Жребий брошен

Утро моего десятилетия началось не с кружечки хорошего чая. И не с поздравления Макино. Даже не с обнимашек от Сабо! Куда уж там… — Утро никогда не бывает добрым, — вздыхаю я и поднимаюсь на стук в дверь. Догадываюсь, кто там. — Ну здравствуй, блядский канон. Хотелось бы сразу сказать тебе «До свидания», но не судьба. — Стуки повторились. — Да иду я, иду. Пробравшись через тушки спящих бандитов, желая наорать на Гарпа за столь ранние визиты (серьёзно, блять, в семь утра?), я всё-таки дошла до двери и открыла её. И меня тут же загребли в очень крепкие объятия. Прям до хруста костей. — Эйс, внученька! С Днём Рождения! Теперь ты уже взрослая! — Ага-ага, конечно. Раз я такая взрослая и важная, может, мне уже пора снимать отдельно хату, на работу устроиться, выйти замуж и завести ребёнка? — пропыхтела я, пытаясь вырваться из хватки Гарпа. Он ещё немного подержал меня, а после опустил на землю и растрепал и без того непослушные волосы, создавая шухер на голове. Возмущаться у меня сил не было — из-за переволновавшегося Сабо, который обещал «грандиозную программу, чтобы отметить моё десятилетие», мы легли довольно поздно. — Ещё чего. Пока я не разрешу, ты замуж не пойдёшь! Твой соулмейт должен быть сильным, как я, ловким, как я, а ещё умным, как я и красивым… но пострашнее меня. — А чего так? Конкуренции не хочешь, дедушка? — усмехнулася я, увернувшись от кулака любви. За пять лет уж как-то приловчилась. Воли наблюдения у меня, считай, не было. Лишь вооружения и королевская. Последняя, слава Богу, меня пока не трогала… — Нет, просто красивее меня ты всё равно никого не найдёшь, бва-ха-ха! — мы покинули дом ещё тогда, когда Гарп затискал меня в обнимашках. Не хотелось будить остальных жильцов, да и эти все нежности напоказ выставлять. Поэтому, сидя на пеньке, мы смотрели на светлеющее небо. И только сейчас я услышала, что к нам кто-то бежит с криками «Де-е-ду-у-ушка!». И рык. Гарп в мгновение ока оказался с Луффи — ну кто ещё это мог быть? — и врезал тигру, увязавшемуся за непутёвым Монки Д. — Луффи! Какого чёрта? Я оставил тебя всего на две минуты! — кричал Гарп, держа внука за щёку, растягивая её, как резинку. Сам Луффи пытался отбрыкиваться, но у него плохо получалось. Болтался он как йо-йо на нитке: ни туда, ни сюда, что-то там мыча. — Ты производишь плохое впечатление на свою сестру! — Нет у мефя нифафой сефтфлы! — кричал Луффи, но у него плохо получалось. — Пуффи! — А это тогда кто? — рявкнул Гарп и поставил Монки Д. на землю, дав подзатыльник. Мелкий что-то там взорвался про то, что ему больно, а дед обещал всыпать ещё, если он продолжит баловаться. Я же смотрела на весь этот цирк глазами уставшего студента и думала, за что мне всё это? — Я — Эйс, твоя названная сестра. Будем знакомы, — протянула я руку для знакомства, а только потом, посмотрев на округлившиеся глаза Луффи и нитку, тянущуюся к нему, смачно выругалась: «Вот же мадридская секира*!» Моим вторым соулмейтом оказался ебаный Луффи! Мир, а я смотрю ты вообще любишь комедию, да? Ты опять меня доводишь, чего ты, сцука, добиваешься?! Чего?! — Соулмейт! — налетел на меня Луффи, сбив с ног. Гарп ахнул, а после чуть не расплакался от счастья. Ещё бы! Два его дитятка оказались соулмейтами. Базарю, что в его голове мы уже стали дозорными, поженились, нарожали как минимум пятерых детей, которые тоже пошли в дозор… Бесить Сэнгоку. Ни одна валерьянка в мире его не откачает! Но да оставим подобное на больные фантазии любителей всяких там «Мэри Сью». — Она мой соулмейт! — выбежал из дома Сабо, разняв меня и Луффи, загородив собой. — Отойди от неё! — Ой, бля-я-ять… — пробормотала я, словив на себе три удивлённые пары глаз. Никогда не думала, что мне придётся объяснять всё это дело!

***

Ещё полтора часа у меня ушло на то, чтобы объяснить Гарпу, Сабо и Луффи, что я не шучу и у меня действительно два соулмейта. И за всё это время нужно было умудриться не разу не матюгнуться. А какое было желание! Сколько эпитетов я могла применить для описания действий и фраз Гарпа. Для Сабо, в общем-то, не меньше. О Луффи говорить не стоило. Всё, что он понял из нашего диалога, это «Твой соулмейт не только твой» и «Придётся делиться». Как истинный пират, замотивированный эгоизмом Шанкса (удивительно, что за эти пару лет мы как-то умудрялись с Луффи не пересекаться в одной маленькой деревеньке во время визитов рыжего), и его речами о прелести встречи со своим избранным, он делиться не хотел. Вообще. И поплясала душа в рай: Сабо с Луффи стали ругаться не хуже всяких там баранов. Гарп же благополучно свалил, сказав, что у него ещё есть работа и он оставляет всё на меня. … Я чувствовала себя той самой матерью-одиночкой, у которой двое детей, они оба капризные, требуют с неё игрушки и ругаются, кому мама первой купит что-то. Отец шлындает непонятно где, скинув все обязанности на жену. А эта самая мать просто хочет сесть посередине магазина, рядом со своими плачущими детьми, и поголосить вместе с ними. Можно даже в унисон. Проблема только в том, что это мои соулмейты.

***

— Нет, она будет спать со мной! — Нет, со мной! — Я старше! — А я младше! Младшим надо уступать! — А можно, вы заткнётесь, и мы ляжем спать?! — рявкнула я на обоих, пригрозив кулаком, привстав с пола. Я понимала, кто вообще виновник всего этого безобразия. Гарп! Избранников на сердце его дорогой внучки, видите ли, он решил проверить! Достойны они её ручки или нет — чтоб он обыкался. Все-таки внучка у него, пусть и не родная, но одна, а сына он давно воспитал — хотя Сэнгоку в корне с этим не согласен. Сочувствием к Драгону я прониклась, порадовавшись, что у Гарпа только один сын и нет дочери. — Ложитесь оба рядом, — понимая, чтоб под их ссорами точно не усну. Поэтому протянула руки к каждому в подобие примирительного жеста. — Лет до четырнадцати вам всё равно хватит только руки. — А что будет после четырнадцати? — с любопытством спросил Луффи, сверкнув своими каре-чёрными глазёнками. Я уставилась на Монки как на восьмое чудо света. В прошлой жизни я об этом узнала где-то в восемь. В этом мире — в четыре. Странно, что Луффи, общаясь с Шанксом, ещё не узнал, что такое «пестики и тычинки». Я могу объяснить, конечно, но… Чёрт, вроде ничего постыдного — обычная физиология, но мне почему-то прям до красноты ушей стрёмно. — Сабо, — окликнула я своего второго соулмейта, ища в нём поддержки, дабы хоть как-то выкарабкаться из этой смущающей щекотливой ситуации. Но блондиночка не отозвался, нарочито наигранно, громко и фальшиво захрапев. Гадёныш.

***

— А Эйс дома? — услышала я из комнаты, разбираясь с соулмейтами, которые снова что-то не поделили. Этот голос я бы из тысячи узнала. Усопп. — Мой носатый друг, ты ли это? — недоверчиво спросила я, уже и не веря, что этот еврей местного разлива сам заявится ко мне на гору. — Эйс? — протянул мой друг, застыв на пороге дома, не зная, что и делать. — Ты случайно не зомби? Выглядишь, как завсегдатай в баре у Макино-чан. Эти слова заставили меня оскалится. Точно Усопп! Мои словечки, гад, уже ворует! Вздохнув и улыбнувшись обняла длинноносого. Хоть какое-то старо-новое лицо за эти три месяца! А то уже не знаю что и делать, осталось только повеситься. — Лучше уж быть зомби, чем все это! — с притворным вздохом усталости произнесла я, отстраняясь, но при этом оставив руки на плечах. — Какими судьбами? Не сказать, что Усоппу вдруг понадобилась помощь. Все же мое общение, команда Шанкса и компания сверстника-Луффи повлияла на него. Каноничным трусом он не был. Да, в бой не полезет, но постоять за себя сможет… Или позвать меня. — Тебя давно не было, вот я и заволновался, — легкомысленно отозвался мальчик, потерев нос, от чего-то смущаясь. Все ещё не убирая рук, я повернулась и увидела Луффи с Сабо. Они что-то уж больно молча и совсем не по-доброму смотрели на старого-доброго Усоппа. — Ик! — отреагировал длинноносый, словив на себе жуткие взгляды. То есть мне не показалось? … Сабо с Луффи почему-то решили, что это конкурент. Храни тебя Господь, Усопп. Да будет нетленна душа твоя. А я хоть отдохну чутка.

***

Луффи был очень милым ребёнком. По крайней мере пока спал. Вот и сейчас, днём, когда мы набегались и детский организм Монки потребовал отдыха, мы вернулись домой, чтобы устроить тихий час. Конечно, мне и Сабо подобное не нужно было, но и кинуть Луффи просто так мы не могли — за эти пару месяцев мы уже даже к нему как-то прикипели и в обиду никому не давали. Лёжа в комнате на прохладном полу, я отложила книгу, чтобы посмотреть, чем занимается Сабо. Это блондинистое чудо уснуло, сжав руку Луффи. Я умильно пискнула, улыбнувшись сама себе. Кажется, моего бедного соулмейта таки разморило. А так упирался! Да я спать не пойду, да я уже взрослый мальчик, да сон для слабаков!.. И что в итоге? — Иногда вы такие милашки, вот всегда бы так, — пролепетала я, на проверку сна тыкнув Луффи в щёку, а после, убедившись, что он действительно спит, аккуратно поправила ершик волос на его голове, на последок чмокнув в лоб. Затем проделала всё тоже с Сабо. А вот после этого, закрыв книгу, тихонько встала и вышла из комнаты. Кажется, качели сейчас должны находиться как раз в тенёчке.

***

Серьёзная ссора с соулмейтами у меня произошла на четвёртый месяц нашего совместного проживания из-за очередной фигни. То ли мы что-то не поделили, то ли я опять ляпнула лишнего, не сдержав язык за зубами. Так или иначе, завязался спор, переросший в ругань, а потом… Не выдержав их давления и криков, я просто громко хлопнула дверью и спустилась в Фушу, желая поплакаться Банкине или Макино, а лучше обеим разом. Вот только первой дома не оказалось, как и малыша Усоппа, поэтому пришлось идти в бар. — Эйс-чан, привет, как твои дела? — Якорь мне в глотку — это невыносимо! — взъерошив волосы, простонала я, присев за барную стойку и смачно так ударив лбом о столешницу, надеясь, что хоть это вернёт мне крупицы разума и нервных клеток, потерянных за эти два грёбаных месяца. Слёзы, как назло, появляться не собирались. — А что случилось? — спросила Макино. Я кисло посмотрела на девушку, вздохнула, а после пересказала всё, что со мной приключилось, тихо и по секрету поведав ей о моей странной двойной связи. Она участливо покивала, посочувствовала, а после выдохнула: «Маленькие обезьяны». Я согласилась, пробормотав что-то о том, что им обоим место в зоопарке, а после попросила её плеснуть мне ещё сока. — Ты только, когда вырастешь, не переходи на что покрепче, — улыбнулась мне Макино, потрепав по кудрям. — Ты имеешь в виду настойку пиона и валерьянку?.. Эх… Кажется, я знаю, кто в скором времени станет моим лучшим другом. — И кто же? — удивилась Макино, заинтересованно на меня глянув. Я на полном серьёзе ответила: — Сэнгоку.

***

Порой Луффи с Сабо были невыносимы. Да что уж там. Спокойные дни я могла посчитать по пальцам одной руки! И то всё потому, что пять раз они повелись на мою готовку… Наученные горьким опытом бандиты только детишкам сочувствовали. Так, где там моя укулеле и хреновое пение? «Чеканная монета» снова врывается в хит-парады песен, играющих у нас тут на репите.

***

— Вечно вы во что-нибудь вляпаетесь! — рявкнула я, за шкварники утащив пацанов от эпицентра разборок пиратов, где эти хитрецы пытались наживиться. И благо что успела! — Ну объясните мне, что вы там делали? — Спасали… — тихо отозвался Луффи, не пытаясь со мной спорить. Первые пару дней он, конечно, показывал характер и всё такое, но Сабо ему по доброте душевной посоветовал этого не делать. Ибо, цитирую «У нас тут матриархат и тирания, насаженные против мужского населения». Вряд ли Луффи знал такие слова, но суть как-то уловил. — Кого? — вздохнула я, когда мы оказались у пресного ручья, где я, смочив в воде платок, вытерла лицо Монки, а после Сабо. — Птичку, — шмыгнув носом, ответил Луффи. Я непонимающе посмотрела на Сабо, и тот всё охотно пояснил: — Мы собирались уходить, как мелкий заметил клетки с птицами. Скорее всего те пираты с флагом с перьями промышляли браконьерством. Ну и Луффи стало жалко птиц, вот он и решил их всех выпустить. — Умники, блять. Спасители живой природы нашлись! Вам заняться, что ли, нечем больше? А знаете, как вы бы могли помочь животному миру? — Как? — поинтересовались мальчишки, а я едко прикрикнула: — К хирургу сходить и стерилизовать самих себя, блять. Идиоты, сука, куда вы полезли?! Это браконьеры! Нам из-за вас теперь снова придётся отсиживаться. Вы нарвались не на тех ребят. Хоть представляете, как пираты, торгующие животными и людьми, расправляются с неугодными?! — мальчишки помотали головами, а я, понизив голос и сделав взгляд пострашнее, продолжила: — Лучше бы вам не знать. — Значит… этого нам оставить нельзя? — тихо поинтересовался Монки, подняв на меня самый жалостливый взгляд. — Кого «этого»? — переспросила хмуро я, на что Луффи испуганно втянул голову в плечи. Но под моим пристальным взором таки снял шляпу. На его макушке сидел совсем крохотный птенчик с серым оперением и белым клювиком, умильно щипая Монки за волосы. Даже как-то ругаться расхотелось. Поэтому тяжело вздохнув и потерев переносицу, я махнула рукой, говоря, мол, оставляйте… И тут Сабо снял свой цилиндр, где пирамидкой сидело ещё семь птенцов…

***

Как и в каноне, мы воровали у всех встречных-поперечных. И так уж получилось, что деньги мы таки спиздили у Блюджема и его команды. Вместе с теми деньгами, что у нас было скоплено за пять лет, получилось ровно сто пятьдесят тысяч белли. Этого могло вполне хватить на две небольшие рыбацкие шхуны, с условием, что древесину мы достанем сами. Благо есть откуда. Поэтому, в отличие от канона, нам удалось избежать нежелательной стычки с Порсчеми — мы так быстро его уработали, что он даже не успел понять, кто на него напал, а в Сером Терминале имён наших не знали, как и точного описания, ибо на вылазки мы всегда так или иначе старались изменять внешний вид, — и рабства у Блюджема, равно как и встречи с отцом Сабо. Так что мой соулмейт остался с нами, а выжженный дотла Серый Терминал, поросший мрачной тишиной, говорил, что я всё сделала правильно.

***

— Да руку-то сожми! Руку! — говорил Усопп, показывая как надо. Он мало что понимал во всех этих фруктах и сверхспособностях. Но в том, как чётко попадать в яблочко, он мог читать целый семинар. — Так? — Сильнее! Чтоб аж костяшки побелели. А теперь прицелься. И… Ударяй! — Гому-гому но «Пистолет», — крикнул Луффи фразу, аки девочка-волшебница, прицелившись, а после попытался ударить по мишени. Даже попал, под радостный вопль Усоппа и Сабо. Правда никто из нас не учёл, что Луффи человек-резинка и кулак может срикошетить. Угадайте, у кого теперь на неделю прекрасный фиолетовый фингал, будто этот кто-то подрался за последнюю сигу с бомжом? А говорила же мне Банкина не читать где не попадя…

***

Ещё никогда мне не было так смешно, как в этот вечер, когда Сабо и Луффи серьёзно дрались за право спать со мной с птенчиками, которых я выхаживала. Мои восемь лапушек, уже подросшие и окрепшие, яростно щипали мальчишек, заставляя их отступить, но те не сдавались. В итоге, когда я уже задыхалась от смеха, пришлось прервать вакханалию. — Наспасали на свою голову, — цыкнул Сабо, пока я полюбовно укладывала птенцов спать, устраиваясь поудобнее рядом с ними. — Может мы их просто съедим? — предложил Луффи, не сразу поняв, что сказал. Я жутко улыбнулась, ответив: — Ты встречи с апостолом Петром захотел, дорогуша? Так я и мои восемь детей тебе это быстро устроим. — Жуть, — произнесли мальчишки хором, обнявшись, смотря на меня и отходя куда-то в угол.