Загадка дыры

Так уж случилось, что Рохан сидел на порнхабе и ебал руку. Как так случилось вам расскажет трэшсмэш, научпопайте на здоровье. Ну, а мы люди православные и соответственно секса не существует, а от дрочки можно ослепнуть, это точно. К счастью для Рохана, он родился в Японии и был другой веры, поэтому зрение у него было хорошее, несмотря ни на что. Но были и минусы: Рохан жил в одной стране с Хигашикатой Джоске. Поэтому, закончив рукоблудить и находясь в том состоянии между чувством вины за грязное дельце и эйфорией, он краем глаза заметил, что забрёл на радикально другой полюс сайта. Понял он это по названию видео, попавшегося ему в рекомендациях. «Допрос унитаза о краже говна». Японки, фетиш, любительское, парни (соло), колледж, кастинги. Рохан открыл профиль порнозвезды под псевдонимом Моника ля Секс, а в электронном дневнике значившаяся Хигашикатой Джоске. «Унитаз признался в краже говна» «Наказываю унитаз за кражу говна» «Подаю в суд на унитаз за кражу говна» «Простил унитаз за кражу говна» «Передаю унитазу пакет акций на говно» Рохан листал всё ниже и ниже, а брови его ползли всё выше и выше. «Охуеть, эпопея. Вот чем занимаются современные подростки. И что за странная причёска? Сейчас так модно?» — с ноткой грусти подумал Рохан, но листать продолжил. Так он наткнулся на видео, помеченное жёлтой плашкой «ждёт критики». В комментариях была короткая форма для заполнения с пятибалльной шкалой оценивания и коротким комментарием. Рохан немного опешил: его несказанно удивило, что кто-то хочет критики для истории про секс и говно. Однако Рохан был добросовестным пользователем фикбука порнхаба, поэтому приступил к заполнению. Для идеи он поставил 5/5, сюжету 4/5, персонажам 1/5, языку 1/5, а в комментарии коротко и лаконично выразил мысли знаменитой цитатой: «Завершить всю эту бредятину можно только известным стишком-пирожком: Искусствоведов группа тихо Восторженно глядит на холст. И вдруг один, седой и строгий, Отчётливо сказал: «Говно!» Так Рохан, сидя с членом в одной руке и мышкой в другой, родил идею о том, что с помощью Хигашикаты Джоске можно создать неплохую детективную эпопею и, возможно, наладить личную жизнь; кроме того подарил миру критику в виде стишка-пирожка. Так что на следующий день он уже приобрёл баллончик краски и выяснил, где учится печально известная Моника.

***

История подошла к концу, но Рохан не испытывал удовлетворения от готового сюжета, невероятных приключений и сказочных открытий в области мифологии Новых Вешек. Чтобы развеять неясную тоску, Рохан включил полюбившуюся с недавнего времени «Зиму» Вивальди. — Ты охуел? — прозвучало непонятно откуда. Рохан поморгал и решил, что ему послышалось. — Я говорю, ты охуел? Рохан, чертыхаясь, встал, отложил ручку и взял вместо неё шокер — на всякий случай. — Кто тут охуел? — угрожающе уточнил Рохан. — Ты, блядь, еблан тупой. С этими словами из окна второго (!!!) этажа, внутрь ввалился Джоске. Рохан, увидев знакомую прическу и вспомнив недавний, явно риторический, вопрос, пальнул по школьнику зарядом электричества. Тот тоже думал недолго, и в ответ швырнул в мангаку баночкой жигулей. — Ты охуел?! — спросили они одновременно. Джоске был явно нетрезв, что объясняло и нелепую попытку зайти в хату и баночку жигулей, которую мог пить только нетрезвый человек, ибо пить такую ссанину можно только если вы выпили всё, что разрешено законом. Рохан же был просто су4кой, потому что для реального преступника он вызвал бы ментовку, но Джоске, по его мнению заслуживал 10 ват тазера в печень. Почему? Рохан сам не знал. Что-то в его башке щелкало каждый раз, когда он видел черный навес, пахнущий за три километра лаком шварцкофф с фиксацией 5/5 — оценка, которую можно поставить только за идею. И щелкала, как ни странно, не ненависть, а гордость. — Кшбе Рхн, прив, — Джоске козырнул мангаке, который с трудом разобрал жигулёвский говор школьника. — Ты охуел? — Хигашиката Джоске, ты совсем спятил?.. — Рхн, под эту песню… Меня сбила машина… — В этом и прикол. — А ты тот ещё… П… Петро… Ся… Песян… Пето… Сяпет… Санэпидемстанция короче! На этом маэстро видеомонтажа умолк, поскольку его организм не выдержал нагрузки, которая требовалась, чтобы сказать слово «санэпидемстанция». Очнулся он на диване (наверняка дорогом и помпезном, это же диван Рохана). — Я не договорил, — сразу с места в карьер начал Джоске. К сожалению, в комнате никого не было и его слова остались неуслышанными. Тогда он пошёл в тот же рабочий кабинет Рохана, в который расчётливо залез через окно, справедливо полагая, что обнаружит мангаку именно там. И в этот раз он не ошибся. Рохан как-то встрепенулся, почувствовав на себе пристальный взгляд. — Невероятно! — едко сказал он, повернувшись в кресле. — Смотри, Хигашиката! Ты видишь баночку жигулей, случайно залетевшей в дом к человеку и тщетно укатывающейся в укромный уголок от страха быть выпитой до конца. Природа невероятна! — Иди ты… — буркнул пленитель жигулей. — Сам в меня шокером пальнул. — Зато ты протрезвел. А я ещё и на диван тебя уложил в качестве извинения. Плюс к этому, — Рохан тыкнул пальцем в лицо Джоске. — Я не хочу тыкать пальцем, но кое-кто влез в мой дом пьяным. — Так сегодня восьмое марта! — простодушно сказал Джоске, будто восьмое марта был не женским днём, а судным. — И чё? — не менее простодушно ответил Рохан. Джоске почесал затылок, отвёл глаза и промычал что-то, будто дальше фразы «так сегодня восьмое марта» он не планировал ничего объяснять. — Дак… Праздник же… Вот я и закинул за воротник… — Хм, а у тебя пизда между ног? — Нет. — Хм. А ты живёшь здесь? — Нет. — Тогда какого хуя ты тут устроил, clown? Джоске порылся в карманах и достал перьевую ручку. То ли она была от компании «Каждый день», то ли Джоске носил её с собой и в пир и в мир, но была она в таком уебанском состоянии, что ей годилось подписывать только новые законы в Госдуме. — Я, вообще-то, тебе подарок зашёл отнести, но поскольку был подшофе, то повёл себя, как свинья, — наконец объяснился Джоске. Тут у Рохана опять что-то щелкнуло. Особенно отчётливо щелкало при взгляде на ручку. «Он же милый глупый ребёнок, — прощелкало в его голове. — Дарит какую-то хрень подшофе, зато от всего сердца. И снимает всякую хрень, поэтому.» — У меня есть ручка. И получше. — Вместо всего этого сказал Рохан. Джоске расстроился. И даже не потому, что его подарок отвергли, а потому, что он лез на чёртов второй этаж к Кишибе Рохану, переступив через трезвость и гордость. Так что Джоске подошёл к Рохану, взял его ручку и сломал её. — Теперь у тебя нет ручки получше, еблан. Щёлканье в башке Рохана усилилось. «Лучше бы меня этот анонимный директор в дурку упёк. Укол бы от этой хуйни в башке…» Но Рохан, на самом деле, с каждым новым действием Джоске всё лучше понимал природу щёлканья. Это ломалась его гордость вслед за гордостью Джоске. Ему бы разозлиться и выставить наглого школьника из дома, но смутное чувство той тоски, которая гложила его раньше, сменилось на… — Пиздец. Джоске, эта ручка стоила больше, чем твой ебаный костюм с сексуальным силуэтом. Рохан не успел додумать, что же он там чувствует, потому что цена с пятью нулями не давала ему покоя для размышлений. Джоске, однако, состроил такое лицо, будто обиделся больше него. — Я потратил на эту ручку все карманные деньги! — по-детски обиженно сказал Джоске. Рохан тяжко вздохнул. На некоторых людей невозможно долго злиться. Он встал и порылся в ящиках. Джоске недоуменно изогнул бровь, но ждал молча. — Вот. С восьмым марта. — Рохан протянул ему сделанный на скорую руку шарж. Он, сам не зная зачем, нарисовал его сразу после того, как оставил отзыв на порнхабе. То ли на память, то ли рука машинально запечатлела вещь, которая вызвала у него эмоции. Джоске открыл рот, взял рисунок и стоял так, словно собрался съесть его. — Спасибо, — через минуту сказал он. Атмосфера вокруг них была странная. Рохан молча смотрел на порозовевшие от удивления и довольства щёки Хигашикаты, а тот даже и подумать не мог, что Рохан изволит своей дорогущей ручкой нарисовать его лицо. — Ну, можем чаю попить, — предложил Рохан каким-то хриплым голосом. — Я бы жигули допил, — Рохан сверкнул на Джоске глазами. — То есть, я предпочитаю зелёный чай с мелиссой. В заварке. — Как скажешь. Зайдя на кухню, Джоске растерялся. Живя с матерью, он привык, что везде лежит куча всяких примочек, пакетиков, ложечек, полотенчиков и прочего. У Рохана же была холостяцкая халупа, хотя и аккуратная. — Мда, — заметил он, нагло открывая шкафы для посуды и выставляя всё на столе. — Ты чего делаешь? — Я хотел просто зайти и отдать подарок, но меня до глубины души возмущает, что ты ешь, как монах в монастырской столовой. Ты же, блин, юный миллионер, мог бы хоть искусственную орхидею поставить где-нибудь. Джоске достал из холодильника недельные макароны, горчицу, майонез и вонючий фарш. — Так что ты делаешь? — Рохан не препятствовал, но очень беспокоился за сохранность всего, к чему прикасался Джоске. — Мы будем готовить праздничное блюдо! — Какое? Джоске озадаченно оглядел все, что ему удалось собрать. — Как это ты сегодня сказал? Пиздец? Вот его мы и будем готовить. Рохан фыркнул. Коту было ясно, что сердобольный Джоске не хочет, чтобы Рохан в женский праздник ел по-мужицки сурово — в холоде и одиночестве. Не ясно это было только самому Джоске, привыкшему просто помогать всем и вся, поэтому он глупо улыбнулся на реакцию Рохана. — И как его готовить, Гордон Рамзи? — Рохан прищурил глаза и прошёл к утвари из шкафчиков. — Эй, мы не будем устраивать ад на кухне! Под моим руководством мы создадим шедевр похлеще «Загадки дыры». Джоске подошёл к Рохану и взялся за пятилитровую кастрюлю. «И откуда она у него?» — подумал Джоске, смело заливая её водой. — Для начала соус! А ты можешь пока чай заварить. Этим Рохан и озадачился, решив, что чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не валялось пьяным на ковре перед рабочим столом. Кроме того, найдя нужный покой для дум, Рохан начал размышлять дальше над природой щёлканья: «Что же это? Стучит так… Вивальди не радует больше. И откуда эта тоска взялась? Неужели это оттого, что мне скучно без всей этой истории с хуями? Да-а, когда этот чёрный столб перестал мне глаза мозолить…» Рядом страшно забулькала пятилитровая кастрюля; Рохан недоверчиво посмотрел внутрь, и судя по всему они варили Волан де Морта. — Я видел такое в «Кубке огня». — Не бойся, это просто майонез. С горчицей. Смотря с каким энтузиазмом Джоске помешивает пять литров воды, майонеза и горчицы, Рохан снова фыркнул. Он бы так и ухмылялся, если бы Джоске не решил бахнуть макарон с фаршем. Потому что макароны решили бахнуть Джоске. — Бля! — успел крикнуть Джоске перед тем, как его и Рохана обдало с ног до головы «la pizdets'om». Как иронично. — Как иронично. — Сказал Рохан. — Как иронично. — Сказал Джоске. Все высказались? Всё, поехали дальше. — Ты что, не знал, что эта хрень может взорваться, если ты её нагреешь так сильно? — Твои сраные макароны неделю в холодильнике лежат. — И?! — Да они ледяные! И не варятся. — Сам ты, блядь, не варишь, дибила кусок! Ты хоть знаешь сколько стоит шмот… — Дымо-дымоход… — Пошёл нахуй!!! Рохан бы драматично хлопнул дверью, но кухню прикрывала только занавеска от насекомых. Поэтому он драматично хлопнул дверью в ванную. Там он разделся и залез под душ, потому что запах вонючего фарша перекинулся и на него. «Почему я не убил его… Почему мы вообще празднуем восьмое марта? — Рохан вопросительно посмотрел на свой, хоть и не отличающийся размером, но вполне имеющийся член. — Потому что кое-кто не успел на двадцать третье февраля из-за учёбы. — Сам себе ответил Рохан. — Всё у него шиворот навыворот. Дибил. И румянец у него дибильный. И голубые глаза тоже. И подарок. И не нужно мне его дибильное внимание.» У Рохана в голове так сильно защёлкало, что он выкрутил холодную воду на полную. А Джоске в грязной одежде и грустном настроении бежал в местный круглосуточный за наполеоном по акции. «Чёрт бы побрал его злой голос и сраную неуютную кухню», — зло думал он, стряхивая с купюры кусочек фарша и в очередной раз жалея сумасшедшего мангаку, неумеющего заводить друзей.