Новогодние чудеса

      Непримечательный двухэтажный дом. Тихий городок Намимори. Лёгкие маленькие снежинки, словно мотыльки в танце, кружат за окном. Абсолютная тишина везде, кроме кухни. И Савада Нана, как обычно поднявшаяся ни свет ни заря, чтобы приготовить завтрак на всю семью. А после него — еду к праздничному столу.       Сегодня канун Рождества, нужно многое подготовить, поэтому, напевая незатейливый мотивчик с лёгкой улыбкой на лице, женщина порхает на кухне.       В комнате на втором этаже всё ещё царит сонное царство Морфея. Продлевается всеобщий сон, правда, совсем недолго — первые утренние лучики уже пробились сквозь шторы и заиграли на лице Тсунаёши. Долго их игнорировать парень не смог и потому начал ёрзать в кровати, пытаясь вырваться из крепких объятий своего репетитора, который использовал его этой ночью в качестве плюшегого мишки. (И без разницы, что Савада сам использовал Реборна как подушку. Это не считается. И вообще, ему можно) Через пару минут Небо понял, что просто так ему не выбраться.       По факту, экс-Аркобалено Солнца проснулся почти вместе с Савадой, но это не мешало ему тайком наблюдать за младшим. Когда перед ним предстал маленький, надувшийся карамельный хомячок, Реборн таки не смог сдержаться. — Ой, ты не спишь? Прости, что разбудил. — Вообще-то, проснулся вместе с тобой. Просто захотелось понаблюдать за твоими попытками выбраться из моих объятий, — На последнее высказывание Савада вновь надулся, — А, да. Доброе утро, мой ученик, — с этими словами Реборн зарывается носом в волосы Тсунаёши. — Доброе. Кстати говоря, нам лучше спуститься. Сегодня двадцать четвёртое декабря, значит нужно помочь маме с приготовлениями к празднику. — Радует, что в твоей голове хоть иногда возникают толковые мысли, — В Реборна моментально прилетает подушкой, но он успевает скрыться за дверью ванной комнаты.       Спустя пять минут Тсунаёши с Реборном (которому пару раз уже пришлось ловить своего неуклюжего возлюбленного на лестнице) вошли на кухню. Остальные дети уже сидят за столом: Фута спокойно завтракает (ну и что, что мимо него изредка пролетают вещи), Ламбо опять капризничает и пытается незаметно стащить пару конфет, а И-Пин постоянно отдергивает и успокаивает Ламбо. Всё как всегда. Только на столе стоит на одну порцию больше, чем обычно. Интуиция Тсуны уже тихо достаёт табличку «SOS», предупреждая хозяина о приближающемся пиздеце. По-другому назвать почему-то не хочется. — Маман, кто-то должен прийти? — Реборн тоже замечает лишние приборы. — Я вам не сказала? Забыла, кажись, совсем. Скоро должен приехать Ёмицу.       Так вот, что за «пиздец». Нет, вы не подумайте ничего такого, Савада-младший своего отца очень любит, просто всё ещё злится на него по нескольким причинам. Например за то, что он врал ему и маме по поводу своей работы в течении многих лет. За то, что вспоминал о семье лишь раз в пятилетку. За то, что…       Из мыслей парня вытащил ощутимый подзатыльник и слова репетитора: — Хватит витать в облаках, Тсуна. Ешь быстрее, у нас сегодня много дел, — Что-то Дечимо совсем не нравится эта подозрительная ухмылка. После неё ещё ни разу не случалось ничего хорошего. И всё это НЕхорошее каким-то загадочным образом всегда касалось именно его.       Савада как в воду глядел. После завтрака его первым делом тащат на чердак за украшениями и ёлкой. И если ёлка нашлась сразу, то игрушки пришлось искать в неподписанных коробках со всяким давно позабытым хламом. Он-то с помощью интуиции нашел нужные коробки довольно быстро, а вот Реборн… Реборн откопал старые фотоальбомы, где Тсуна был ещё совсем ребёнком. Его мама на тот момент любила фоткать всё и вся, а в особенности своего любимого Тсу-куна.       Тсунаёши ещё ни разу так сильно не краснел, как сейчас. А когда он попытался отобрать сборник позора альбом у Реборна, то споткнулся о коробку и пропахал лицом пол.       В итоге, Тсуна сидит в гостиной на диване и наблюдает за тем, как дети наряжают ёлку. К слову, им осталось совсем немного.       Реборн сидит напротив своего, как он выразился, «Неуклюжего недоразумения», косится на него и обрабатывает его ссадины.       По идее, Тсуна хотел украшать дом, но сделать это ему не дал репетитор, мол, «ты скорее разобьешь что-то, чем украсишь». Сам Дечимо был категорически против и потому кое-как выпросил разрешение украсить дом. Но с одним единственным условием — сперва его должны превратить в человека-пластыря ему должны обработать недоранения.       К счастью, с этим Реборн управился довольно быстро и они с Тсуной пошли украшать второй этаж. На этот раз всё обошлось без каких-либо происшествий, поэтому к обеду они уже украшали последнюю комнату.       Но когда это Тсуне так долго везло? Когда Тсуне везло в принципе? Вот именно, что никогда.       Когда парень хотел подать Реборну гирлянду с мишурой, то споткнулся об один из елочных шаров. Он уже морально подготовился к поцелую с полом и закрыл глаза… но прошла минута, а боли нет. Только через пару секунд Савада понял, что его крепко держат руки. Руки Реборна.       Репетитор успел поймать своего ученика и теперь находился слишком близко, от чего щеки Тсуны покрылись легким румянцем. — Что. Это, — Кажется эти двое настолько увлеклись, что не заметили ни приезда Ёмицу, ни того, как он вошёл в комнату, — Такое. — Если что-то не устраивает, то здесь тебя никто не держит. Можешь идти туда, куда шёл, — Реборн — сама галантность. — Это мой дом, Реборн. Не забывайся. А ещё мне теперь очень интересно, какие такие отношения тебя связывают с моим сыном, — Внешнему советнику увиденная картина, судя по всему, не понравилась. Мягко говоря.       Надвигающийся скандал пресекла Нана. Двум голубкам она сказала идти обедать, а сама в этот момент оттащила злого мужа в соседнюю комнату. Так сказать, «на разговор».       Тсуна с Реборном ели молча. Первый был расстроен из-за сложившейся ситуации, а второй пытался предугадать, как ситуация повернется дальше: Ёмицу навряд ли после такого будет мириться с его ролью репетитора и попытается изменить это. Только Реборн не позволит.       После обеда они с Тсуной пошли в парк. Сегодня здесь не было людей, всем не до этого. Поэтому Реборн и Тсуна могли спокойно прогуляться по заснеженным дорожкам, зная, что им никто не будет мешать. По пути к замерзшему озеру экс-Аркобалено прижал к себе ученика, ни сказав ни слова. Да и не нужны они в этот момент. Он знал, что Савада расстроен и ему нужна поддержка. Сам Тсунаёши молча вдыхал запах родного одеколона и кофе, постепенно отбрасывая все проблемы на второй план. Сейчас он с любимым человеком, сегодня канун праздника, а значит, что все проблемы могут подождать.       Когда репетитор с учеником пришли домой праздничный стол был уже накрыт и все ждали только их двоих. Даже все хранители пришли, включая Мукуро и Кёю. Дома пахло жареной курицей, стояли шум и гам, царила особая, праздничная атмосфера. Реборн и Тсуна уже хотели пойти в гостиную к остальным, но Нана позвала их на кухню, где вместе с ней сидел и Ёмицу. — Ёмицу хотел вам кое-что сказать, мальчики. Правда же, милый? — Тсунаёши замечает, как в этот момент мама сперва посмотрела на отца, а после — на странно погнутую сковородку. — Я хотел бы извиниться за этот инцидент. И, сынок, я не буду мешать вашим отношениям.       Тсуна хотел было узнать, откуда такие резкие перемены, но мама увела его в гостиную под предлогом «помочь». — Хороший выдался разговор с женой, да? — Всё же, экс-Аркобалено не мог не постебаться. — Лучше молчи. И ещё, если… — Не трать слов зря. Во-первых, я не причиню Тсуне зла, — Киллер был необычайно серьезен, — Во-вторых, ты никогда не сможешь угрожать мне лучше, чем маман.        Ёмицу ухмыльнулся. Да уж. Его жена хоть и добрейшей души человек, но если дело касается Тсуны, то она становится настоящим демоном.