Над пропастью в чертополохе

Тишина. Абсолютная, непроницаемая и холодная тишина была первым признаком того, что Кас Новак мертв. По крайней мере, сам он думал именно так. Мурашки в затекшей руке и далекое уханье совы сообщили ему об обратном. Открыв глаза, Кас увидел длинный ряд высоких окон больничного крыла. Вид казался до тошноты знакомым. Невероятная мысль о том, что все прошедшие месяцы были лишь сном, а стычка со слизеринской шайкой Холдера случилась лишь пару часов назад, показалась одновременно заманчивой и ужасной. Поднявшись, Кас осмотрелся. Кто-то переодел его в белую больничную одежду. Все кровати рядом с ним были пусты и идеально застелены. Поднявшись с постели, Кас взял с тумбочки свою волшебную палочку и тихо вышел в коридор. Пустой замок был тих и холоден. Факелы в коридорах уже погасили, так что путь хаффлпаффцу освещали лишь квадраты падавшего из окон света. Почти идеально круглая луна зловеще светила на темном небе. Полнолуние. Это была первая мысль, создавшая на глади еще не проснувшегося сознания легкую рябь. Перед Рождеством луна была намного меньше… Рождество… Словно вспышку, Кас увидел чью-то фигуру на занесенной снегом веранде. Кто-то говорил об ураганах… Ерунда какая-то. Кас пытался понять, почему его не удивило, что он не в своей спальне. Почему он должен болеть, что должно его мучить?.. Он должен беспокоиться о ком-то… Дин. Просто нужно найти Дина. Лестница, коридор, потайной проход и, наконец, Кас стоит перед портретом, скрывающим вход в гостиную Гриффиндора. - Рождественские саламандры, - громко произнес Кас. Это был последний известный ему пароль гриффиндорцев. Вздрогнув, Полная Дама на портрете открыла глаза и принялась всматриваться в темноту. - Молодой человек, вы знаете, который час? Ученикам не положено находиться в коридорах так поздно! – визгливо запричитала она. – Кто это? Фробишер, ты опять бродишь по ночам? - Больше не повторится, обещаю, - тихо ответил Кас, мысленно поблагодарив неведомого ему гриффиндорца Фробишера. - Ладно, входи, - зевнула Полная Дама, и портрет отъехал в сторону. В гостиной было темно, в догорающем камине умирали последние искры. Бесшумно поднявшись в спальню мальчиков, Кас толкнул дверь и вошел. Пробежав взглядом по пустым кроватям с поднятыми пологами, он ощутил, как паника сдавливает его виски. Не понимая, что могло произойти с Дином, Кас спустился в гостиную. Блуждая взглядом по темным очертаниям мебели, он вдруг замер. Ошибочно решив, что в гостиной никого нет, теперь Кас заметил маленького мальчика, неловко свернувшегося на кресле. Будто момент из сна, перед глазами Каса мелькнула похожая картина – темная гостиная и ребенок, уснувший на диване. Кас подошел к ребенку и легонько тронул его за плечо. Подскочив, мальчик открыл сонные глаза. Его маленькое, с тонкими чертами и чуть вздернутым носом лицо показалось Касу знакомым. - Тише, я не хотел тебя напугать, - быстро сказал Кас. Мальчик кивнул. – Ты не знаешь, где Дин Винчестер? Шестикурсник, капитан сборной… - Я знаю Дина, - перебил Каса мальчик. - Ты ведь Кас Новак, хаффлпаффский ловец? Я не ошибся? - Да, это я. - С Дином случились неприятности, - взволнованно зашептал маленький гриффиндорец. - Когда его привели, профессор Аластар сказал, что он не должен выходить из башни… - Аластар? - Да, он из Министерства, временно замещает профессора Сингера. Дин кричал, что они не имеют права удерживать его тут, но профессор запер его в спальне, и они долго что-то выясняли, а потом стало очень тихо, - со скоростью новой метлы заговорил мальчик. - Было так страшно, когда они ругались! Кроме меня был еще Джейк Талли, и профессор сказал, что мы должны немедленно сообщить ему, если Дин попытается уйти или кто-то придет к нему. Но никто не приходил, были только я и Джейк… А вечером профессор Аластар опять пришел, с профессором Артефулом. Мы уже легли спать, а тут слышим - что-то падает. Потом к нам залетел Дин, будто сумасшедший, и сказал: «Если придет Кас Новак, пусть ищет Габриэля!», вот так он сказал. А потом профессор Артефул - ты представляешь, профессор Артефул! – метнул в него каким-то заклинанием, прям за секунду, и Дин упал. Они его унесли, приказав нам ничего никому не говорить. Мы решили, что слово гриффиндорца все-таки важнее, чем профессорское, и договорились с Джейком, что будем по очереди ждать тебя тут. А сегодня ты пришел. Выговорившись, мальчик выдохнул. Кас стоял, не в состоянии произнести ни слова. Секунду он смотрел в глаза гриффиндорца, в которых отражался свет его волшебной палочки, а затем бросился к портрету. Уже на выходе он обернулся и быстро спросил: - Как тебя зовут? - Самандриэль Мэтт. Можно просто Мэтт. - Спасибо, Мэтт. С чувством выполненного гриффиндорского долга, первокурсник кивнул. Более не мешкая, Кас скрылся в проеме. Закутавшись в мантию, Мэтт пошел в спальню. Он впервые чувствовал себя вовлеченным во что-то важное и явно протестующее школьным правилам. *** Сегодня путь от гриффиндорской гостиной до подвалов показался Касу неимоверно долгим. Аластар заменяет Бобби? Артефул оглушает учеников заклинаниями? Дин, который прежде был не в состоянии даже стоять рядом со слизеринцами, просит Каса искать Габриэля? И почему его увели из больничного крыла? Но самым главным было даже не это. Кас понимал, что что-то произошло на Рождество, чего он не в состоянии вспомнить. Стоило ему напрячь свою память, как сознание заслоняло чувство пронизывающей боли. Тяжело дыша от быстрого бега, Кас наконец добрался до ведущих в подземелья дверей. Где находится гостиная Слизерина, он знал лишь примерно. Слизеринцы всегда появлялись с левой стороны коридора – туда же решил идти и Кас. Двигаясь в шатком ореоле света своей палочки, хаффлпаффец миновал несколько дверей и светившиеся неприятным зеленым светом доспехи. Оглядываясь по сторонам, он не видел ничего, что могло бы служить проходом. Откуда-то донесся едва уловимый звук шагов. Быстро погасив палочку, Кас замер у стены. Кому из слизеринцев могло понадобиться выйти так поздно? Шаги стали громче. Кас приготовил палочку – именно в этот момент он осознал, что теперь придется жить по законам военного времени. Наконец из-за ближайшего поворота появился человек. Он тоже не желал быть обнаруженным и шел с погашенной палочкой. Кас не мог понять, прячется ли слизеринец просто так или знает, что может встретить здесь кого-то. Поравнявшись с Касом, неизвестный, не останавливаясь, прошел дальше. За ним тянулся едва уловимый шлейф странного запаха, напоминающий жженый сахар. Что-то неимоверно знакомое… - Габриэль? – помимо воли прошептал Кас. Если он ошибся, это могло ему стоить многого. Вспыхнул яркий свет. Щуря глаза, Габриэль Ридер поднял палочку. - Кас! Я знал, что это ты тут ошиваешься! – торжествующе воскликнул слизеринец. - Откуда? – только и смог спросить Кас. - Видел, там доспехи стоят? На них вчера обнаруживающие чары пришлось наложить. Винчестер как знал, что тебя сюда понесет. - Я ищу его! Гейб... - Да я знаю, умолкни только, - шикнул Гейб, оглядываясь по сторонам. – Нечего тут стоять столбами, пошли. Да, ну у тебя и видок… Как ты? - Нормально… - Нормально, - передразнил слизеринец. - Ты ведь ничего из последних событий не знаешь, спящая красавица? Кас отрицательно покачал головой. - Винчестера почти сразу после пожара заперли в подземельях – слишком много он требовал… «Какого пожара?» - едва не спросил Кас, но тут же у него перед глазами пронесся каскад воспоминаний: запертые двери, падающие балки, языки пламени, цепляющиеся за его мантию… Он пытался уцепиться за этот промежуток памяти, но видение тут же померкло. Габриэль не заметил замешательства Каса. - Мы тогда нашли двоих – мать и дочь Харвеллов. Обе были без сознания, но вроде живые. Мы вытащили их на улицу. Бальт сказал, чтоб я позвал кого-то, а сам пошел внутрь, искать тебя и остальных. Но звать никого не пришлось. Не успел я отойти, как появились два типа в черных мантиях и Захария – они, оказывается, всю ночь гуляли в «Сломанном помеле». И ведьмы еще с ними были, две такие страшные тетки, как магглы ведьм рисовать любят... Они к Харвеллам кинулись, а мы с Захарией и этими типами пытались огонь гасить… Только фигня это все. Там, может, и не Адский огонь был, но что-то около того, потому-то не гасло ни черта. Я видел, как откуда-то сбоку вышли Бальт с Сингером, оба черные, как гриндлоу, а вот дальше… Знаешь, Кас, я четко видел, как он оставил Сингера тем ведьмам и пошел на задний двор «Котла», - совсем понизив голос, прошептал Гейб. Кас слышал, как он судорожно сглотнул, - но нашли его под завалами на первом этаже. - Нашли? Ты хочешь сказать… - Да, Кас. Каса будто окатило холодной волной. Бальтазар погиб. Как это могло произойти? Бальтазар, вечный остряк и гуляка, циничность которого могла сравниться лишь с его преданностью друзьям, он просто не мог умереть! В это было невозможно поверить. Невнятные воспоминания и чьи-то крики вновь наполняли сознание Каса. Лишь теперь он заметил темные синяки, залегшие под глазами Гейба, его непривычную мрачность и грубую колкость. Бальтазар был его лучшим другом, и никто не мог сказать наверняка, какие планы теперь строила эта слизеринская душа. - Мы пришли, - сказал Гейб, остановившись перед неприметной дверью. Они ушли в подземелья довольно глубоко. Здесь было холодней, чем в коридоре у Слизеринской гостиной, и едва уловимо пахло тиной, - это старый класс Зельеварения. Его использовали еще при Мэрлине, а теперь тут хранят всякий хлам. И неугодных гриффиндорцев. - На нем есть сигнальные чары? - Нет. Но Артефул сделал так, что открыть его можно только снаружи, старый дьявол. Не обратив внимания на перемену мнения Гейба о собственном, еще не так давно обожаемом, декане, Кас поднял палочку. - Алохомора! С воющим скрипом дверь медленно открылась. Холод коридора наполнил пыльный запах спертого воздуха. Кас вошел первым, и темнота тут же обступила его. Разобрать, каких размеров класс, было невозможно. Запахи плесени, старой древесины и, почему-то, речной воды смешивались в удушливой композиции. Различая в свете палочки очертания плотно составленных парт и шаткие горы котлов, Кас медленно двигался в темноту. Дойдя до дальней стены, он уже решил, что Гейб ошибся дверью, но вдруг замер на месте. Дин спал, прислонившись к стене, неловко склонив голову. За его спиной висело потрепанное знамя Хаффлпаффа, неведомо откуда здесь взявшееся. Кас опустился на колени, беря ладонь Дина в свою. - Дин… Дернувшись, парень попытался прикрыть от света глаза, но тут же отдернул руку, узнав, кто перед ним. - Это ты, - с облегчением прошептал гриффиндорец. – Я знал, что ты придешь. - Ты ранен? - Нет, только спина затекла, черт бы ее побрал… Подавшись вперед, Кас обхватил плечи Дина, крепко прижав его к себе. Он целовал его лоб, виски, холодные щеки и губы, а Дин мог лишь молча принимать эти ласки. Он был совершенно обессилен. - Я не оставлю тебя здесь, - сказал Кас, помогая Дину подняться. Дин посмотрел своему спасителю в глаза. Его лицо было так близко, что Кас смог бы сосчитать веснушки на его щеках. Сердце Каса неприятно сжалось. Было что-то в этой бледности, в этих веснушках, в этом желании поддержать и чувстве ответственности… «И холод. Тогда было так же холодно», - вдруг подумал Кас. В его голове всплыло ведение – испуганный единорог скрывается среди деревьев… Парень, что лежит на грязном снегу… Эти веснушки… Нет, этого не могло быть. Он не мог заключить сделку, а Дин не мог умирать у него на руках. Это так же нереально, как то, что Бальтазар мертв. «Я убил его. Я убил его ради Дина». Резкая головная боль обрушилась на Каса, и он едва смог устоять от соблазна закрыть лицо руками. - Эй, ты в порядке? – спросил Дин, но Кас лишь покачал головой. - Идем. Нет в мире более недостойной доверия вещи, чем память. Сомнения и домыслы – истинные спасители совести. Но у Каса не было никаких сомнений в том, что он совершил.