Люмос

Лука разгуливал по ночному Хогвартсу, уткнувшись в карту Мародёров, уже около получаса. В последнее время ему ужасно не спалось. Его завалили кучей домашних заданий, в особенности по Зельеварению, в котором он откровенно шарил не очень. Но, кажется, Снейпа это вовсе не волновало. Он с упорством спрашивал Лалльмана каждый урок и все время находил к чему придраться, дабы завалить еще большей кучей дополнительных заданий. Бесило до жути. Но еще больше бесило другое. То, что всё его внимание на уроках Зельеварения было приковано вовсе не к преподавателю... Собственно, поэтому с предметом он никак и не мог подружиться. Как и с тем парнем, к которому постоянно примагничивался его взгляд. Элиотт Демори. Необычайной красоты семикурсник, с шикарнейшей чёрной шевелюрой, в которую все время хотелось зарыться руками, прикоснуться к этим, как он был уверен, шелковым прядям. Но... было одно но. Во-первых, сам Лука являлся пятикурсником. Во-вторых, Лалльман был гордым гриффиндорцем, а Демори – заносчивым слизеринцем. В-третьих, как показалось Луке, Элиотт его очень и очень недолюбливал. К примеру, на позапрошлой неделе Снейп поставил их в пару, когда нужно было сварить любое зелье на выбор старшекурсника, в целях обучения. Этот самовлюблённый индюк решил приготовить "Целующееся зелье". Вот, спрашивается, нахрена Луке оно было нужно? В то время как остальные готовили какие-то полезные зелья наподобие "Животворящего эликсира" или "Морочащую закваску". Хотя Демори ответил на этот вопрос почти сразу же. Обосновывая свой выбор: — Это твой единственный шанс поцеловаться хоть когда-нибудь. Нужно было видеть в миг покрасневшее лицо Луки. — Что?! Вообще-то я уже целовался! — попытался оправдаться Лалльман, метая глазами молнии. — Во сне с подушкой? — тихо засмеялся Демори. Эти слова неимоверно зацепили Луку, поэтому он психанул и перевернул котёл с полуготовым зельем, за что, собственно, и получил очередную гору домашки. Из-за этого чёртового красавчика, которому так и хотелось Луку задеть или обидеть. — Ненормальный, что ли? — зашипел Демори. — Ты что творишь? Оно и понятно, почему у тебя до сих пор никого нет, — сжал челюсти Элиотт, развернулся и направился к выходу из кабинета, так как его мантия довольно сильно пострадала. А Лалльман только смотрел слизеринцу вслед и даже жалел, что вывернул зелье, ведь оно и вправду могло ему очень даже пригодиться. А на прошлой неделе они встретились на поле для квиддича. Лука решил, что во вторник вечером, в такую холодину, никому и в голову не взбредёт пойти тренироваться. Но Элиотт так не думал. Поэтому они столкнулись на кромке поля. Два капитана. Ловец и охотник. Жертва и хищник. Думаю, не стоило объяснять, кто есть кто? Здесь и так всё было предельно ясно. Если быть честным, то Лалльману сразу расхотелось тренироваться. Потому что он не то, что снитч не заметил бы, а даже здоровенного дементора пропустил мимо взгляда из-за этого мудака Демори. Луке было интересно, забыл ли Элиотт о том инциденте на уроке Зельеварения или все еще злился. Судя по наглой улыбке, расплывшейся по его лицу, о злости не шло и речи. Но с чего это он лыбу давил? Точно что-то задумал, чтобы отомстить! — Потренируемся вместе? — подходя ближе и все также улыбаясь, спросил Демори. Он оперся на древко метлы, склонив голову набок. — Ни за что! — отрицательно замотал головой Лука, делая шаг назад и упираясь спиной в одну из трибун. Со стороны он выглядел точно нашкодивший котёнок, пытающийся убежать, но потерявшийся в пространстве. Улыбка Демори от этого стала еще шире. Было заметно, как он наслаждался смятением Луки. Элиотт решил взять его на слабо. — Ты меня боишься, что ли? — прищурил глаза слизеринец, противно ухмыляясь. — Чего-о-о? Щас же! — гордо задрал голову Лалльман, сверля взглядом значок на груди Демори. На самом деле Лука реально боялся встретиться с ним глазами, потому что понимал, что может выдать себя с потрохами. Этого ему еще не хватало для полного счастья. Демори хрипло рассмеялся. — Ну-ну, — он снова подошел ближе, словно загоняя Лалльмана в ловушку, заставляя всё-таки поднять взгляд. — Тогда, может, пролетим пару кружочков, Лука? — подмигнул семикурсник, наклоняясь ниже, выделяя имя Луки, делая на нем акцент. Гриффиндорец сглотнул образовавшийся в горле ком, ему казалось, что его сейчас накроет паника, так трудно стало дышать в такой близости от мудачьего объекта своих воздыханий. Нужно же было умудриться влюбиться в такого идиота. Элиотт, со своим-то ростом, возвышался над ним, перекрывая все пути отхода. Луке срочно нужен был воздух. — Да, — выпалил пятикурсник, зажмуривая глаза, — только отойди от меня. Мне не очень приятно столь близкое нахождение столь скользкого и противного слизеринца рядом со мной, — с силой отталкивая Демори назад, сказал младший. Лука схватил свою метлу и постарался как можно скорее оказаться в воздухе, подальше от застывшего в недоумении Элиотта. Через несколько минут Демори присоединился к нему, но держался на расстоянии. Оставшаяся "тренировка" прошла, к большому удивлению Луки, в тишине. Никогда не затыкающийся Элиотт выглядел каким-то понурым. Неужели слова Луки настолько зацепили его? Быть такого не могло. Да и сам он не раз говорил Лалльману нечто подобное. Когда они опустились обратно на землю, Демори, даже не оборачиваясь, быстрым шагом направился к замку, не давая шанса Луке спросить, что только что произошло. В ту ночь гриффиндорец снова так и не смог уснуть. На следующий урок Зельеварения они опять должны были работать в парах, только вот Элиотт не пришел, и Снейп заставил Лалльмана отдраивать котлы, пока все корпели над новым зельем. Всю неделю Лука искал взглядом слизеринца, в коридорах среди снующей толпы, в Большом зале во время обеда или ужина, потому что на завтраки тот никогда не ходил. Но Демори будто растворился и исчез. Даже на карте Мародёров не удавалось его найти. Тогда Лука подумал, что оно и к лучшему. С глаз долой и сердцу проще. Хотя с ним это, похоже, не работало. Лалльмана постоянно терзали мысли. Ему уже не хватало этих привычных стычек с Элиоттом. Лука, признаться, очень даже соскучился по нему. Возможность увидеть семикурсника появилась только вчера во время ужина. И гриффиндорец, не внимая тому, что рассказывал ему под боком его лучший друг Ян, каждые полминуты бросал взгляды на слизеринский стол в надежде, что Элиотт тоже обратит на него внимание. И он обратил. Но не потому, что сам искал встречи с глазами Луки, а потому что его сокурсник, по всей видимости, заметил отчаянные попытки Лалльмана и сообщил об этом своему другу. Когда их взгляды наконец-то столкнулись, гриффиндорца будто током прошибло. Они пялились друг на друга неотрывно по меньшей мере минуты три и Луке это время показалось вечностью. Он буквально тонул в этих ледяных серых океанах, а сердце точно пустилось в бешеный пляс и грозилось выскочить из груди. Если бы Ян не начал энергично дергать Луку за плечо, он бы так и сидел там, до тех пор, пока не умер от передозировки Элиотта в крови. — Эй, дружище, с тобой всё хорошо? Ты чего так подвис? — нахмурил брови Казас. — А? Все хорошо, — Лука уткнулся взглядом в тарелку с нетронутым ужином. Ему очень сильно захотелось подловить Демори на выходе из зала и наконец поговорить с ним. Извиниться в конце концов. Только когда он встал из-за стола, Элиотт снова исчез. И вот Лука здесь, бродит по тёмному коридору, витая мыслями где-то далеко. Настолько далеко, что даже не заметил на карте Мародёров приближающегося к нему виновника ночных терзаний. От неожиданного столкновения Лалльман выпустил палочку из рук, и коридор окутала кромешная тьма. Лука уже собирался кинуться в бегство, когда услышал знакомый голос, и чужая рука опустилась на его плечо, удерживая на месте. — Люмос, — волшебный огонёк зажегся на палочке парня, ставшего препятствием для гриффиндорца. Лука испустил вздох облегчения. Ну как облегчения. Конечно, хвала небесам, это был не Филч или профессор Снейп, но осознав, что перед ним стоял Элиотт... Пятикурсник задумался, а не сон ли все это? Может быть он в бреду? — Не стоит на ночь глядя разгуливать одному, Лука, — тихо прошептал Демори, пуская мурашек по коже одним лишь своим голосом. — Я уже не один, — глупо выпалил Лука, захлопав своими пушистыми ресницами, завороженно глядя на Элиотта, вызывая этим улыбку старшего. — И что же ты здесь забыл? — поинтересовался слизеринец, все так же не убирая руку с плеча Лалльмана. — Бессонница, — коротко ответил Лука. — Из-за чего? — Элиотт нахмурил брови, и его взгляд мгновенно стал обеспокоенным. — Из-за тебя, — выдал Лалльман, снова бездумно, но слов из песни не выкинешь. Демори выглядел немного ошарашенным. И Лука понял, что нужно как-то исправить ситуацию. — Нет, ты меня неправильно понял, — замотал головой пятикурсник. — А как? — недоуменно спросил Элиотт. — Из-за того, что ты, — он тыкнул пальцем слизеринцу в грудь, — не явился на прошлое занятие по Зельеварению, и Снейп заставил меня драить котлы, а потом велел выучить всё, что я пропустил и принести ему чёртово готовое зелье, которое я понятия не имею, как готовить! — затараторил Лука в своё оправдание. Демори откровенно забавлялся монологом младшего: — Ну и какое зелье нужно принести? Я помогу тебе. — Любое, — буркнул гриффиндорец. — Хорошо, какое зелье хочешь приготовить ты? — Элиотт сделал упор на последнее слово и подался немного вперёд, так, что все еще наставленная на него в обвинении рука Лалльмана снова уткнулась ему в грудь. Лука немного расслабил пальцы и неуверенно коснулся того места, где предположительно было сердце Демори. Слизеринец же неосознанно опустил взгляд на пухлые, обветрившиеся от частых тренировок по квиддичу, губы Луки и облизнулся. — Це-лую-щее-ся... зелье? — запинаясь, не утверждая, а скорее спрашивая, произнес Лука, начиная учащенно дышать и бегать взглядом от затуманенных стальных глаз к губам семикурсника и обратно. — Оно тебе больше не нужно, — покачал головой Элиотт и медленно наклонился, приближаясь к губам гриффиндорца, опаляя их своим горячим дыханием, заставляя Луку задыхаться. — П-почему? — Лука пытался держаться невозмутимо, но голос предательски срывался. Ответом на этот вопрос ему стало нежное прикосновение губ Элиотта к его. Осторожное, ненавязчивое, лёгкое как дуновение июльского ветра. И в этот момент Лука почувствовал, как пропадает, как земля ускользает из-под ног. Ему отчаянно хотелось распробовать эти губы на вкус, поэтому он тихонечко прошептал: — Пожалуйста. И Демори был бы последним придурком на земле, если бы не ответил на искреннюю просьбу Луки. Уже более уверенно он захватил нижнюю губу младшего и начал посасывать, спустя несколько секунд переключившись на верхнюю, а затем просто накрыв губы Лалльмана, голодно сминая их. Но Луке мало этого, он вошел во вкус, поэтому приоткрыл рот, приглашая язык Элиотта внутрь. Ждать долго не пришлось. Демори и так слишком заждался этого момента, буквально с прошлого года, когда впервые увидел это голубоглазое маленькое чудо и беспамятно влюбился с первого же взгляда. Этот поцелуй был полон неловкости и нежности, мозг Луки буквально отказывался функционировать, улетая на розовом гипогрифе куда-то в закат. Гриффиндорец словно растекался в лужицу от того, как Элиотт свободной рукой обнимал и притягивал его к себе за талию. Лалльману стоило больших усилий удерживаться на ногах, потому что колени предательски подкашивались от затопивших его новых чувств. — Хэй, львёнок, полегче, — ласково усмехнулся Элиотт, когда Лука пошатнулся в его некрепких объятиях, и прижал ближе, выбивая последний воздух из лёгких младшего. Лука не нашелся, что ответить, поэтому просто стоял и смотрел на Демори, переводя дух. Элиотт аккуратно убрал выбившуюся прядь волос с лица Луки и завел её ему за ухо, легонько поглаживая шею. — Такой красивый, — прошептал он, склоняясь к лицу Луки и проводя носом по его щеке, заставляя сердце гриффиндорца трепетать. — Милый, — Элиотт оставил поцелуй на виске, — маленький львёнок, — выдохнул парень, буквально гипнотизируя Луку взглядом. — Я... э-э, вовсе я не милый и не маленький, — Лука попытался состроить возмущенный вид, хотя в глубине души ему очень понравилось то, что сказал Элиотт. — И не смей называть меня львёнком! — Лалльман попытался отстраниться, выбраться из дурманящих чар слизеринца. Только вот кто ему это позволил бы. — Хм, значит то, что ты красивый ты не отрицаешь, — подмигнул Демори. — Эл... — начал было Лука, но вдруг услышал какой-то шорох. — Тс-сс, — Элиотт приставил свой палец к губам Луки и зашипел ну точно как змея, — кажется кто-то идет, я слышу шаги. И тут Лалльман вспомнив, что у него в руках все ещё оставалась карта Мародеров, быстро перевел взгляд на пергамент. На карте было видно, что к ним приближался Филч, этого еще не хватало. — Это Филч, — в ужасе пискнул Лука, — и он очень и очень близко, нужно сваливать. Демори, не раздумывая, схватил гриффиндорца за руку и быстро потащил за собой. — Стой! Моя палочка, — спохватился Лалльман, резко дергаясь назад, но Элиотт ему не позволил. — Беги прямо и налево, жди меня там, — семикурсник сунул свою палочку в руку Луке и подтолкнул его вперед. Сам же Элиотт отважно ринулся назад, рискуя быть пойманным. Повернув налево, Лука упёрся в стену и чертыхнулся. Он перевел взгляд на карту и увидел, что Филч находился всего в паре метров от Элиотта. Сердце сжалось от страха, что слизеринца поймают. С каких пор он стал переживать за вечно бесящего его Демори? И что это вообще только что было? Разве они не должны ненавидеть друг друга? Мысли Луки в очередной раз были прерваны. На этот раз запыхавшимся Элиоттом, который протянул ему потерю. — Скорее, нам нужно спрятаться, — еле слышно произнёс Элиотт. — Но здесь тупик! — шикнул Лука. — Подвинься, — слизеринец выхватил свою палочку и постучал ею по стене несколько раз, пробормотав какую-то непонятную фразу. Вдруг, как по волшебству, а хотя, о чем это он, так оно и было, появился небольшой проём. — Лезь, — кивнул Элиотт, подхватывая Луку за талию и помогая забраться туда, следуя за ним. Спустя мгновение парни оказались в просторном, практически пустом кабинете, свечи на канделябрах загорелись в тот же миг, как они ступили на пол. — Что это за место? — поднял в удивлении брови Лука, глядя на карту и понимая, что там больше нет ни его имени, ни имени Элиотта. — Ну-у, — протянул Демори, — если честно, не знаю. Я обнаружил его пару лет назад и с тех пор прихожу сюда, когда хочу побыть один. — Ага и именно поэтому тащишь сюда за собой людей, — закатил глаза Лука, проходя вперед и, не обнаружив ни одного стула, усаживаясь на единственный стол в центре комнаты. — Это была экстренная ситуация, — фыркнул слизеринец, смущенно добавляя: — ты первый. — Что? — Лалльман непонимающе посмотрел на него. — Ты первый, кого я сюда привел, — неловко пожал плечами Элиотт, прокладывая путь к столу, на котором расселся Лука. — И что-то я не слышу слов благодарности за спасённую палочку и... твою наглую задницу, — настроение Демори резко сменилось, и на его лице появилась самодовольная ухмылка. Лука вдруг забыл все слова на свете, когда по обеим сторонам от его бёдер расположились широкие ладони слизеринца, а сам Элиотт, встал между его ног, сокращая нежеланную дистанцию. Луке срочно нужно было отвлечься, потому что он абсолютно точно вот-вот сорвался бы и набросился на Элиотта, как изголодавшийся зверь. — Я думал ты меня ненавидишь, — Лалльман занял оборонительную позицию, отклоняясь немного назад и заглядывая в глаза семикурсника. — Ненавижу? Ты серьёзно, Лука? — комната наполнилась смехом Элиотта. — Да! Все нервы мне вытрепал, змеюка, — гриффиндорец толкнул Элиотта в плечо и состроил обиженную мордашку. — Глупенький, я же просто пытался привлечь твоё внимание, — взгляд Демори в ту же секунду смягчился. — Я в буквальном смысле слова бегал за тобой, а ты постоянно отталкивал меня, — Элиотт поджал губы. — Подкаты у тебя так себе, конечно, — покачал головой Лука. — В следующий раз старайся лучше. — И когда я смогу себе позволить следующий раз? — Демори посмотрел с надеждой во взгляде. — Сейчас, — выдохнул Лалльман и почти сразу же почувствовал, как губы Элиотта прижались к его шее. — Хорошо, надеюсь тебе понравится на этот раз, — слизеринец начал с остервенением выцеловывать шею Луки, не заботясь о расцветающих на ней багровых засосах. Руки Элиотта зарылись под чёрную толстовку гриффиндорца, наконец получая разрешение коснуться там, где еще никто, он уверен, его не касался, точно не так. Но интерес взыграл над Элиоттом. — Это ведь был твой первый поцелуй? — произнес Демори, отрываясь от своего занятия, немного охрипшим от охватившего его возбуждения голосом. Лука разочарованно вздохнул, когда его шеи перестали касаться горячие и влажные губы семикурсника. — Нет, я же говорил уже, — он решил позлить Элиотта, при этом не сдерживая смешок. — Маленький врунишка, — прошипел слизеринец на ухо Лалльману, легонько покусывая его мочку, а одной рукой ловко прижимая к себе ближе за задницу, так, чтобы Лука почувствовал его возбуждение. — Я повторю вопрос еще раз... — он не успел договорить, когда услышал, как с губ Лалльмана слетел тихий стон. — Первый, первый, — моментально сдался Лука, почувствовав уже вставший член Элиотта, упирающийся ему пах. В штанах самого гриффиндорца ситуация была не лучше. — А сейчас заткнись и продолжи то, что начал, — сказал он, стягивая с себя толстовку и откидывая голову назад, приглашая. Удовлетворенный ответом Демори с удовольствием вернулся губами к разгоряченной коже пятикурсника, собираясь зацеловать каждый открывшийся ему сантиметр. Лука становился настолько податливым в руках Элиотта, что тот готов был скулить. Наконец ему удалось пробить стойкую оборону Лалльмана, заставив его растаять от одного лишь касания, а может даже взгляда. Этот мальчишка слишком долго сводил его с ума, и Элиотт больше не собирался упускать свой шанс. Лука, сидящий на этом столе, полуобнаженный с запрокинутой головой, прикрытыми глазами и прикушенной в попытке сдержать стон губой — лучшая картина, которой Элиотт готов любоваться вечно. Он хотел бы запечатлеть этот момент на подкорке сознания, но догадывался, что впереди их ждало нечто более крышесносное. Поэтому парень прилагал все усилия, чтобы доставить младшему удовольствие. Когда ладонь Элиотта пробралась в боксеры и накрыла возбуждение Луки, бедный Лука выгнулся так, что ему позавидовала бы любая балерина. Его рот приоткрылся в немом стоне, а каждая клеточка тела напряглась в предвкушении. — Эл... Элиотт, — задыхался Лука, — сними с себя эту чертову футболку, мне... м-мм, — он широко раскрыл глаза, когда рука Элиотта сжала его член у основания, — мне нужно... — Что тебе нужно, малыш? — Элиотт ни на секунду не прекращал движений, постоянно наращивая темп. — Скажи. — Мне нужно касаться тебя, хочу чувствовать тебя сильнее, — взмолился Лалльман, и Элиотт отстранился, чтобы выполнить просьбу. Избавившись от футболки, слизеринец навалился на младшего всем телом, чувствуя жар исходящий от него, а потом, не выдержав, стянул штаны и боксёры Луки, становясь при этом на колени. Он недолго полюбовался твёрдым, уже влажным от предэякулята членом Луки, очевидно смущая того, и легонько провел языком по всей длине, обхватывая головку губами, глядя в глаза снизу вверх. Если до этого Лука пытался сдерживать себя, то на этом его полномочия были окончены. Лалльман инстинктивно зарылся рукой в и без того растрепанные волосы Элиотта и толкнулся в жаждущий, приоткрытый для него рот. В этот день он испытал очень много новых ощущений. Лука чувствовал, что не продержится долго. А Элиотт покорно принимал каждый толчок Луки и наслаждался тем, как одна рука Лалльмана сжимала его чёрные как смоль волосы, направляя, а другая впивалась в плечо, на котором утром несомненно появится синяк. Очевидно это был первый минет для Луки, как собственно и для Элиотта в такой роли, но они быстро учились, действуя на автопилоте. Когда Лука находился уже практически на грани, Элиотт слегка втянул щеки и взял его в рот целиком, буквально вытягивая оргазм из Луки, при этом чувствуя, что сам вот-вот кончит. Но сначала он должен был довести до пика партнёра. И когда Элиотт еще больше насадился на член Лалльмана, тот с громким стоном схватил слизеринца за волосы, пытаясь оттащить, но Элиотт не позволил этого сделать. Он хотел забрать у Луки все до последней капли. Лука прекратил свои попытки и просто отдался этому дурманящему чувству, изливаясь Элиотту в рот и с силой прикусывая собственную щеку изнутри. Элиотт кончил следом, под сладостные стоны гриффиндорца, испытывающего, по всей вероятности, самый сильный оргазм в своей жизни, до мерцающих звёзд под опущенными ресницами. Они немного посидели в таком положении, потихоньку приходя в себя. Элиотт неуверенно поднялся и обхватил младшего за талию, прижимая к себе. Когда Лука наконец разлепил ресницы, то посмотрел на Элиотта самым нежным взглядом, а затем втянул в долгий поцелуй. — Зря... — выпалил он, отрываясь от Элиотта, заставляя того застыть. Неужели жалел о случившемся? Неужели ему не понравилось? Неужели ненависть никуда не исчезла? Все эти вопросы пронеслись в голове слизеринца, тут же добивая его. — Зря я от тебя бегал, — добавил спустя несколько секунд Лука, вызывая судорожный вздох облегчения у Элиотта. — Придурок, — возмущенно произнес Демори, — я чуть не умер только что. — Прости. Прости и за то, что в прошлый раз назвал тебя скользким и противным. Я не хотел тебя обидеть, я просто боялся.. — Лука опустил глаза в пол. — Не стоит извиняться, я сам виноват, да и ты меня тоже прости, что вёл себя так, — Демори обхватил пальцами подбородок пятикурсника, заставляя посмотреть на себя. — Но чего же ты боялся, мой храбрый львёнок? — Влюбиться, — Лука поджал губы. — И как успехи? — усмехнулся слизеринец, потрепав младшего по волосам свободной рукой. — Знаешь, твой трюк с исчезновением сработал, я не спал ночами и думал все время о тебе. А ты будто пропал... Подожди, — Лалльмана вдруг постигло озарение, — ты что всё это время прятался тут? — Ну-у-у, я... Да, большую часть времени я проводил здесь. Не хотел никого видеть. Не хотел надоедать тебе своим видом, но когда увидел тебя сегодня на ужине, понял, что если так будет продолжаться, я просто сойду с ума и начну лезть на стены. Ну, или убивать, — сверкнул глазами Элиотт. — Я тоже. Я тоже думал, что сойду с ума, если не поговорю с тобой, — согласился Лука. — То есть, ты хотел только поговорить со мной? — хмыкнул Демори. — И за всё это время даже ни разу не представлял, как целуешь меня в каком-нибудь тёмном, укромном уголке Хогвартса? — О-о-о, я и не такое себе представлял, — мечтательно протянул Лука, а потом резко прикусил свой никчёмный длиннющий язык. — Чёрт, ничего не говори! Не смей даже! — Ага! — победно воскликнул Элиотт. — С виду такой скромняга, а на деле, — слизериниц провел языком по нижней губе парня и легонько прикусил её. — Да пошел ты! — смущенно пробормотал Лука. — За тобой, хоть на край света, — театрально вздохнул Демори. — Но, кстати говоря, нам бы пора вернуться, скоро рассвет, — грустно продолжил он. — Пойдем, я тебя провожу, — сказал Элиотт, протягивая Луке его одежду.

***

Поспать удалось всего полтора часа, но проснувшись, Лука чувствовал себя как никогда хорошо. Элиотт настоятельно провел его до самого портрета Полной дамы, поцеловал в уголок губ на прощание, и Луке еле удалось впихнуть ему карту Мародёров, чтобы тот без проблем добрался до подземелий. Ян заметил очевидную перемену в настроении Луки и, прищурившись, спросил по дороге в Большой зал: — Ты чего это светишься, как будто шаровую молнию проглотил? И какого хрена натянул шарф? Ты же вечно кричишь, что он тебя душит. Лалльман отмахнулся от друга, предпочитая не палиться так сразу. Да и не скажет же он, что вчера его душил кое-кто другой и теперь этот шарф — вынужденная мера. А еще он не знал, как поведёт себя Элиотт в присутствии других людей. Кто они теперь друг другу? Но любые сомнения развеялись, когда посреди завтрака дверь вдруг распахнулась и в зал впорхнул Элиотт, собирая удивлённые взгляды и направляясь прямо к гриффиндорскому столу. Ян пихнул Луку в плечо, чтобы сообщить о приближающемся недруге, коим он считал Элиотта. И нужно было видеть вытянутое от удивления лицо Казаса, когда слизеринец опустился на лавку возле Луки, приобнял того за талию и оставил мимолётный поцелуй на щеке. — Доброе утро, львёнок, — сияя улыбкой, проговорил Демори, достаточно громко, чтобы остальные студенты обратили внимание на странное действо, развернувшееся за столом Гриффиндора. Щеки Луки тут же покрылись румянцем. Он не ожидал, что Элиотт вот так сразу решит раскрыть их... отношения? Или как это назвать? — Ну, Элио-о-отт, — Лалльман закатил глаза на прицепившееся к нему ласковое прозвище. Оно нравилось ему, но не при людях же в конце концов! Элиотт на это лишь крепче обнял гриффиндорца и уткнулся ему в плечо. — Ты же никогда не ходил на завтраки? — чуть слышно спросил Лука. — Раньше у меня не было повода, — Демори просто пожал плечами. — Что изменилось теперь? — Лалльман вскинул брови, будто и в самом деле не понимал. — Теперь я могу поцеловать тебя, — и в подтверждение своих слов, Элиотт коротко чмокнул гриффиндорца в губы, не обращая внимания на уставившихся на них в шоке ребят. — Не представишь нас? — Демори кивнул на охреневшего друга Луки. Лука и сам немного офигел, но приятно, в отличие от Яна. — А-а, да... Это Ян — мой лучший друг, — Лука неуверенно повернул голову к Казасу, состроив невинный вид, мол сам не в курсе, что происходит. — Ян, а это Элиотт... — Да я вижу, что это Элиотт, из-за которого ты... — Казас не успел договорить, так как перед ним возникла ладонь слизеринца. — Парень Луки, — самодовольно заявил Демори. — Надеюсь, мы поладим. — Это вряд ли, но попробовать можно, — вздохнул Ян. — Только вздумай обидеть Лулу! — Боже, час от часу не легче, — проворчал Лука, закрывая лицо руками, делая вид, что его здесь нет. — Лулу? — ухмыльнулся Элиотт. — Да этот Лулу сам кого хочешь обидит, — рассмеялся парень и начал щекотать Лалльмана в области рёбер, чтобы тот открыл лицо. — Правда, малыш? — Ты просто невыносим! — тот попытался увернуться от ловких пальцев. — Спасибо, Ян. Мало мне было львёнка... — Да брось, сам же небось кайфуешь, когда он тебя так называет, — подшутил Ян, заставляя Луку еще больше покраснеть. — Теперь хотя бы понятно, зачем тебе понадобился шарф. — Ой, всё! — Лука подорвался из-за стола, и ушел гордо задрав голову, оставляя смеющихся Казаса и Демори. Он ловил на себе завистливые взгляды девчонок, ведь многие из них отдали бы все, чтобы оказаться на его месте. Спустя минуту Элиотт догнал Луку в коридоре, затащил его за одну из статуй и прижал к стене. — Далеко собрался, котёнок? — хитро спросил слизеринец, взлохмачивая волосы Луки. — Подальше от вас придурков! Львёнок, котёнок... Что дальше? — Лука отвернул лицо, всем видом показывая, что обиделся. — Ну признай, что тебе это нравится, признай, — Элиотт упирался носом в щеку Луки, нежно потираясь. — Просто ты такой хорошенький и милый, что я не могу сдержать себя. — Нравится, — сдался Лалльман. — Но только не в присутствии половины Хогвартса, ради бога! — Хорошо, я приму это к сведению, наверное... — согласился Элиотт и добавил чуть тише: — А теперь будь добр, поверни своё прекрасное личико ко мне и поцелуй своего парня. — Вообще-то, ты не предлагал мне стать твоим парнем, — гриффиндорец пожал плечами. — Лука Лалльман, — Элиотт заключил лицо младшего в свои ладони и повернул к себе. — Ты... Самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал. Я влюбился в тебя с первого же взгляда, и с тех пор моё сердце занято только тобой. Ты готов стать моим парнем? Лука даже перестал дышать, он повержено смотрел на Элиотта. Львёнок не ожидал услышать такого признания, по крайней мере не так скоро. Но Демори устал держать все в себе. Ему хотелось кричать о своих чувствах к Луке буквально на каждом шагу. Чтобы все знали, что теперь он самый счастливый парень на свете. — Да, да, да, — закивал Лалльман, чувствуя как в уголках глаз начинает скапливаться влага. — Я буду очень рад стать твоим парнем, Элли, — Лука настолько растрогался, что сам не заметил, как только что назвал Демори. — Элли? Мне чертовски нравится как это звучит, — искренне улыбнулся Элиотт и запечатлел нежнейший поцелуй на искусанных, но мягких до невозможности, губах Луки.