Загадка дыры

Под такой яркий рассвет разгорается революция, любовь и искусство. Он горел, не сжигая, и в этом было что-то непостижимое, божественное. Человек может подделать природу — сделать у самолёта те же крылья, что у птицы; искусственную кожу; эхолокацию, как у летучих мышей. Но такой яркий золотой свет может получится, только если посветить на волосы Джорно Джованны, а хуй он даст вам посветить на свои волосы… Джоске смотрел на рассвет, стоя спиной к камере. — Як же гарна Україна! — Джоске как бы с трудом отвернулся от прекрасного вида. — Так нет, это не дело! — Что такое, Джоске? — Смотрели «Человеческую многоножку»? — Да. — Короче, мутим такую же, только вертикальную. — Чё? — Хуй через плечо. Коичи слишком низкий, бери его на руки, чтоб камера была на уровне моего лица и не отлипай от его задницы, пока мы снимаем, ясно? — Почему бы просто не отдать камеру Окуясу? — Потому что даже в порнухе операторская работа будет выглядеть лучше. Будет штативом. Окуясу посадил Коичи себе на лицо, и они зашли в школу. — Сегодня мы поговорим с жертвами этого… Окуясу, присядь немного. Кхм… Короче, мы идём к Леоне. Нам известно, что под кляксообразной шапочкой Аббаккио-сана скрывается вмятина на черепе от вылетевшей из станка циркулярной пилы. После чего он начал думать, что состоит в пассионе, а Джорно Джованна хочет убить директора и его заместителя. Его словам нет цены, но тем не менее мы обязаны собрать как можно больше сведений. Итак, вот он! Джоске постучал в дверь класса труда для мальчиков. В ней было выпелено окошко, вместо дверного глазка. Преимущество такого окошка было в том, что вы одновременно могли увидеть, кто к вам пришёл, и послать этого человека нахуй, просто открыв его. Окошко открылось. — По башке себе постучи, блядь. — Аббаккио-сан, мы берём интервью по поводу случившегося инцидента… Леоне немного подумал, а потом деликатно заметил: — Коичи, нихуя ты за лето вырос, только вчера мне по колено был… — Аббакио-сан, сейчас уже конец зимы… И я просто на руках Окуясу. — А-а… Ладно, Леонид Каневский, проходи. Леоне прошёл к одной из парт и начал свой спич: — Я вот что хочу сказать, элли ди в штанах… — Меня зовут Хигашиката Джоске. — Хащздщлбжувкйараоата Жоский, вот посмотри, это место Наранчи. А вот посмотри на место его соседа спереди. Что ты видишь? — Смачный хер на спинке стула. — Вот именно. Так во всех кабинетах, где он был. Даже в кабинете директора, — спинка кресла всегда была повёрнута к посетителю, так что Наранче не составило труда нарисовать на ней хуй. — Я очень сомневаюсь, что вся эта история с машинами — не вина Наранчи. — Однако Наранча отрицает это. К тому же, он признал другие свои проступки без колебаний. Неужели вы думаете, что он так стал бы отрицать свою вину при том, что его сняла камера видеонаблюдения? Тут что-то нечисто… — Какая камера, долбаёб? Это муляж. На настоящую ещё насосать надо. Аббаккио был спокоен, потому что сам не понял, что сказал. Это была сенсация. Джоске прошептал, обернувшись к камере: — Даже крейзи даймонд не починит наш бюджет. От шока Окуясу Ниджимура упал с лестницы и пёрнул.

***

Учитель информатики Мелоне занимался своими обычными делами по взлому Пентагона, выводом средств в оффшоры, написанием программ для сервера в майнкрафте и ещё многими другими, когда к нему в кабинет вошёл Джоске и выросший Коичи. — Я штатив, — пропыхтел Окуясу, оторвавшись от анала Коичи. — У тебя хорошо получается, — заметил Мелоне, который ещё и разбирался в околокомпьютерной теме. — Авэ стив жопс. Мы бы хотели проконсультироваться. Джоске подал флешку Мелоне, и тот вставил её в свой навороченный суперкомпьютер, который умел чуть ли не детей делать. Включили видео с Наранчей. — Директор утверждает, что это главное доказательство по делу Наранчи. Но недавно мы выяснили, что у нас нет камер вообще. Что вы думаете по поводу этого видео? — Это фото софт. — Вы уверены? — Конечно, я сам это сделал по поручению директора. Только он просил никому не говорить, но у меня есть его пароль от Одноклассников, — Мелоне наклонился к Джоске и прошептал: — я с его аккаунта лайкаю гей-порно, поэтому оно у него всё время в рекомендациях. Он ваще не понимает, что происходит. — Ржака. Парни вышли из кабинета. Вот так и появилось неопровержимое доказательство невиновности Наранчи.

***

— Итак, мы получили доказательство невиновности Наранчи и тот старый хрыч свалил, так что мы снимаем. — Джоске пригладил волосы, и довольно улыбнулся. — Наранча сказал, что будет ждать нас здесь, на этой роковой парковке. Он опаздывает. Пойдёмте поищем его… Наранча корячился на кортах за пожарной лестницей. Заметив Джоске, он пришёл в ярость и покраснел от смущения. — Жоске, да ты заебал, выключи всю хуйню, дай посрать нормально! — Бля, звиняй, бро! Коичи, камеру выключи! Съёмочная команда отошла к парковке и подождала Наранчу пару минут. Тот, подойдя, выложил всё как есть: — А чё вы хотели? Туалета нет, в столовой говном кормят, так что у кого диарея, у кого запор. Все сюда ходят. — Да мы ничего… Просто не ожидали, — успокоил Джоске. — Всё ок, я тож тут дела делаю, — сообщил Окуясу. — В общем, Наранча, едем в суд доказывать твою невиновность. — На чём? Все машины в хуях. И автобусы тоже. — А? В смысле? — Ты чё, не знал? Автобусы тоже изрисовали. Я уже вышел из возраста сперматозоида, так что ехать в чьей-то залупе не намерен. Решили пойти пешком. Шли, шли и дошли до распутья трёх дорог с камнем-указателем. Коичи прочитал указания вслух, чтобы не утруждать остальных интеллектуальным трудом: — Направо пойдёшь — попадёшь в суд, налево пойдёшь — окажешься в коттеджном посёлке Новые Вешки, прямо пойдёшь — ну хз, у вас что, гугл карт нету? Парни повернули направо и пришли в суд. Началось заседание. — Наранча Гирга, — произнёс судья, с невероятными волосами цвета розовой коровы и накрашенными фиолетовым губами. — Вы утверждаете, что снятое видео — фотошоп? — Хали гали сапоги сандали! Отскочим поборчим! О чём лясим трясим? Не кипишуй малой! Шакала включил, — туманно отозвался Наранча. — Отвечайте по делу, иначе оштрафую за неуважение к суду. — Суд — это базар, где торгуют свободой, не зная её цены. — По фактам, — признал судья. — Но в тюрьму ты сядешь. Тогда Джоске встал, не в силах терпеть несправедливость. Но проблема была в том, что ему было нечего сказать, поэтому он выдал это: — Честно говоря, по моему скромному мнению и, не желая обидеть никого в зале суда, чье мнение отличается от моего, но все же, рассматривая этот вопрос с другой точки зрения, в то же время, не опротестовывая ничью позицию, и, стараясь быть обьективным, а также принимая во внимание все без исключения аргументы других участников обсуждения искренне полагаю, что я целиком и полностью забыл нахрен, что хотел. Судья запутался в речи Джоске, поэтому на всякий случай всё-таки предоставил следующее условие снятия обвинений с Наранчи: — Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Наранча приуныл. — Я что, диливери клаб? Как я приду и принесу им что-то, если они сами не знают что? — Хрена, ты недалёкий Наранча! — Заткнись, Окуясу, сам не лучше. — Остудил друга Джоске. — А нам, Наранча, нужен преступник, которого они сами не могут найти. В это же время где-то неподалёку Рохан снова вёл себя как су4ка. Фоткал, как Наранча срёт (не то чтобы он рисовал подобную мангу, но всё может пригодиться), а особое внимание уделял расследованию поганого Хренашикаты Джоске. «Что за пиздец у него на голове?» — думал Рохан. Но почему бы не спросить у него лично?