Один раз, когда Ричи заболел

      Эдди, Билл и Стэн вместе занимаются в библиотеке, и, когда последний поднимается из-за стола, чтобы взять новый учебник, Эдди решает воспользоваться возможностью и, вздыхая, как можно непринуждённее спрашивает: — Ну так что, в ваш с Ричи последний разговор обо мне он случайно не упомянул, собирается ли в ближайшем будущем делать первый шаг? — Ни за что! — со смешком отвечает Билл, слишком увлечённый своей книгой. — Ричи ждёт, пока ты...       Подпрыгивая на стуле, парень резко поднимает на Эдди взгляд широко распахнутых глаз, и тот в ответ лишь поднимает бровь. — Он ждёт, пока это сделаю я? Боже, какой же он ленивый. — Пог-годи! Я не... Я не собирался нич-чего тебе говорить! Это было п-подло, Эдди! — Подло?! — яростным шёпотом возмущается Эдди. — Это я подлый?! А как насчёт вас, сплетничавших про меня за моей спиной Бог знает сколько времени?!       Билл краснеет и наклоняется ближе к нему через стол. — Всё сов-всем не так! Мы не сплетничаем! Ему п-просто надо было с кем-то поговорить! — Как долго? — Эдди, — Билл вздыхает, качая головой. — Р-ричи и так разозлится на м-меня, когда узнает, что я прог-говорился. — Год? — Эдди, — предупреждает парень. — Больше года? Два? — продолжает допрашивать его Эдди, поражаясь ещё сильней, когда Билл не останавливает его. — Три? — О Господи, — стонет Билл, опуская голову на сложенные поверх стола руки. — С восьмого класса.       Оборачиваясь, Эдди встречается взглядом со Стэном, который смотрит на него с нейтральным выражением лица, кроме поднятой брови. — Я, Ричи, Майк и Билл пошли на день рождения Кевина Талли, и там был алкоголь, который он стащил у своих родителей. Разумеется, Ричи перебрал, и пока его тошнило в кусты на заднем дворе дома, он не переставал ныть о том, что хочет увидеть тебя.       Пытаясь побороть расцветающее в груди тепло — потому что от мыслей о том, как Ричи заблёвывает чей-то двор, у него в животе не должны порхать бабочки — Эдди краснеет вплоть до самых ушей и буквально может почувствовать, как горит его лицо.       В его голове невольно встаёт вопрос, надеется ли Ричи на то, что он придёт и поможет ему со своей громадной аптечкой в руках каждый раз, когда ему становится плохо.       Эдди определённо нравится эта мысль — это мило, представлять, будто Ричи нуждается в нём как в бальзаме на свои раны и даже с замутнённым алкоголем сознанием не перестаёт думать о нём. — Я сказал Майку принести Ричи воды, и тогда остались только я и Билл, следящие за тем, чтобы с него не упали очки и чтобы на наши ботинки ничего не попало, — объясняет Стэн. — Он сфокусировался на Билле и совсем забыл, что я находился прямо позади него. Мне всё ещё кажется, что той ночью надо было отвести его в больницу на промывку желудка, но не суть. Так вот, после очередного приступа рвоты Ричи поднял взгляд на Билла и поделился с ним парой компрометирующих вещей. — Стэн! — возмущается Билл, очевидно пытаясь испепелить или хотя бы заткнуть его взглядом.       Стэн лишь пожимает плечами и садится на стул рядом с Эдди. — Что? Эдди и так знает, поэтому нет смысла больше это от него скрывать. Майк догадался где-то год назад, и у Эдди точно не ушло бы много времени на то, чтобы наконец прозреть. И я был там в ту ночь, помнит Ричи это или нет, и слышал всё от начала до конца, так что... — Тебе п-просто обидно, что он решил д-довериться мне, а не теб-бе, — прерывает его Билл, ухмыляясь.       Недовольное выражение лица Стэна говорит само за себя. — Я дружил с ним раньше тебя! — Он был пьян, а ты м-молчал! — возражает Билл. — Я ув-верен, что если бы он вспомнил, что ты там б-был, то обратился бы к т-тебе, а не ко мне! — Тш-ш! — доносится до них раздражённый шик с соседнего стола.       Парни затихают, и Эдди переводит смущённый взгляд на Стэна, совсем не уверенный в том, что хочет знать ответ на вопрос, который собирается задать. — Какие компрометирующие вещи он сказал? — Не н-надо, — отчаянно шепчет Билл Стэну. — Ричи нам дов-веряет. — Ричи доверяет и мне! — возмущается Эдди, переводя раздражённый взгляд на Билла. — Это нечестно! — Ты собираешься что-то с этим делать? — напрямую спрашивает Стэн.       Эдди приходится сделать глубокий вдох, прежде чем ответить, чтобы у него не повалил пар из ушей прямо здесь и сейчас. — Я не знаю. Он сказал кое-что... Вчера и позавчера вечером его унесло с сиропа от гриппа, и он кое-что мне сказал. Я без понятия, какая часть его слов была очередным приколом, и... Я не знаю. — Если ты рассматриваешь вариант отношений с ним, Эдди...       Подавившись воздухом от неожиданности и смущения, Эдди пытается прокашляться добрых десять секунд, привлекая внимание крайне недовольной библиотекарши. Чтобы сдобрить её, он достаёт ингалятор и несколько раз вдыхает через него, и пожилая женщина сменяет возмущённое выражение лица на симпатизирующее с оттенком жалости и в конце концов отворачивается к своему компьютеру.       Эдди даже не думал об этом — отношения с Ричи... На что бы это вообще было похоже?       Стэн вновь привлекает его внимание, продолжая говорить: — Если ты воспринимаешь Ричи всерьёз, Эдди, я расскажу тебе, что он тогда сказал, но если для тебя это пустяк или какая-то шутка, то отпусти эту тему и никогда больше её не поднимай.       И Билл, и Эдди удивляются внезапной серьёзности в голосе Стэна. — Почему? — тихо спрашивает Эдди. — Потому что я люблю вас всех, но Ричи — мой лучший друг. Он мудак, да, и сводит меня с ума двадцать четыре часа в сутки, но я не позволю кому-либо причинить ему боль, — отвечает Стэн, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Думаю, ты переживаешь за Ричи больше, чем показываешь, Эдди, и при возможности стал бы с ним встречаться. Мне кажется, что ты относишься к нему больше, чем как к другу.       Эдди кажется, что его голова полыхает ярким пламенем — так сильно горит его лицо.       Он не отвечает. — Но если я ошибаюсь, — со вздохом продолжает Стэн, беря в руки карандаш и возвращаясь к своему учебнику, — то оставь его в покое. Я позабочусь о нём, и ты будешь держаться подальше, пока я не буду уверен в том, что Ричи в порядке, и тогда мы все продолжим общаться так, будто ничего не произошло.       За столом повисает многозначительная пауза, и, начиная что-то записывать в своей тетради, Стэн добавляет: — Но если ты хочешь его, Эдди, я тебе помогу. — Поможешь мне? — тихо интересуется он. — Как? — Скажи сначала мне, — мягко просит Стэн, переставая писать, но не отрывая взгляда от тетради, — нравится ли тебе Ричи больше, чем как друг. Ты знаешь правила.       Сглатывая, Эдди переводит взгляд на Билла, но тот оказывается абсолютно бесполезным и лишь пожимает плечами, махнув в сторону Стэна, как бы говоря «дай ему то, что он хочет».       Эдди прокашливается, прочищая внезапно сжавшееся изнутри горло, и опускает взгляд, потирая ладонью залитую краской шею. — Я... Да. Ну, мне... Да, мне нравится Ричи. — Как сильно? — Ну же, Стэн, серьёзно? — Да, серьёзно.       Опираясь локтями на дёргающиеся вверх и вниз в нервном тике колени, Эдди прячет лицо в своих ладонях. — Он... Аг-х, он нравится мне всё больше и больше с каждым днём. Сильнее, чем кто-либо или что-либо может кому-то нравиться. Когда он рядом... Я чувствую себя в безопасности рядом с ним, пусть он и идиот и с наибольшей вероятностью может что-нибудь себе повредить, так что в этом нет никакого смысла. И он смешит меня даже когда у меня нет настроения, и однажды он на самом деле подрался с Биллом за меня, и, учитывая то, как сильно он его любит, я понимаю, как тяжело ему тогда было, как сильно он боялся, боялся за меня и какую злость должен был испытывать, чтобы сделать это... Думаю, я понимал это уже тогда. Просто не знал, что... могу этого хотеть.       Он делает дрожащий вдох и тянется за ингалятором, но не берёт его в руки, вместо этого вновь возвращая ладонь на своё полыхающее лицо. — Мне нравится, что он хочет защищать меня и вступается за меня, когда я не могу сделать этого сам... Что он бескорыстно заботится обо мне, пусть и понимает, что ему ничего за это не будет. Мне нравится, что он всегда приглашает меня везде и ждёт меня, когда я не могу поднять свой велосипед или мне нужно принять таблетки. Мне нравятся его дурацкие волосы, и его кривая улыбка, и даже эти нелепые гавайские рубашки... Стэн, он нравится мне так сильно, что я бы взял его фамилию, если бы ему этого захотелось. Вот насколько он мне нравится.       Выглядывая из-под пальцев, чтобы узнать, достаточно ли убедительно прозвучал его ответ, Эдди с облегчением замечает, как Стэн тепло ему улыбается. — Он сказал «Я хочу Эдса» так, будто собирался расплакаться, если в то же мгновение не увидел бы тебя. Билл спросил его, стоит ли ему позвонить тебе, чтобы ты пришёл, или же отвести его к тебе, но Ричи ответил, и я цитирую: «Нет, не делай этого. Я в говно, Билл. Я не могу увидеться с Эдди, будучи пьяным, потому что обязательно ляпну что-нибудь глупое, вроде того, что влюблён в него». Затем Билл спросил его, глупость ли это или же правда, и Ричи просто ответил «да», и мгновение спустя из него прямо на газон вылился, наверное, литр водки.       В шоке смотря на парня выпученными глазами, Эдди переспрашивает: — Он сказал, что влюблён в меня?       Стэн дарит ему мягкую улыбку. — Он говорит об этом при любой подходящей возможности. Его шатало между потерей сознания и реальностью на заднем дворе того дома, и Билл спросил его, правда ли он влюблён в тебя и если правда, то откуда он это знает. И Ричи, — парень начинает смеяться, — пьяный в стельку, едва понимающий, где он и кто он вообще такой, повернулся к Биллу и ответил: «Если бы я сказал морю, что чувствую к нему, оно бы покинуло свои берега, свои ракушки, свою рыбу и последовало бы за мной». — Он так сказал?! — поражённо спрашивает Эдди, краснея ещё сильней. — Это поэма, — объясняет ему Стэн, — написанная Низаром Кабанни. Я знаю это только потому, что решил найти её после того, как вернулся тогда домой. Ричи — прекрасный оратор, когда ему это надо, но не настолько, учитывая то, как сильно тогда у него заплетался от выпитого алкоголя язык. Я был уверен, что Ричи ни за что не смог бы придумать такое сам, поэтому оставался лишь один вариант, что он выучил эти строки наизусть. Когда я пришёл к нему домой после того дня, то нашёл сборник поэм в его прикроватной тумбочке.       Эдди, очевидно, не в полной мере осознаёт смысл этих слов, и Стэн вздыхает, качая головой. — Ричи Тозиер начал читать и учить поэмы о любви наизусть, Эдди, потому что его не такие уж и секретные чувства к тебе, видимо, не были достаточной пыткой. Так что да, я более чем уверен, что он влюблён в тебя. — Сказал ли он... Говорил ли он что-нибудь ещё? — смущённо интересуется Эдди.       Билл смеётся и качает головой. — Ему было что сказать о твоих шортах. — О Господи.       Эдди вновь прячет лицо в ладони, пока Билл и Стэн смеются в голос. — Голова пацана забита слащавыми любовными поэмами и откровенной порнографией, сосредоточенной на твоих коротеньких красных шортах... — Ребя-я-ят, — страдальчески тянет Эдди. — Он постоянно говорит что-то вроде «Эти шорты сводят меня с ума, эти шорты должны быть вне закона», — сквозь смех продолжает Стэн, полностью игнорируя его смущение и просьбы остановиться. — Я решил п-постебаться над ним и спросил «Но что же Эдди тогда носить, чтобы классно выг-глядеть, Рич?». И Ричи ответил мне...       Билл и Стэн поворачиваются друг к другу и говорят в унисон: — «...ничего!».       И оба заливаются хохотом настолько громко, что крайне недовольная библиотекарь вновь приходит их отругать.       Когда парни успокаиваются, Эдди чувствует себя так, словно от нервов его с минуты на минуту вывернет наружу прямо посреди библиотеки, и переводит взгляд с Билла на Стэна и обратно, крайне возмущённый их довольными, полными забавы улыбками. — Что? — О, Эдди, тебе придётся подготовиться... Этому миру предстоит столкнуться с Ричи «Парнем» Тозиером во всей его красе, и нам наверняка стоит обмотать тебя в пузырчатую плёнку и, как минимум, надеть на тебя наколенники. — Я ненавижу вас обоих. — Родителей Билла не будет в городе все выходные, — начинает Стэн, пропуская часть про поиск нового жилья, потому что об этом всё ещё больно даже думать. — Вечером в субботу мы все соберёмся у Билла и потом оставим вас вдвоём, чтобы вместо этого пойти ко мне. Дом Денбро будет в вашем полном распоряжении.       Эдди кажется, что от смущения из его ушей вот-вот повалит пар, а лицо наверняка уже сливается с его красным поло. — И что же мне, блять, делать? — Полагаю, что растягиваться. — Стэн! — возмущённо шипит Эдди.       Улыбаясь ему в ответ, Стэн пожимает плечами. — Скажи ему то же, что только что сказал нам, о том, что ты к нему чувствуешь. Если ты решишься и признаешься ему, то он ответит взаимностью, я в этом уверен. Он просто боится сделать первый шаг.       Хмурясь, Эдди обдумывает свои варианты — ему в голову никогда бы даже не пришла мысль о том, что Ричи может бояться чего-то, связанного с ним. Он всегда казался ему идиотом, незнающим, где находится грань между смелостью и глупостью, и поэтому встающим по самой середине, наклоняясь то туда, то обратно в зависимости от настроения и контекста ситуации.       Возможно, Ричи более боязливый, чем Эдди предполагал. — Как мне убедиться в том, что я... Ну, знаете, чистый? — шёпотом спрашивает он, смотря на Билла и Стэна. — Тщательно прими душ? — предлагает Билл. — Нет, я... Это понятно, просто он... Когда его понесло с сиропа, он что-то сказал о том... — О чём? — подбадривает его Стэн. — Эм... О том, чтобы вылизать меня? — как можно более тихо шепчет Эдди.       Ни Стэн, ни Билл не выглядят ни капли смущёнными или поражёнными — им, кажется, вообще всё равно на то, что он только что сказал. — Я бы удивился за тебя, Эдди, но Ричи поклоняется твоей заднице, и он полный извращенец. Ты вряд ли можешь меня чем-либо шокировать. И я даже не преувеличиваю, он серьёзно поклоняется твоей пятой точке. — Пожалуйста, перестань говорить, — умоляет его Эдди, вновь пряча лицо в ладонях. — Это п-правда, Эдди, — поддакивает Стэну Билл, ухмыляясь. — У Ричи самая настоящая зав-висимость. Если бы он сказал морю, что д-думает об одной твоей заднице, оно всё равно последовало б-бы за ним. — О Боже, перестаньте! Оба! — возмущённо восклицает Эдди, вновь поднимая на друзей взгляд. — Просто... Помогите мне! Если он хочет... Как мне убедиться в том, что всё безопасно?       Билл поворачивается к Стэну, но тот и сам не знает, что сказать.       Вздохнув, парень закрывает свой учебник и отодвигает от себя все тетради. — Что ж, мы в б-библиотеке, так что...       Пару мгновений спустя начинается целое исследование, и чем больше они обсуждают концепт их с Ричи вместе, тем отчётливее Эдди понимает, как сильно этого хочет — никогда в жизни он бы не подумал, что такое может произойти, но сейчас в его голове крутятся сотни тысяч сценариев, и ему периодически приходится закрывать глаза и глубоко дышать, чтобы взять себя в руки и сосредоточиться.       Поиск ответа оказывается намного менее стыдным, чем Эдди изначально предполагал.       Стэн и Билл составляют идеальную команду объективных гидов, очевидно охотно жаждущие свести Эдди с Ричи, будто это гениальный пранк над их ничего не подозревающим другом.       Или, точнее, планирование вечеринки-сюрприза. — У него поедет крыша, — в какой-то момент со смешком шепчет Стэн Биллу.       Единственная угроза, которую Билл настоятельно повторяет аж несколько раз — что если они воспользуются любой поверхностью, помимо гостевой кровати, для чего-либо, на чём закончится вечер, то он обязательно найдёт способ нанести непоправимый ущерб их спальням в ответ.       Эдди на это, в общем-то, согласен.

***

      Майк, Бен, Стэн, Билл и Эдди вместе сидят в гостиной Денбро, одетые более чем небрежно и по-домашнему — на подавляющей половине надеты спортивные штаны и футболки, чтобы выглядеть как можно более непринуждённо.       Эдди всё равно выделяется на фоне остальных.       Когда в дверь звонят, Стэн и Билл поворачиваются к нему и кивают в сторону прихожей. — Встречай его.       Краснея против своей же воли, Эдди встаёт с дивана, выходит из гостиной к входной двери и, сделав глубокий вдох, чтобы успокоить колотящееся сердце, открывает её. — Привет, Б...       Теперь, когда Эдди знает, на что обращать внимание, его поражает то, как очевидно Ричи облизывает его взглядом — внимание парня сразу привлекают надетые на Эдди красные шорты, затем оно переключается на жёлтый свитер и теряется где-то в районе его видных из-под воротника ключиц.       В жизни Эдди не так много моментов, когда он хотя бы отдалённо главенствует над ситуацией — от этого чувства полного, неразделённого контроля над Ричи у него кружится голова.       Он непринуждённо выпячивает бедро и мило улыбается. — Привет, заходишь?       Взгляд Ричи наконец встречается с его, и выражение лица парня выдаёт его с потрохами.       Всегда ли он так краснеет рядом со мной? — невольно думает Эдди. — Да, прости. Просто я впервые, кажется, перестарался с одеждой.       Ухмыляясь слабой отговорке и в своей голове посмеиваясь над тем, сколько нелепых отговорок Ричи наверняка выдал за все эти годы, Эдди пропускает его внутрь и закрывает дверь.       Они вместе заходят в гостиную, и Ричи выглядит ещё более сбитым с толку. — Окей, я посмею спросить... Какого хера сейчас происходит? Я, типо, оделся. Почему вы не одеты? Что за прикол с пижамами? На часах только шесть вечера! — Пижамы комфортные, — отмахивается Майк. — Да, с каких пор желание чувствовать себя как можно более комфортно считается преступлением? — наигранно возмущённо спрашивает Стэн. — Ни с каких, но я провёл в пижаме последнюю неделю и наконец-то выгляжу как человек, а вы взяли и киданули меня! — Бедняжка, — передразнивает его Стэн. — Стэн у нас сегодня особенно стервозный или мне только кажется? — обращается Ричи к Эдди. — Эдди, забери его от меня... Покажи ему ту штуку наверху.       Эдди замирает на месте, не зная, что и ответить.       Стэн переводит взгляд с Ричи на него, но он лишь отчаянно выпячивает на парня глаза.       Покажи ему ту штуку? Наверху?! Это твой грёбаный план? Насколько очевидным ты хочешь меня выставить?!       Эдди не произносит этого вслух, но его взгляд, кажется, говорит сам за себя, потому что Стэн прокашливается и пытается снова: — Окей, неважно. Дай Ричи подходящую одежду для ночёвки, чтобы он не выделялся. Я не хочу всю ночь слушать его нытьё.       Это не назовёшь улучшением, особенно потому, как Стэн ухмыляется, когда говорит «всю ночь слушать его нытьё», но Эдди не хочет рисковать и давать ему шанс вновь открыть рот, потому что тогда Стэн с большой вероятностью просто посмотрит Ричи прямо в глаза и скажет: «Послушай, я устал. Эдди хочет, чтобы ты его трахнул. Пожалуйста, проявите к дому Денбро хотя бы немного уважения».       Едва не полыхая от злости, Эдди берёт Ричи за запястье и тащит его в сторону лестницы, пока тот непонимающе возмущается: — Эй, подожди! Я не хочу переодеваться в пижаму! Я даже обувь надел! Как человек! Впервые за неделю! Я ожидал громких аплодисментов! Что происходит?!       Когда они поднимаются на второй этаж, Эдди поворачивается к Ричи лицом, всё ещё не выпуская из пальцев его запястье.       Ричи очень тёплый, и его пульс учащённый, но не слишком.       В отличие от Эдди.       Его сердце колотится так, словно решило принять участие в гонке.       Он открывает рот, чтобы сказать что-то, но затем до них доносятся поспешные шаги и звук открывающейся двери. Эдди краснеет ещё сильнее, и Ричи поворачивается в сторону лестницы, пусть они и не могут видеть входную дверь. — Что происходит? Они что, уходят? — Ричи. — Да? — спрашивает он, вновь поворачиваясь к Эдди.       Тот, пытаясь наладить дыхание, делает несколько глубоких вдохов и выдохов — когда дверь закрывается, а дом погружается в непривычную, полную тишину, Эдди заново переосмысляет происходящее и сглатывает вставший в горле ком.       Это намного сложнее, чем он предполагал. — Где похороны, Эдс? — со сдавленным смешком спрашивает Ричи, нервно поправляя съехавшие по носу очки.       Понимая, что вопрос риторический и совсем не нуждается в ответе, Эдди взволнованно перекатывается с носок на пятки, прежде чем сказать дрожащим голосом: — Ты... Тут такое дело... Я хочу кое-что у тебя спросить.       Ричи, очевидно, чувствует себя совсем не в своей тарелке, и его пульс заметно набирает скорость под подушечками пальцев Эдди. — Эм... Ладно. — Ричи, ты...?       Эдди изучает его лицо, ожидая увидеть там смесь всевозможных эмоций, сейчас бушующих у него в груди, но видит в глазах Ричи лишь голую панику.       Он вспоминает, что сказал ему Стэн, о том, чтобы сделать первый шаг — если Эдди скажет Ричи о своих чувствах, то тот наверняка сделает то же самое в ответ.       Его переполняет чувство благодарности за то, что он сейчас здесь, с Ричи — если бы Эдди не полез в его заметки, если бы не решил вылечить Ричи и не попросил их друзей о помощи, то всего этого сейчас бы не происходило.       И ему было бы слишком страшно сделать первый шаг, тоже.       Тем не менее, Эдди всё-таки уверен, что земля не уйдёт из-под его ног, когда он сделает это, но Ричи так, кажется, не считает.       Именно Эдди должен сделать первый шаг.       Поэтому, он делает глубокий вдох, берёт Ричи за обе руки и опускает взгляд на их переплетённые пальцы. — Ты мне нравишься, Ричи. Больше, чем... чем кто-либо или что-либо. И мне хочется... Я хочу целовать тебя и всё такое. Типо, делать с тобой объективно отвратительные вещи. Раздеться перед тобой и... Заняться сексом, и так далее.       Ему приходится сделать небольшую паузу, чтобы взять себя в руки. — Я хочу сделать тебе приятно и полностью отдаться тебе. Вот как ты мне нравишься. Я хочу встречаться с тобой, и... Нравлюсь ли я тебе, Ричи?       Эдди наконец поднимает взгляд и смотрит ему в глаза, и никогда ещё он не видел Ричи настолько потерянным, без какого-либо дара речи.       Это на самом деле впечатляюще, смотреть на то, как все преграды, все стены, так долго возводимые Ричи, разрушаются и падают. В уголках его глаз скапливаются слёзы, и Эдди никогда ещё не видел, чтобы Ричи плакал — он не был к этому готов и уж точно не так представлял реакцию на своё признание. — Это... Это ведь не розыгрыш, да? Ты никогда не поступил бы так со мной ради прикола, — бормочет Ричи, в основном, самому себе. — Ты бы не сказал мне что-то подобное, не имея свои слова в виду... — Я серьёзно, Ричи.       Это очевидно, что Ричи не может взять себя в руки — он выглядит потерянным, и ошеломлённым, и тронутым.       Эдди польщён, совсем чуть-чуть. — Ричи, я нравлюсь тебе в ответ?       После его слов между ними повисает тишина, и Ричи, кажется, совсем нечего сказать, потому что он полностью пропускает ответ, отпускает руки Эдди, вместо этого заключая его лицо в свои ладони, и вовлекает в поцелуй.       Эдди издаёт звук удивления от внезапного поворота событий, того, какой Ричи тёплый, мягкий и нежный, и как быстро его тело поддаётся поцелую.       Ричи стонет так, словно его пытают, и прижимает его к стене.       Его пальцы зарываются в волосы Эдди, наклоняя голову парня так, как ему только вздумается, и Эдди открывает рот, готовый дать Ричи всё, что тот только захочет, и в ответ его ещё сильнее вжимают в стену. — Я хочу... Я хочу тебя, — шепчет Ричи в его губы надламывающимся голосом. — Эдди, ты даже не представляешь... Я так сильно тебя хочу.       Эдди заливается краской, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. — И ты будешь моим парнем?       Ричи на самом деле всхлипывает в ответ, зарываясь лицом в его шею. — О Боже, Эдди, я обещаю, что буду самым лучшим парнем на свете. Я буду дарить тебе цветы каждый день, делать массаж ног, давать списывать всю свою домашку... Главный вопрос в том, почему ты хочешь встречаться со мной? — Потому что однажды... Однажды я хочу стать Эдвардом Тозиером.       Голова Ричи резко поднимается, и он смотрит на Эдди блестящими от слёз, едва ли не выпученными глазами, полными восхищения.       Эдди дарит ему мягкую улыбку. — Я подумал, что для этого сначала нужно провстречаться. Однако должен тебе сказать, твоя подпись как Ричарда Каспбрака тоже пришлась мне по душе.       Это физически невозможно, чтобы Ричи покраснел ещё сильнее, но у него это как-то получается, и, глядя на то, как парень смотрит на него с открытым ртом, словно рыба на суше, Эдди решает помочь ему. — Эй, я в деле, Рич. Всё, что я сказал сейчас, не шутка. Я хочу этого и хочу тебя. Давай будем мерзкими вместе, окей?       К его всё растущему удивлению, Ричи продолжает молчать. Никогда ещё Эдди не произносил так много слов в его присутствии. Это совсем не похоже на Ричи, эта внезапная тишина, словно он выпал из реальности или потерял равновесие.       Он похож на большую тупую собаку, которая гонится за машиной, с улыбкой думает Эдди. Он не думал, что сможет зайти так далеко, и теперь не имеет ни малейшего понятия, что ему делать.       Вновь беря Ричи за руки, он отстраняется от стены и осторожно начинает спиной идти в сторону гостевой спальни Денбро.       Руки парня ощутимо трясутся в его, и, когда Эдди подводит их обоих к кровати, Ричи выглядит едва ли не завороженным. — Ты... Помнишь, как сказал мне, чего ты хочешь? — спрашивает Эдди. — Сказал мне о том, что хочешь сделать со мной?       Он кладёт руки Ричи на свою талию, под свитером, и наслаждается тем, как тот вздрагивает. — Я... — начинает парень, сглатывая. — Я... что? — Я знаю, что ты хочешь меня, Ричи. Я знаю, что ты хочешь меня трахнуть.       Выглядя постыдно виноватым, Ричи опускает взгляд с талии Эдди на свои ботинки и едва ли не убирает руки с него, но Эдди успевает пресечь это и ещё крепче обхватывает его запястья, прислоняя тёплые ладони к своей коже. — Не делай этого, — просит он Ричи. — Мне это нравится. Я хочу тебя, хочу, чтобы ты был таким со мной, чтобы ты хотел меня. И поверь, это взаимно. Скажи мне, как сильно... — Тебе интересно, как сильно я тебя хочу? — неверяще спрашивает Ричи, смотря на их руки.       Эдди уверенно кивает. — Да.       Прикусив нижнюю губу, Ричи отвечает: — Я не знаю, смогу ли... Смогу ли я контролировать себя, Эдди. Я... — Тогда потеряй контроль, — предлагает он, пусть и не без труда.       Их взгляды наконец встречаются, и Эдди слышит дрожь в его голосе, когда Ричи переспрашивает: — Потерять контроль? — Да, — он кивает. — Делай со мной всё, что хочешь.       Хватка на его талии становится крепче, и у Эдди захватывает дух. — Я... Если ты захочешь, чтобы я остановился, сразу скажи мне об этом. Я бы никогда не сделал тебе больно, ты же это знаешь? — Ричи. — М?       Обвивая шею Ричи руками, Эдди тянет его вниз и шепчет прямо губы: — Займись со мной сексом.       Тратя лишь мгновение на всё ещё присутствующее сомнение, Ричи подхватывает его под бёдра и несёт в сторону кровати, мягко укладывая его поверх одеяла. — Знаешь, я часто думаю об этом наряде, — признаётся он.       Эдди ухмыляется. — Да, что-то насчёт того, чтобы стянуть с меня шорты, трахнуть меня языком и затем выебать? Прямо на столе? Если я правильно помню. — Я так сказал?! — шокировано спрашивает Ричи, выглядя так, словно его только что со всей силы ударили по лицу.       Заливаясь смехом, Эдди притягивает его ближе к кровати. — Ричи, расслабься. Ты всё время проговариваешься, и сейчас это впервые пошло тебе на пользу. Делай, что тебе хочется. — Делать, что мне хочется, — повторяет Ричи едва ли не вопросительным тоном. — Ты в этом уверен? — Я никогда ещё так тщательно не мылся, Ричи, и это много о чём говорит. Я искренне уверяю тебя, я готов и хочу этого.       Выглядя потерянным и абсолютно ошеломлённым, Ричи кивает и касается руками его бёдер, проводя по чувствительной, нежной коже. — Ляг на спину для меня.       Эдди делает то, что от него просят, и молча, не шевелясь наблюдает за тем, как Ричи снимает обувь, носки и куртку перед тем, как опуститься на кровать и нависнуть над ним.       Это хорошо, что Ричи такой высокий, думает Эдди — его рост ему очень подходит, и прямо сейчас, под ним, заключённый между его сильных рук, Эдди чувствует себя защищённым, в полной безопасности.       Ричи снимает с него свитер, задевая при этом чувствительные соски, и дыхание Эдди срывается — он даже не подозревал, что это может быть приятно, и Ричи, кажется, наслаждается его реакцией.       Повторяя движение пальцев и определённо чувствуя, как тело Эдди реагирует на малейшее его прикосновение, Ричи толкается бёдрами между его разведённых ног, прежде чем начать оставлять дорожку жарких поцелуев вниз по его животу.       Его рот замирает на ткани шорт поверх члена Эдди, и он делает глубокий вдох.       Голова Эдди кружится так сильно, что ему приходится лечь обратно на подушки и выпустить Ричи из виду.       Никто никогда ещё не прикасался к его члену — это немного пугает, совсем чуть-чуть, но также ставит Эдди в неприятную известность, насколько безразлично он раньше относился к своим телу и желаниям.       Обычно он грубый и быстрый, с собой, но Ричи уверенный и в то же время нежный, терпеливый и едва ли не поклоняющийся его телу. — Ричи, — на выдохе шепчет Эдди, не совсем осознающий, чего хочет, но точно чего-то большего.       Пальцы крепче впиваются в его шорты и мгновение спустя резко снимают их с него, вместе с бельём, и губы Ричи наконец касаются его члена, и Эдди цепляется за ближайшую подушку и прячет в неё лицо, кусая наволочку, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.       Рот Ричи такой мокрый и горячий, и он продолжает нежно поглаживать бёдра Эдди, разводя его ноги ещё шире, и тот унизительно близко. — Ричи... Рич, это... Твой рот...       Ричи мычит и выпускает его член изо рта, ухмыляясь припухшими, блестящими от слюны губами. — Всё-таки тебе есть, что хорошего о нём сказать? — Иди на хуй, Ричи. — Только если на твой.       Эдди моментально убирает подушку от лица, чтобы удивлённо взглянуть на Ричи, и тот нервно прокашливается, прежде чем добавить: — Ну, если ты... Меня и так, и так устраивает, так что... — Ричи, ты хочешь, чтобы я был сверху?       Лицо Ричи приобретает, кажется, пунцовый оттенок, и для человека, который ежедневно, ежеминутно и ежесекундно ведёт себя как можно громче и вслух озвучивает каждую свою мысль, это много о чём говорит. — Отложи это на потом, — говорит ему Эдди. — Я... Можно и так, определённо, но у меня ушло немало времени и практики на то, чтобы подготовиться к сегодня, и я... — Ты практиковался? — Ну да... Со своими пальцами.       Ричи опускает голову на кровать и бормочет что-то про отдельный котёл в Аду. — Ладно, я... Мне нужно перевернуть тебя на живот, Эдс. Ты точно готов? — Я уже сказал, что ты можешь отпустить себя и делать всё, что тебе только захочется. Я готов, — заверяет его Эдди.       Мгновение спустя он оказывается на локтях и коленях, обнажённый и едва не подрагивающий от возбуждения и предвкушения, которые в такой мере чувствовал впервые.       Позади него, Ричи сжимает его ягодицы и разводит их своими большими, паучьими руками, и Эдди бы очень хотелось не возбуждаться от этого ещё сильней, но его тело, кажется, решает за него.       Прохладный воздух касается обнажённой кожи, и Эдди чувствует, как его мышцы инстинктивно сжимаются, и тут же краснеет, пряча лицо в сгиб локтя, потому что знает, что Ричи видит это, что Ричи наблюдает за ним, и ему это нравится.       Он ненавидит это, ненавидит то, что ему это нравится, но даже несмотря на то что Эдди умоляет себя так не наслаждаться нахождением в столь открытой позе, выставленный как секс-игрушка перед Ричардом Тозиером, каждый гормон в его теле посылает его куда подальше, и зудящее, обжигающее чувство пробирает его до самых кончиков пальцев.       Возможно, Эдди когда-нибудь привыкнет к этому — нет ничего плохого в том, что прямо сейчас он смущён, и такими темпами это вскоре точно пройдёт. Тем не менее, стыд его совсем не останавливает.       Эдди чувствует прикосновение грубоватой кожи большого пальца прямо рядом со своим входом, и внезапно чувствительную кожу обдаёт горячее дыхание, и он до побелевших костяшек впивается в простыни.       Сначала что-то мягкое, горячее и мокрое скользит вверх между его ягодиц, и по его телу пробегает волна судорожной дрожи, когда язык Ричи останавливается прямо поверх колечка его мышц и слегка надавливает на него. — О Боже, — всхлипывает Эдди, не находя в себе сил смутиться того, как высоко и уязвимо звучит его голос.       Он скорее чувствует, чем слышит, как Ричи хмыкает, слишком сосредоточенный на ощущениях, но мгновение спустя парень почему-то отстраняется, и Эдди это совсем не устраивает. — Р-ричи? — Ты... Эдди, ты нанёс туда зубную пасту?       Задушено, нервно посмеиваясь, Эдди отвечает: — Это показалось вежливым?       Заливаясь поражённым, но радостным смехом, Ричи шлёпает его. — Господи Боже, Эдс, я так сильно тебя люблю. — То есть... это было правильно? — Эдди, мне абсолютно всё равно. Я просто обожаю то, насколько ты невротический. — Эй, я не... а-ах!       Ричи прерывает его едва начавшиеся возмущения, вновь ныряя между его ягодиц, проводя языком вокруг его входа и затем надавливая, едва проникая внутрь и сильнее впиваясь пальцами в его бёдра.       Эдди не уверен, чего именно ему стоило ожидать, в планах ощущений, но сейчас он чувствует нечто очень похожее на опьянение — во рту становится вязко, веки словно наливаются свинцом, сердце заходится бешеным ритмом, стуча в ушах, и ему так жарко, что в любое мгновение кровь в его жилах закипит.       Единственное, о чём он может сейчас думать, это о том, как член Ричи будет ощущаться внутри него.       И о том, чтобы самому оказаться внутри Ричи. — О Боже, — стонет он, глубже зарываясь лицом в руку, чтобы попытаться скрыть своё рвение от вселенной и, в первую очередь, от Ричи.       Однако смазка с его члена размазывается по одеялу, и ноги Эдди подрагивают от внезапной тяжести поддержания его тела в воздухе, так что скрывать что-либо не имеет никакого смысла.       Не отстраняясь ни на мгновение, Ричи плавно добавляет к своему языку и палец, и Эдди стонет ещё громче, то ли из благодарности, то ли от издевательской пытки. — М-м, ты практиковался, не так ли? — спрашивает Ричи, обдавая влажную, чувствительную кожу раскалённым дыханием. — Ты на самом деле меня хочешь, да? — Сейчас не время вести себя... как мудак, — умоляет его Эдди по-настоящему жалким голосом, пытаясь попросить о большем, но теряя возможность вообще формировать слова, когда Ричи сгибает палец внутри него. — Я даже не пытаюсь, Эдс, — говорит ему Ричи, проводя языком от своего пальца вдоль до покрывшейся едва заметным слоем испарины поясницы. — Я просто поражён. По-настоящему, абсолютно поражён. — О Господи, да, я хочу тебя... Ещё, пожалуйста! — Ещё? — со смешком спрашивает Ричи, без малейшего сопротивления вводя в него второй палец. — Думаю, нам нужно кое-что, прежде чем...       Быстро доставая из-под соседней подушки упаковку презервативов и смазку, Эдди небрежно швыряет их назад, куда-то в направлении Ричи. — Воу, ладно. То есть ты правда...? — Ричи, пожалуйста, — всхлипывает Эдди и уже сам насаживается на пальцы парня. — Я хочу довести тебя до оргазма. — Поверь мне, Эдс, ты уже на пути к этому.       Возможно, проходит какое-то количество времени, но Эдди выпадает из реальности — всё, что он знает и может почувствовать, это уже знакомое ощущение чего-то внутри него и на удивление умелый рот, превращающий его внутренности в желе.       Разрывая упаковку презерватива и растягивая Эдди уже со смазкой, Ричи смазывает и свой член перед тем, как потянуть его бёдра на себя так, чтобы головка упиралась в достаточно растянутое кольцо мышц.       С сознанием Эдди, кажется, давно распрощался, потому что всё, что он может сказать, это: — Пожалуйста, пожалуйста, Ричи, трахни меня. — Господи Боже, Эдс, — бормочет парень, одной рукой направляя свой член, другой крепко держась за бедро Эдди.       Первый толчок плавный, медленный, и Эдди за это бесконечно благодарен — возможно, Ричи и сказочник, но сейчас Эдди готов поверить во все его рассказы о своём члене, и он ощущается тяжёлым, и большим, и к нему намного сложнее привыкнуть, чем к пальцам.       К тому моменту, когда Ричи наконец входит в него до конца, Эдди готов поклясться, что чувствует его член в грудной клетке.       Ему тяжело дышать, но он не против — эта бездыханность далека от панической атаки, не говоря уже об астматической.       Сейчас его одышка вызвана совсем не этим. — Ты в порядке, Эдс? — Да, в порядке. Всё нормально... Я хочу, чтобы ты начал двигаться. — Ты уверен? Я могу быть помедленнее... — Ричи! — Боже, ладно!       Обхватывая бёдра Эдди обеими руками, Ричи выходит из него где-то на половину, прежде чем толкнуться внутрь вновь, и Эдди словно бьёт разрядом тока, и он цепляется за простыни, словно утопающий за спасательный круг. — О Боже, блять, ах-х, Ричи.       Он совершенно не контролирует поток звуков и слов, слетающих с его губ, чувствуя лишь то, как его тело быстро привыкает и становится зависимым от плавных, глубоких толчков члена Ричи в него. — Ты такой узкий, — на выдохе стонет тот, постепенно ускоряясь. — Я люблю тебя, Эдс... И я хочу сделать тебе приятно, но, честно говоря... Это долго не протянется.       Странно польщённый, Эдди к своему же удивлению понимает, что совсем не против, и затем Ричи меняет угол проникновения, и у него плывёт перед глазами. — Блять, Ричи... Туда!       Возможно, Ричи что-то отвечает ему, но Эдди не различает ни единого слова — что бы это ни было, ему как-то всё равно, потому что Ричи вновь находит нужный угол и продолжает попадать прямо по нему.       Эдди понимает, что становится громче с каждым толчком, и всё, что сейчас слетает с его языка, это имя Ричи, стоны и всхлипы, но он не может и даже не пытается их остановить. Всё его тело напоминает оголённый нерв, скованное этим мерцающим, совершенно новым наслаждением, и в его голове лишь фейерверки и запах цитрусового шампуня, которым пользуется Ричи. — Эдс, малыш, я близко... Скажи, что тебе нужно.       Поднимая голову из сгиба своей руки, Эдди с ужасом понимает, что пускает слюни. Однако ещё хуже то, что внутри него полыхает это стягивающее, обжигающее, зудящее чувство, разливающееся вдоль по его позвоночнику, которое означает, что Ричи ничего особо не нужно делать, прежде чем шоу закончится.       О Господи, не кончай без его руки на твоём члене, умоляет своё тело Эдди. Если Ричи увидит, что у тебя потекли слюни и что ты кончил просто на его члене, то решит, что он — бог секса, и не заткнётся об этом до конца своих дней.       Это, скорее всего, правда, но всё, что Эдди на самом деле произносит вслух, это: — Жёстче.       Ричи слушается, и он едва не срывается на крик. — Быстрее!       Выполняется и это, и когда Ричи, кажется, хочет сказать ему, что не может больше терпеть, Эдди внезапно кончает без малейшего прикосновения к своему члену, так сильно, что белый шум в голове вытесняет самые последние, едва несущие смысл мысли. — Ахереть, — доносится до него сквозь пелену оргазма, и затем Ричи до упора насаживает его на свой член, и тот пульсирует, пока они оба пытаются перевести дыхание.       Он измотано падает на Эдди, стараясь не придавить его своим весом, и любое чувство стыда, которое тот мог испытывать ранее, окончательно теряется в дурманящем удовольствии.       Наконец Ричи слезает с него и не спеша опускается на кровать рядом с ним. — Нормально? — Феноменально. — Я не понимаю, сарказм это или нет. — Я только что кончил на твоём члене, Ричи. Ты серьёзно думаешь, что я прикалываюсь?       Ричи смеётся, пусть и слегка высоко и даже истерично. — Вот это я понимаю блестящий отзыв. — О Боже, — сквозь смех стонет Эдди, переворачиваясь на спину и не обращая никакого внимания на испачканное спермой одеяло, на которое ложится. — Это слюни? Ты обслюнявил эту подушку? — Не лезь не в своё дело, Тозиер. — Эдс, ты немного шлюшка.       Вместо ответа Эдди хватает ближайшую не обслюнявленную подушку и бьёт Ричи ею прямо по лицу, пока по комнате разносится громкий смех. — Это не плохо! — настаивает парень. — Я просто даже не подозревал, что тебе это так понравится! — Как и я, — бормочет Эдди, замечая уже зарождающуюся в его теле лёгкую ноющую боль.       Её даже близко не достаточно. — Мы можем сделать это снова? — Что...? Прямо сейчас? — А тебе куда-то надо?       Вновь заливаясь смехом, Ричи проводит тыльной стороной ладони по своему слегка вспотевшему лбу. — Боже, Эдс, да. Дай мне немного времени, но да. — Как долго мне ждать? — Чувак, сколько нам лет? Пятьдесят? Сейчас у меня самый быстрый рефракторный период за всю мою жизнь. Подожди минут пять. Я только что кончил так сильно, что у меня побелело перед глазами... После этого мне определённо нужна перезагрузка. — У тебя побелело перед глазами? — Ну да. — Нам стоит волноваться...? — Я бы лучше это отпраздновал, и тебе стоит тоже.       Истерически хихикая, Эдди соглашается с его словами — он начинает празднование с засоса высоко на шее Ричи и ненавязчивым движением бёдер поверх вновь твердеющего члена.       У них впереди вся ночь, и Эдди искренне надеется, что никогда не узнает, что такое секс без смеха. Он надеется, что это всегда будет так же весело, так же окрыляюще, и что это всегда будет Ричи. — Люблю тебя, — шепчет он, прикусывая мочку уха парня.       Срываясь на стон и нежно поглаживая спину Эдди, Ричи отвечает: — И я тебя, Эдс.