Загадка дыры

Не то чтобы голый Хигашиката Джоске и торт вызывали у Рохана прилив праздничного настроения, но именно так всё и было. Естественно, Рохан себе в этом не признался. — Ты чего разделся? — От моей одежды пасёт, как от козы, — спокойно ответил Джоске. — А ты чего писькой светишь? Рохан покраснел и пошёл за полотенцем. Джоске пошёл в ванну за ним, чтобы принять душ. Не то чтобы голый Хигашиката Джоске со своими прекрасными сосками, дибильным румянцем и дибильными глазами, вызывал у голого Рохана желание замутить старый добрый сунь-вынь, но именно так всё и было. И поэтому он не сразу понял, что Джоске бегал квартал и обратно в вонючей одежде за тортом вместо испорченного праздничного блюда. Торт был самый заурядный, не особо свежий, не особо дорогой, не особо вкусный. Но Рохан, пока ел этот несчастный десерт, забыл и про жигули, и про незаконное проникновение в дом, и про дибильность, и про щёлканье. Он был сломлен, обезоружен и побеждён. «Ладно, Хигашиката Джоске милый, — с гримасой недовольства признал он. — Возможно я просто хотел привлечь его внимание, поэтому вёл себя как су4ка, — добавил с гримасой отвращения. — Есть вероятность, что это щелкала моя гордость, потому что я не хочу, чтобы мне нравился человек с шизовой прической и дурацкими подарками», — с гримасой ужаса подумал он. — Ты чё, в немом кино сняться решил? Ебало попроще сделай. Джоске стоял в чём мать родила и утрамбовывал в полотенце упомянутую шизовую дребедень на голове. — Слушай, я тут себе ванну набрал, напиши с моего телефона мамке, что я домой не приду. Поздно уже, я тут переночую. С этим он вновь удалился, не дав ни секунды для возражений со стороны Рохана. Кхм-кхм… Однажды Эрнест Хэмингуэй поспорил, что напишет самый короткий рассказ, способный вызвать слёзы. «Я утонул в ванне. На ужин не жди.» Писатель выйграл в споре. — Если мать выгонит меня из дома, я перееду к тебе! — Воспитала порнозвезду на свою голову. Пусть расплачивается, — холодно заметил Рохан. Джоске вышел в роскошном махровом халате, благоухая тайваньскими маслами. Нагло рассматривая расслабленное после сладкого лицо Рохана, он сказал: — Из-за таких как ты всякие Одиссеи отправляют на смерть тысячи солдат. — Я польщён, что ради этого комплимента ты прочёл Гомера. Рохан действительно обладал такой красотой, которую опасно любить. Каким бы дибильным на самом деле не был Джоске, он прекрасно её понял, после дня проведённого вместе: гордые глаза, вострый нос, тонкие губы, плечи чуть сгорбленные, как у неопытных моделей на трудных показах, и, конечно, пальцы. Эта та особенная часть тела, которая кормит мангаку, и выдаёт в нём трудолюбивого человека: красноватые от частной работы и постоянных разминок, грубые, мозолистые, с неотмываемым пятном от чернил на мизинце правой руки, но неизменно изящные. Такая красота яркая, заманчивая, однако едва ли кто-то осмелится за неё бороться. Кроме дибилов, конечно. Джоске уже было сделал шаг, чтобы сбить спесь с мангаки. Но он не мог пошевелить и пальцем, пока тот ему не разрешит. — Что ты делаешь, Хигашиката Джоске? Я не позволял так нагло пользоваться моими вещами. — Но ты не запрещал. — Да, прости, я думал, что ты родился не в пещере и сам всё понимаешь. Они смерили друг друга взглядами. Джоске заметил, как дыхание мангаки участилось, а ногти нервно впились в полотенце. — Ты же хочешь, чтобы я подошёл. — Грубовато сказал Джоске. — Нет. — Тогда мне уйти? — Нет. Рохан старался не поедать глазами покрасневшие после ванны губы Джоске. Конечно, он не хочет трахнуть единственного человека, на чьё внимание он рассчитывал, когда занимался вандализмом. Быть такого не может. Ни за что на свете Рохан Кишибе не влюбился бы в человека, чей голос услышал в видео копрофильного характера. Великий мангака не мог полюбить идиота. — Я тебя ненавижу, Хигашиката Джоске. — Я ещё не пытался тебе понравится, — самоуверенно ответил Джоске. — Это потому что ты не умеешь лгать. — Зато ты лжёшь запросто, — кольнул его Джоске. — В чём же? — Ты ненавидишь не меня, а то, что ты способен хорошо относится к человеку, который наебал тебя на ставках. Рохан усмехнулся. Хигашиката Джоске иногда проявлял чудеса смекалки, если ему что-то нужно было от Рохана. От денег до секса. — Считай это подарком на праздник. — Как пожелаешь, Рохан. — Иди сюда. — Наконец, прозвучало долгожданное разрешение и Джоске, прорычав что-то вульгарное, впился губами в губы Рохана. Они быстро скинули с себя всё лишнее, попутно опрокинув многострадальный наполеон по акции и всё что было в зоне досягаемости брошенных полотенца и халата. Почему-то в этот момент привычная улыбка Джоске казалась такой непристойной, обгоняя и красные от ногтей мангаки следы на груди, и капли от смазки на животе, и даже вены на твердом члене. А всё потому, что он с этой же улыбочкой будет завтра заваривать кофе, чистить зубы и отсыпать нелепые комплименты. — Хватит лыбу давить, ебало треснет. — И какое выражение моего лица ты хочешь? С которым я хоронил своего деда или с которым я отпиздил Киру? Или с которым решаю тригонометрические неравенства? Или мы уже прекратим делать вид, что не замечаем твоего стояка на меня и мою «лыбу»? — С которым ты решаешь тригонометрические неравенства. Джоске надул щёки и заплакал, будто очень хочет срать, но не может. — Ладно, улыбайся дальше. Джоске улыбнулся ещё шире, когда рука мангаки уверенно приставила его член к недевственной дырке. — Ты не скучал без моего внимания. — Заткнись. Это было вчера и он был резиновый. Джоске послушно замолчал и резко толкнулся внутрь. Рохан раздвинул ноги шире и нагло улыбнулся. Джоске над ним был красный, с диким взглядом, рычащий что-то, до боли сжимал запястья Рохана, прижатые над головой, второй рукой удовлетворял мангаку спереди. Рохан отдался ему, и уже не думал, что все Новые Вешки прекрасно слышат это, как гипноз повторяемое «Быстрее, пожалуйста, ещё!». К дьяволу всех и ваши Новые Вешки. Рохан потянулся за поцелуем и ощутил приятный привкус собственной крови из нижней губы, которую прикусил Джоске. — Кончи внутрь, — приказал Рохан. Джоске не пришлось долго упрашивать. Прикусив ключицу мангаки, он последний раз вошёл на всю длину и кончил глубоко в Рохана. — Ты просто нечто, Рохан. — Ты про меня или про Рохана-младшего? Джоске рассмеялся. «А всего-то надо было снять пару тупых роликов и кинуть его на деньги», — не без удивления подумал абсолютно счастливый и довольный Джоске. Вслух он сказал, естественно, другое: — Это было самое лучшее восьмое марта в моей жизни. Не то чтобы для Кишибе Рохана это тоже было самое лучшее восьмое марта, но…