Доброй ночи

...Спать хочу ужасно. Только негде. Вот это и называется сюрприз. Бегать с самого утра как ошпаренному, слушать шипение злющего Катце - ну как же, то срочный груз, то его задержка на шесть часов. Нервно курить в ожидании неизвестно чего, потом работать в бешеном темпе, за два часа сделать то, на что было отведено восемь, мечтать добраться до горизонтальной поверхности и рухнуть - и в итоге обнаружить, что вожделенная кровать занята. Его Величество всея Амои видите ли, припереться изволили. И дрыхнуть. В монгрельской кровати. Хаха. Хотя какая она монгрельская, если подумать. Да и места дофига и еще немножко. И едва ли он дрыхнет - эта зараза знает, что происходит за закрытой дверью, просыпается от малейшего шороха, а я ведь и не скрывался, когда пришел. Не знал, что надо. А если бы и знал - чем бы это помогло? Притворяется небось, гад. Ну и притворяйся. Лежи. А я посмотрю. Укрылся волосами своими вместо одеяла, в одну подушку носом уткнулся, вторую под себя подгреб, вцепился, собственник. И сопит в две дырочки, прекрасное видение. Прекрасное, да. Вздыхаю тихонько. Что ж ты, зараза, красивый-то такой. Нельзя так, не честно. Волосы, даже на вид шелковые-шелковые. Как облако. Такие бывают облака, ближе к вечеру, прозрачные, очень высоко в небе. Только облака тоненькие, а тут этого сияния много. И потрогать можно. Оно и на ощупь будет шелковое и нежное. Интересно, те облака тоже такие? Какая ерунда в голову лезет.... А кожу трогать страшно. Она другая, теплая. Только лапки-то у меня не разу не петские, монгрельские грубые лапки. Кажется, тронешь - и запачкаешь. Неправда конечно, что ему сделается, а все равно страшно. Она почти прозрачная эта кожа, и светится. Лежит себе такое чудо, сияет в темноте, лампу включать не надо. Улыбается, чуть-чуть. Только мне видно плохо, нос в подушке. Ну и ладно. И так неплохо. Потому что он спит - и значит молчит. Значит не скажет гадость, не посмотрит, как на куклу говорящую, не разрежет этими своими гляделками лазерными, и внутренностями любоваться не будет. Хотя жаль немножко. Глаза у него иногда тоже очень красивые. Особенно когда мне кажется, что... мне кажется. Не люблю, когда он приезжает. Жду каждый раз, не могу дождаться, и каждый раз не знаю, что делать. Ладно когда просто трахает, а когда вот так? Ну вот чего он приехал-то сейчас? Выспаться в моей кровати? Когда он не спит, я дразнить его начинаю. А он ведется. Уж не знаю зачем. Но лучше пусть так, это понятно, это я уже научился... выносить. Ну, почти. Чего уж там. Но что делать, когда он приезжает так? Не понимаю. Никогда не понимал, о чем он думает. Но сейчас он спит, и можно свернуться поуютнее в кресле и представлять, что угодно. Что я знаю, о чем он думает. Что ему не насрать. Даже на минутку поверить, что он приехал не поиграть со своей зверушкой, а просто так, ко мне, как к человеку. Что он скучал, что ждал меня и уснул, обнимая подушку. И что ему на самом деле хотелось бы обнимать вместо подушки дурную мою голову. И даже что моей голове было бы уютнее там, где сейчас дурацкий комок ткани, что можно было бы по-дурацки мурлыкнуть, прижимаясь потесней. Не бояться, что тебя немедленно развернут пятой точкой и организуют сложности с сидением на стуле на ближайшие два дня. И не обзывать себя мечтательным кретином и тряпкой. Тряпка и есть. Чего уж там! Я не могу без него. И без проблем на пятую точку тоже. Тем более - он спит, а больше тут никого нет. И никто, ровным счетом никто ничего не скажет. Этой подушке сейчас так тепло, наверное, и спокойно. Чего уж там, Рики, не выделывайся, как целка. Вздыхаю, не таясь, забираюсь на этот аэродром, по недоразумению считающийся кроватью, и осторожно вытягиваю дурацкую постельную принадлежность. О, как впился. Собственник, я ж говорил! - Ну, отдай! - Не отдает. Дергаю, пододвигаюсь поближе. Отпустил - и сразу обхватил ладонями затылок. - Ммм? - Ничего. - А действительно - тепло и спокойно. - Ничего. Спи. - Ммм... Спит. Честное слово, спит. Правда что ли, тоже устал? А вдруг - правда? Прижимаюсь потесней. И уже засыпая, ловлю себя на том, что совершенно по-дурацки мурлыкаю.