказал ему, что любит, или это было порождением температурного бреда? Он не решается спросить… Он смертельно боится услышать ответ… Он малодушно не рискует испортить отношения с Чимином, который внезапно окружает его заботой и вниманием: заставляет вовремя есть и отправляет спать, если он допоздна засиживается в студии, интересуется его самочувствием и даже сам, первым начинает беседы на отвлеченные темы вроде погоды. Приободренный этим, Чонгук все чаще позволяет себе сесть рядом с Паком, ненароком прижавшись к нему плечом или бедром. На пробу… не погонит ли… Чимин не гонит… Он застывает памятником самому себе, даже его лицо будто бы превращается в восковую маску, но его взгляд не тот тяжелый и убивающий, какой боится увидеть Чонгук тот смотрит прямо перед собой отрешенно, будто глубоко задумавшись о глобальных проблемах человечества, теряет нить разговора, отвечает невпопад, но не гонит… и не уходит сам… Эта неопределенность выматывает. Чонгук устал бояться. Устал гадать, что там происходит в голове Чимина? Может, ему неприятно присутствие Чона в его жизни в принципе, но он мужественно терпит, догадавшись, по какой причине «золотой макнэ » дошел до того, что хлопнулся в обморок. Просто не желает повторения? Может, Чимин вообще сблизился с ним только из-за того, что Тэхён в очередной раз сорвался с поводка и бегает к своему приятелю Богому чаще обычного. Просто мстит непутевому любовнику таким образом…? Чонгук на пределе… Он понимает, что если еще немного позволит этому всему продолжаться, то кончится все не обмороком, а комой… Этот узел надо разрубить… раз и навсегда… Чем бы это ни обернулось! Он коварно зазывает Чимина в свою комнату, желая поговорить без помех и свидетелей, под предлогом того, что хочет дать тому послушать свою новую композицию. Он даже не сразу верит, что умный Пак Чимин ведется на это, как школьница на предложение посмотреть гравюры в чьей-то спальне. Макнэ запирает дверь, ожидая волны возмущения, но «маленький хён» не задает даже ни единого вопроса… Он прижимается спиной к стене комнаты с этим своим нечитаемым выражением лица. Чонгук опять начинает злиться, понимая все по-своему. На что готов пойти Пак Чимин, ради… а ради чего собственно? Ради того, чтобы не мучиться чувством вины, если Чон внезапно сдохнет, как пообещал в горячечном бреду? Желание проверить границы жертвенности Чимина толкает макнэ на то, чего он вовсе не планировал, но чего Чимин явно ожидал от него в этот момент. Ожидал и заранее принял решение не сопротивляться… Он, конечно, не кидается Чонгуку на шею, но позволяет себя поцеловать… У Чона земля уходит из-под ног, внутри него взрываются целые миры и исчезают вселенные, он низко и как-то жалобно стонет от переполняющих его эмоций. Он забывает о том, почему вообще все это начал. Забывает, что изначально хотел только поговорить… Он помнит только, что когда-то давно, несколько жизней назад, не иначе, он уже целовал эти мягкие пухлые губы… Он не целовал больше ничьих губ… Ни разу… просто не мог. И сейчас ему кажется, что этот поцелуй возвращает его к жизни из кошмара и возносит выше самих небес… Кажется ровно до тех пор, пока он не открывает глаза и не встречает спокойный, не выражающий никаких эмоций взгляд Пак Чимина. Это происходит… Снова… Еще никому не удавалось выбраться из преисподней в одиночку… Его Морфей не желает забирать его из царства мертвых… Чонгук прижимается своим лбом ко лбу парня, взяв передышку, тот опускает взгляд, и макнэ любуется пушистыми полумесяцами ресниц… Когда это было в последний раз так близко…? — Это «нет», правда? Это всегда будет «нет»… Он отступает на шаг, ласково ерошит короткие волосы Чимина и улыбается… ярко… из последних сил… Ярче, чем когда-либо… — Тебе не нужно этого делать, Чимин-и, я буду в порядке, обещаю. Не принимай всерьез то, что я вывалил на тебя, когда болел. Я ничего не сделаю с собой… И я справлюсь, ты же меня знаешь. — Почему? — немного удивленно спрашивает Пак после непродолжительного молчания. — Наверное потому, что мне не нужен от тебя один лишь секс, я не хочу только тело. Я жадный, Чимин, я хочу твою душу, чтобы наполнить ее светом и радостью, хочу твое сердце, чтобы сделать его счастливым… Если ты будешь… терпеть меня рядом, потому что придумал там себе какое-то чувство вины или еще что, мне будет даже хуже, чем тогда, когда ты с Тэхёном. Он тоже не делает тебя счастливым, но делать тебя несчастным собственными руками я не хочу. — Ты слепой? — Чимин недовольно поджимает губы на всю эту проникновенную речь, чем окончательно выбивает Чонгука из седла, заставляя открыть рот и глупо хлопать глазами. — У меня большие проблемы с выражением чувств… я не знаю, как нужно, не умею, Гуки. Я впадаю в ступор… Не могу, как ты… И вот сейчас я чувствую, что начну истерически смеяться… и ты обидишься окончательно… Поэтому… просто… Чимин запускает руку ему в волосы и тянет голову Чонгука вниз, глядя в глаза… — Помоги мне… — просит он и тянется губами навстречу. – Ты хочешь меня ? — едва слышный шёпот на ухо, и тут же его дыхание скользит по краю мочки , вызывая толпы мурашек и, как ни странно, практически полузабытую ноющую тяжесть где-то в районе живота. – Безумно хочу… – так же тихо прошепчет Чимин в ответ Чонгук ..он, кажется, умирает в тот момент, когда Пак Чимин выгибает спину, прижимаясь к нему бедрами, позволяя почувствовать, чего именно он хочет… Разница в росте мешает тесным объятиям, но оторваться друг от друга, чтобы пройти два метра до кровати, они просто не в состоянии, и макнэ подхватывает Пака под ягодицы, поднимает. Тот с готовностью обвивает ногами его бедра, а руками хватается за плечи. Чонгук берёт Чимина за подбородок и поворачивая к себе целует, пропуская язык в его рот и горло макнэ окутывает поток теплого мятного воздуха. С губ " маленького хёна " срывается стон. Ведь в реальности в этом таилось куда больше наслаждения, чем он мог себе представить. Это было такое пьянящее чувство, такое… блаженство. Чистое, светлое – о котором он в тайне мечтал и никогда не мог признаться даже себе. Поэтому Чимин погружается в это безумие молчаливо прося о большем. А Чонгук ..он просто сейчас, здесь, в этой комнате от всего происходящего рассыпается огненными искрами Он отрывается от любимых губ и пробует на вкус чуть солоноватую кожу шеи, жадно вдыхая одуряющий аромат — аромат самого Пак Чимина… А потом что-то такое происходит с Паком… Будто меняется кадр в дораме, и вместо хладнокровного императора на экране вдруг появляется любвеобильная и всё позволяющая кисэн… Он жмется к макнэ, точно котенок на морозе. Он гладит его плечи, спину — всё, что только может достать. Потом тянет его за волосы, осыпает бестолковыми поцелуями нос, веки, даже уши… и еле слышно, на уровне дыхания, на одной ноте шепчет: — Люблюлюблюлюблюлюблю… — беспрерывно… Я так скучал по тебе, наконец-то ты рядом... люблю тебя.. И вот уже Чонгук видит в глазах Чимина кратеры кипящих вулканов, из которых магма почти уже переливается через край. В этот момент он открыт миру, как оголенный провод высоковольтной линии электропередач — он просто искрит и грозится спалить все живое в потоке собственных чувств… И есть только один способ спастись: прижаться теснее и укротить эту стихию собственным телом… Кожа, влажная от пота. Блуждающие руки. Ненасытные губы. Всё смешивается в этом коктейле чувств и взрывной страсти. Чимин отзывается на каждое прикосновение, шепчет что-то невнятное, мягко, но настойчиво стягивает с макнэ толстовку и хватается за пояс шорт, пытаясь найти узел на удерживающем их шнурке, но тот не хочет так торопиться. Чонгук впервые за долгое время заполучил в свои объятья полностью. Чонгук должен насладиться его временным помутнением рассудка! Чонгук мечтает расцеловать каждый миллиметр его кожи, стереть из его памяти все, что было в его жизни до этого момента, заставить его стонать собственное имя бессчетное количество раз… Чимин, или тот, кто вселился в него, не желает ни ждать, ни просить… Он с обескураживающей решимостью отдает себя всего, без остатка, ни на секунду не позволяя опомниться и взять все в свои руки, сделать так, как считаешь правильным. Он ведет в этом танце, остается только следовать за ним. Он не кричит и не стонет, он вибрирует всем телом, как тетива, только что выпустившего меткую стрелу в свою жертву из лука… Он выгибается точно этот самый лук… и мягко замирает в состоянии беззвучной неги, когда тёплая рука Чонгука перемещается на пах и требовательно сжимает его. И тут парень вообще забывает, как дышать. Воздух покидает его легкие с громким свистом выдоха. Стон за стоном. Язык Чонгука проникает все глубже. Рука сжимает всё крепче. Чимин ногтями впивается в плечи чуть ли не раздирая ткань. От беспредельной страсти и жгучего желания он готов уже взорваться в ту же секунду. А Чонгук из под полуопущенных ресниц следит за эмоциями любимого и смотреть в это мгновение в его глаза для и истекать вожделением – это то, чего Чимин так давно хочет и хотел раньше. Чон завораживал его омутом черных глаз, безумным вращающимся маревом и погружал в эйфорию. Волны наслаждения накатывали, унося прочь и забирая не только мысли, но и ощущение их самих.***
— Извини… — Чимин выводит какие-то узоры на груди все еще не пришедшего в себя после удовольствия и удивления Чонгука — Я не знаю, что это было… ну… Мне сложно проявлять эмоции.особенно с тобой … и я так долго все это носил в себе, все эти чувства… наверное, поэтому… — он тычется носом в ямку над ключицей Чона — Не знаю, когда смогу смотреть тебе в глаза — бубнит оттуда, но тут же холодно добавляет: — Даже не надейся, что я теперь всегда буду сюсюкаться и висеть на твоей шее! — Я догадываюсь, — Чонгук прижимается губами к влажным волосам на темной макушке. — Но хотя бы изредка будешь меня баловать? Ну хотя бы как подарок на день рождения или к Рождеству? — Посмотрим на твоё поведение, — фыркает Чимин, расслабляясь…
