Жребий брошен

Мне было двенадцать, когда Гарп спросил, не хочу ли я уже сейчас попробовать сдать экзамен и пойти в дозорные. Сабо и Луффи возмущались, говоря, что я стану их накама, когда они уплывут отсюда и станут пиратами. В общем-то, за это оба моих соулмейта и отхватили по своим дурным головам. Могли бы быть чуть-чуть хитрее и не упоминать при Гарпе о своих мечтах, придурки… И, пока дед учил непутёвых пацанов уму-разуму, я пялилась на свои руки, а точнее, на две осточертевшие мне красные нити, тянущиеся к Луффи и Сабо, не понимая, каким образом вообще умудрилась их зацепить. Для них самих, как они рассказывали, нити оставались белыми, как снег зимой. Это мальчишек сильно огорчало. Ещё бы! Безответная любовь в собственного соулмейта, ну не идиотия ли? Дадан говорила, что соулмейты не обязательно влюбляются в друг друга, как и не обязательно связывают свою жизнь в единое целое. Да, для судьбы эти двое могли оставаться идеальной парой, но люди на редкость упрямые существа, которые плевали на судьбу с высокой колокольни. И мне нравилась эта философия. Вот только сложно её придерживаться, живя бок о бок с Сабо и Луффи, которые довольно часто любили нарушать моё личное пространство, как и проявлять какие-то собственнические закидоны, нервируя меня. А теперь появился шанс. Я же не могла его упустить, верно? — Я согласна. — Что? — переспросили все трое одновременно, на минутку замерев. Я оторвала свой взгляд от нитей судьбы и посмотрела на деда с братьями. Гарп держал Луффи за ворот футболки, замахнувшись «кулаком любви», Сабо настырно кусал деда за руку, чтобы тот разжал пальцы и пустил мелкого, а сам мелкий уже почти вывалился из футболки, нелепо зависнув в воздухе, болтая ногами. — Я согласна прямо сейчас завалиться на базу дозора и пройти вступительный экзамен. Я готова стать дозорной, дедушка, — от волнения у меня аж руки затряслись, но я продолжала гордо держать подбородок, смотря на деда. — Вот это моя внученька! — радостно воскликнул Гарп, оставив пацанов в покое. Те шлёпнулись на землю как мешки с картошкой, подняв столпы пыли. Дедушка же тискал меня за щёки. Я особо не возражала. Отдавшись моменту, старалась не смотреть на соулмейтов, потому что знала, что в их глазах не увижу ничего, кроме одного ёмкого слова «предательница». Было ли мне тяжело в этот момент обрывать все связи? Конечно же нет! Да. Но я всё равно хотела это сделать. Эта дурацкая связь меня душила. За обе жизни я никогда не состояла в отношениях, а теперь… А теперь попросту не знала, что делать даже будучи психологически взрослой личностью... Это сейчас-то, пока я в трезвом уме и здравой памяти. Страшно подумать, что начнётся, когда придёт время пубертата. Нет уж, увольте, я не хочу испытывать судьбу, как и становиться местной звездой из «Беременна в 16». В топку. Я хочу свободы и работы, чтобы загрузиться по максимуму и не думать ни о чём постороннем. Пора валить отсюда, пока мозги не встанут на место.

***

Срочно отбыть мы не могли. Поэтому после этого переломного момента я ещё дня три оставалась на Гоа, стараясь вести себя как обычно. Но, будем честны, у меня плохо получалось. Луффи и Сабо меня не трогали, шепчась о чём-то своём и кидая на меня нечитаемые взгляды. Один раз Монки-младший даже умудрился подраться со мной. Молча. Просто полез с кулаками и слезами, пытаясь что-то рычать, но прикусил язык под строгим взглядом Сабо. И в итоге отступил, оставив меня в полнейшей растерянности. Удивительно, что из состояния войны, в котором они пребывали вот уже почти два года с момента знакомства, мальчишки перешли в состоянии чуть ли не дружбы до гроба за одну ночь! Переносить эти три злосчастных дня было не просто тяжело. Это был ебаный пиздец. И мне жаль, что я не могла уехать сразу же после того, как согласилась стать дозорной. У Гарпа были свои дела на Гоа, поэтому его мы особо не видели. И это делало ожидание каким-то муторным. Когда ты от бессилия, что не можешь всё прекратить, где-то внутри себя бесишься, изредка давая волю эмоциям. Но это получается крик. А за криком следует ругань… Как же было хорошо, когда Шанкс меня просто увёз! Без одежды, еды, оружия, просто взял за шкварник и забрал на корабль. Хорошее было время, эх! Но сейчас совершенно не об этом, потому что… — Если вы тащите меня в чащу леса, чтобы скинуть со скалы, то я протестую, — заявила я хмуро пацанам, которые как под конвоем вели меня куда-то по тропинке. К обрыву, кажется. Луффи с Сабо по бокам, Усопп — удивительно, что мальчишки разрешили ему присутствовал на этой довольно личной пати, и как его так рано только Банкина отпустила? — шёл позади, вещая о последних новостях Фуши. Я слушала и кивала, иногда перебрасываясь с ним шутками. Но это казалось каким-то неуместным в данной обстановке. Брыкаться особо смысла не было — уработать всех троих скрепя сердце я могла бы всегда, но сейчас… Просто интересно, что они со мной сделают. Время раннее — Гарп нас не хватится, а спрятать мой труп довольно легко… Кхм, о чём это я? Ах, да, мне было настолько похуй, что под угнетающее молчание мальчишек я продолжала идти, не сопротивляясь их действиям. Прошло ещё немного, прежде чем мы оказались на краю скалы, где стоял одинокий пень когда-то спиленного мною дерева. Не в одиночку, конечно, потому что сломать-то я бы сломала его, а вот ровненько спилить, чтоб посидеть можно было — это надо с кем-то. Короче говоря, это было моим местом для дум тяжёлых и в целом для отдыха. Мальчишки о нём знали, поскольку не раз и не два я сама сюда их приводила, чтобы просто поговорить или посчитать награбленное… Сейчас же на пеньке стояла глиняная бутылка коричневого цвета и четыре маленькие плоские чашки для сакэ. Так, блять, что-то мне это напоминает… Опять молча, не проронив ни звука — удивлена, что Луффи умеет так долго соблюдать тишину, потому что даже когда он спит, он шумный, — пацаны взяли по чашке, налили сакэ, протянув одну и мне. Я неуверенно взяла блюдце из рук Усоппа, и тут они наконец-то заговорили. — Так как ты уезжаешь… — Охуеть, вы ещё не разучились говорить! — облегчённо выдохнув, сказала я, чуть смеясь. Сабо с Луффи и Усоппом переглянулись, а я продолжила. — Просто удивительно, что вы смогли целых три дня играть в молчанку. Вы меня поразили до глубины души. И испугали. Но больше поразили. А теперь, прошу прощения, продолжай, Сабо. — Кхм… Время идёт, а ты не меняешься, да, Эйс? — улыбнулся Усопп, сказав это как-то ностальгически. — Грубиянка Эйс, некрасиво перебивать других, — показав мне язык, сказал Луффи, на что я не удержалась и, поставив чашку, притянула его к себе, растрепав волосы. Мне было весело и легко, когда я поняла, что мальчишки не шибко сильно сердятся на меня. — Эй, эй! Бака-Эйс, пусти! Ты мне так все волосы повыдёргиваешь! Са-а-або! — хныкал Монки, но я не отпускала, продолжая устраивать ему внеплановый шухер на голове. Сакэ из чашки Луффи благополучно пролилось, на что Сабо только головой покачал, а Усопп закатил глаза. Я с чистой душой спустя минуту прекратила измываться над будущим королём пиратов, а после взяла свою чашку, дав блондинчику рукой знак, что он может продолжать. — Как я и сказал, ты уезжаешь. Не скажу, что мы рады подобному поступку… — Предательница, кидаешь нас тут! — вклинился Луффи, но сказано всё это было без злобы в голосе или осуждения. Я подавила в себе желание скривить губы в саркастичной улыбке. Будем честны, Луффи: я сбегаю. И вы все это должны понимать. Особенно Усопп, которому я на вас жаловалась. — … тем не менее, это твой выбор. А как твои соулмейты мы должны его уважать. Поэтому считай это маленькой прощальной вечеринкой. Поднимем же сакэ в честь того, что мы никогда не забудем о друг друге. — Хорошо сказано, Сабо, — поддержал речь блондиночки Усопп. — Но можно бы было и пафоснее. — Парни, я ведь буду приезжать иногда вместе с дедушкой, — улыбнулась я, протянув блюдце в центр, как сделали остальные. — И я не забуду о вас никогда, буду там письма писать и прочее. Вы ведь мои названные братья, куда уж я денусь? — подмигнув им, выдала я, специально проводя черту между нами здесь и сейчас. И мне почти не больно (очень больно, я не могла на это смотреть) видеть их скривившиеся лица, словно обоих соулмейтов только что заставили съесть целый лимон. Даже не надейтесь вы двое. Я не намерена следовать за какой-то там глупой красной ниткой, диктующей мне судьбу. Вы для меня лишь братья. В конце концов, я взрослая тётя, меня к вам не тянет! Стану педофилом — позвоню. — Кампай? — Кампай! — сохранять прежнюю весёлость в голосе мальчишкам было уже трудно, а Усопп поёжился, почувствовав, что атмосфера снова натянулась, как паруса при хорошем ветре. Я обрезала связь как могла. Вы не поймёте меня и не простите. Но я никогда об этом бы и не попросила… Пожалею ли об этом я? Пусть над этим думает будущая я.

***

Я ненавидела сопливые прощания, как в той жизни, так и в этой. Казалось, будто я упускаю что-то, когда прощаюсь. Или отпускаю навсегда — не суть важно. Это нервировало до хруста зубов. Поэтому, да, я ненавижу долгие сопливые прощания с морем слёз. По моей просьбе, Гарп разрешил уехать не прощаясь. Я была ему безмерно благодарна. Ведь, по факту, я собиралась навещать ребят, просто сейчас не хотела устраивать сцен. Вот поэтому, схватив собранный ещё три дня назад мешок, я тихо выскользнула в окно, ловко выпутавшись из объятий соулмейтов. — Пи! — на мою голову что-то приземлилось, вцепившись лапками в кудри. Это была белогрудая птичка по имени Иришка. Я не знала, было ли это моё имя, а может, имя кого-то родного для меня из прошлой жизни, но оно как-то само всплыло в голове, стоило только увидеть эту прелесть. Ира была прекрасной птицей. Мы с ней ходили на охоту. Да, размерчиком она не вышла, но ловкости ей не занимать, как и зоркости, а ещё она довольно часто показывала мне дорогу, если я умудрялась потеряться. Из всех моих восьмерых детей осталось только трое: Иришка, Свобода и Мясо. Мы их научили паре команд, а я натренировала даже письма таскать, хотя пока это проверено было только в пределах острова. — Пойдёшь со мной? — улыбнулась я, сняв подругу с головы и пересадив на плечо, а после погладив её. Та счастливо что-то пропищала, потеревшись об мою щёку. Сдержав стон умирающего от милоты тюленя, я продолжила спускаться. Дед уже ждал меня в порту. Предательски счастливая гримаса застыла на моём лице. Работа, путешествия, мир! Я уже иду! … И, прежде чем взойти на борт, я подкинула монетку. Три раза, на удачу. Орёл или решка? Остаться или уплыть? И все три раза орёл. Рассмеявшись, я просто выкинула монетку в море. Судьба? Иди-ка ты нахуй. У меня нет желания играть по твоим правилам. Мой жребий давно предрешён…

***

— Дедушка, ты уверен, что меня возьмут на обучение? Точно ли с двенадцати можно стать дозорной? — запоздало — в конце концов, мы плыли вот уже как месяц, но почему-то подумала об этом только сейчас, — спросила я, оперевшись на борт корабля, находящегося под руководством Гарпа. Структура, как рассказывал дедушка, у дозора была лестничная. Есть море, есть отвечающий за него. А эта территория поделена на три зоны. За каждую зону ответственен адмирал. В подчинении адмирала столько-то вице-адмиралов. В их подчинении столько и полустолько контр-адмиралов, ну и так далее. В каждой зоне определённое количество главбаз. За каждой главбазой закреплено несколько тысяч человек и кораблей разных типов, которые распределены по дочерним базам. Есть и те, кто плавает по определённым маршрутам от острова к острову, патрулируя как Ист Блю, так и часть Гранд Лайн. И кто-то у кого-то всё время в подчинении. За каждым офицером, стоящим выше коммандера, обычно закреплен свой личный корабль и команда. Чем выше звание, тем лучше и больше корабль. То же и с командой. И от этого всего у меня ехала крыша, стоило только разобраться, как работает дозор! Господи, как неструктурированно! Как... Пиздос, одним словом. Сколько было возможностей для ведения незаконных действий, начиная с наркоторговли и заканчивая работорговлей в угоду мировому правительству. А взяточничество? Цветёт и пахнет и уходить не собирается! И всему виной дебильная система, которую к херам собачим надо было давно оптимизировать. А не продолжать играться с этой грязью... С другой стороны это объясняет, каким образом Недзуми прикрывал деятельность Арлонга, а Смокер путешествовал по всему Гранд Лайн, пытаясь сесть на хвост мугиварам. — На самом деле набор идёт с четырнадцати лет. Но я рассказывал о тебе своему старому другу, так что не переживай. Он в курсе о тебе и твоих возможностях. Обещал подсобить. «Думаю, он там уже обыкался, уверовал во всех, кого можно, и закупил чая с ромашкой на год вперёд, если не на десять лет, — подумала я, представив себе картину, как нас с дедушкой вызывают на поклон, но вместо причитаний, Сэнгоку просто наматывает седую прядь на пальцы и пьёт валерьянку с чаем, дёргающимся глазом смотря на нас с укором. — Хотя, в каноне разве Сэнгоку не хотел казнить Эйса лишь потому, что тот был сыном Гол Д. Роджера?» И тут у меня по спине пробежали мурашки. А не на верную ли смерть я еду? Ебись оно всё конём! Может, ну его? И есть ещё время стать пиратом?! — Он также в курсе, чья ты на самом деле дочь, — увидев моё состояние, сказал Гарп, тяжело вздохнув. Кажется, даже ему далось с огромным трудом уговорить Сэнгоку не выносить мне приговор просто по причине моего рождения. Мда, походу деду я задолжала о-о-очень много. — У Сэнгоку своеобразный образ мышления, он считает тебя преступницей, даже если ты ничего не сделала, Эйс. Он уступил мне по причине старой дружбы, так что тебе не стоит беспокоиться о том, что тебя потащат на плаху — не в мою смену уж точно! Единственное, что тебе стоит запомнить — с этого момента ты Монки Д. Эйс. Постарайся не светить своей настоящей фамилией, иначе проблем мы уже не сможем избежать. Другие адмиралы* в курсе того, как звали соулмейта Гол Д. Роджера. Не в курсе только, кто взял на воспитание его ребёнка, так что… Не паникуй раньше времени, идёт? Не давай никому повода надавить на тебя, — дед водрузил свою руку мне на макушку, слегка растрепав волосы. Я сникла. Это что же получается, я самолично усадила себя на пороховую бочку? Один косяк и — пуф! — меня казнят? Пиздец, господа, приплыли, блять! Вроде взрослая деточка, а думать наперёд не научилась… — Я предупредил, что возьму себе ученика. Буду растить себе достойную замену, — улыбнулся дед, а я чуть не прослезилась. И все мрачные мысли отошли как-то на второй план. Ведь есть человек, который в меня верит! Так что рано мне пока унывать. — Поэтому даже не надейся на поблажки. — Так точно, сэр!

***

В каждом из четырёх основных морей мира находится по главштабу дозора, хотя центральным среди них всех на данный момент остаётся тот, что кличется Маринфордом. Неприступная крепость, сердце справедливости, оплот благоразумия в этом безумном мире пиратов и бла-бла-бла. Как только ни прозвали штаб-квартиру дозора люди, которые продолжали верить в хороших дозорных. Я не верила, но я могла стать той самой хорошей дозорной, чтобы исправить имидж всех тех, кто действительно сражается ради людей. И, может быть, ну хотя бы капельку, помочь изменить отношение к офицерам в белых плащах. Попытка не пытка, ведь так? Всё обучение молодых дозорных проходит в Маринфорде. Нет, конечно, иногда обучают и в других местах, но это крайне редкие случаи, как сказал Гарп, и что в конце концов люди, проходившие службу на другой базе, всё равно окажутся в Маринфорде для пересдачи некоторых тестов и официального зачисления в дозор. То есть для них сделают удостоверение, сошьют два комплекта формы — парадную и обычную, — потом заведут на их имя счёт в банке штаб-квартиры дозора, куда будут начислять зарплату, а после распределят. Могут и оставить в Маринфорде — как повезёт. Но, так или иначе, сойдя с корабля на берег после двух месяцев плавания, я готова была лечь на вымощенный камнями пирс и уснуть. На солнышке, прямо тут. Хорошо-то, Господи, как! Чисто, красиво, тихо. Благодать… От пирса шли каменные лестницы, ведущие выше, к главному зданию этого насыпного острова. И, задрав голову вверх, я с трудом могла рассмотреть верхушку. Поэтому не сдержавшись, присвистнула — Гарп позади меня рассмеялся. — Добро пожаловать в новый дом, Эйс. — Спасибо, дедушка. Я уверена, таковым он для меня и станет, — счастливо улыбнувшись старику, которого мои слова пробили на скупую слезу одобрения и радости, что хоть кто-то из его внуков стал (почти стала, но да оставим эти формальности) дозорным, ответила я. А после покрепче ухватила лямки рюкзака. Иришка, разделяя мои эмоции, тоже махала крыльями в предвкушении новой жизни.

***

Увы, не все мы идеальны. Я таковой не была от слова «совсем». Поэтому, когда мы подошли к двери Сэнгоку — с корабля на бал, так сказать, — я разочарованно поняла, что забыла дорогу сюда. Вряд ли, конечно, я так часто буду посещать данный кабинет, но ведь никакая информация не бывает лишней, да? А вот мой мозг считает иначе. Блять. — Вице-адмирал Монки Д. Гарп прибыл. — Отставить, — махнул рукой устало Сэнгоку, а после всё-таки соизволил оторвать глаза от листка какого-то документа. Я так же стояла, отдав честь, разве что головного убора у меня не было, поэтому на макушке была просто ладонь левой руки. Стоило только прозвучать команде, как мы опустили руки, встав в свободные позы, ожидая, чего скажет начальство. — Значит, ты и есть Эйс? — Так точно, сэр. — И у тебя пробудилась воля? — Вооружения, сэр, — мой ответ, кажется, его не впечатлил. Это при учёте, что в норме не каждый взрослый-то её может пробудить. Интересно, скажи я ему, что сделала это в возрасте пяти лет, он бы удивился? — А королевская? — под прищуром тёмных глаз я на секунду даже растерялась. Не скажу, что за две жизни меня хоть кто-то из взрослых пугал. Я хуй клала на то, какого статуса мой собеседник, какого возраста, пола или национальности. Для меня это не было важным. Поэтому субординацию я не любила соблюдать. А тут… Неприятненько подчиняться, но выбор обязывает. — Нет, сэр. В стадии пробуждения, сэр, — поджав обиженно губы, произнесла я. Возможно, будь у меня сейчас королевская воля, мне бы разрешили после окончания обучения стать не просто юнгой, а к, примеру… Младшим лейтенантом? — Ясно, — Сэнгоку, видимо, потерял ко мне интерес, поэтому быстро нашёл среди кипы бумаг, успев их убрать от козла, который тащил всё со стола и жрал без остановки, договор, а после протянул мне для заполнения. Гарп услужливо подал ручку. Быстро и уверенно я пробежалась глазами по строкам договора, даже мелкий шрифт прочла, а после с уверенностью поставила подпись, которую бы вряд ли кто-то смог скопировать, не зная русского языка. Один ёмкий мат «пиздец» в качестве подписи — вместо тысячи слов о том, в какую же историю мою бренную душонку занесло!

***

— Эй, деда, а что, каждого новобранца так приводят на поклон? — Бва-ха-ха, конечно, нет, — рассмеялся Гарп, будто я рассказала лучшую шутку в мире. — Просто привыкай, что теперь ты на особом счету у всего дозора. «Это полнейший ахтунг, на мне же отыграются все, кому не лень», — мило улыбнувшись, подумала я, уже не с таким радостным настроением шагая до казармы, в которую меня определили на время обучения. И матов в моей голове уже не осталось. — Я докажу, что это был правильный выбор, — сказала я не то себе, не то деду напоследок, прежде чем скрыться за дверьми казармы. — Не сомневаюсь, — долетело мне в спину.