Waves

Джин не помнит как он дождался Чонгука, как отвел мальчишку в гостиную и как допил свое пиво. Все его мысли были заняты лишь словами Намджуна, точнее перспективой провести ночь в кровати Кима. В голове у парня было несколько вариантов возможных действий на ближайшее будущее. Первый вариант — притвориться мертвым. Если быть точнее — то спящим, однако Джин понимал, что если он резко вырубится посреди вечера, особенно когда все оживленно переговариваются между собой, это будет очень глупо и подозрительно. Даже бывший чуть нетрезвым и сонным Чонгук, умывшись, взбодрился и теперь активно участвует в разговорах старших, совершенно не желая спать. — Тэхен-а, тебе уже пришел ответ из университета? — спрашивает Куки и Джин вздрагивает, поднимая глаза на брата. Они не раз обсуждали с младшим болезненную тему о разлуке с друзьями, особенно с Чимином, даже пришли к некоему вполне нормальному решению. Сокджин всеми возможными и невозможными способами старался убедить Тэ в том, что дружба на расстоянии — это не так уж плохо и страшно. Младший, в конце концов, согласился и даже повеселел, перестав так сильно переживать. Однако сейчас Ким не был уверен насколько Тэхен пьян, если тот вообще пил, а следовательно насколько он эмоционален и может выпалить все, что скопилось на его сердце за долгое время. — Да, мне пришел ответ из Калифорнии, я зачислен, — парень мягко улыбнулся, кажется, совершенно не расстроившись вопросу, и Джин облегченно выдохнул, он не сомневался в удачном поступлении своего братишки, за его эмоциональное состояние он волновался гораздо больше. — Увааа, ты просто умничка, Тэтэ, — пьяненький Хосок растрепал волосы младшего, под общие поздравления, сам же Ким квадратно улыбнулся. — Мне тоже пришел ответ из универа, — Чимин чуть сощурился, как-то странно поглядывая на лучшего друга. Все сразу обратили свое внимание на Пака. — Я думал ответ из Бостона будет позже, — Тэхен удивленно вздернул брови, непонимающе уставившись на рыжего и чуть приоткрыв рот. Сокджин мог услышать дыхание каждого из присутствующих, настолько кристальная тишина установилась в комнате, появилось стойкое чувство, что сейчас что-то должно произойти. — Мне пришел ответ из твоего университета, — как бы невзначай ответил Пак, держа нейтральное выражение лица, даже безразличное. Джин заметил, как задрожал Тэхен, всем своим существом олицетворяя повисший в воздухе немой вопрос каждого, кто сидел в этой комнате: «Каков ответ?». — Я тоже зачислен на первый курс. Всеобщий крик оказался настолько громким, что еще чуть-чуть и вылетят стекла. Тэхен налетел на Чима, сжимая его в медвежьих объятиях до хруста ребер, улыбками двух мальчишек можно было осветить весь Сеул, так ярко они сверкали. Сокджин почувствовал, как огромный камень падает с его сердца, позволяя вдохнуть полной грудью, он и не думал насколько сильно на самом деле его беспокоит возможное одиночество Тэхена. Сейчас Ким понял, что он до последнего верил в такой исход, потому что испытал на своей шкурке, что такое жить совершенно одному в другой стране: скучать по родителям и друзьям. Он бы никогда не хотел, чтобы Тэ это пережил. — Получается Чимин и Тэхен уедут из Кореи? Как Джин-хен? — в противовес всеобщему веселью, тихонько спросил Чонгук, обращаясь ко всем и ни к кому одновременно. Он выглядел растерянным, смущенным и ему было неловко за собственный вопрос. — Эй, мы от тебя так просто не отстанем! Даже не надейся! — первым нашелся Тэхен, буквально перелезая через Хосока и начиная тискать макнэ за щеки. Куки пытался что-то возмущенно бормотать, выходило плохо, но судя по тому, что мальчишка даже не пытался сопротивляться тисканьям Кима, всех все устраивало. — У нас впереди целый август, так что ты еще будешь просить, чтобы мы поскорее свалили, — фыркнул Чимин, улыбаясь во все тридцать два, видно, что парню была приятна такая привязанность от макнэ, который вечно его поддевал, пусть и в шутку. — Вы так говорите, будто не с нами его оставляете, а в открытый космос выбрасываете, — справедливо возмутился Хосок, обнимая младшего за плечи, когда Тэ уже вернулся на свое место. Джин улыбается краешками губ, когда макнэ морщит носик, демонстрируя по истине кроличью мордочку, ведь Хосок начал его щекотать. Постепенно разговор уходит в другое русло, и Ким снова возвращается к своим мыслям, чувствуя, что младшие вот-вот начнут засыпать, поэтому времени на разработку плана у парня от силы минут тридцать. Второй вариант — дождаться пока уснет Намджун. Вполне неплохая схема, включающая в себя еще несколько возможных исходов, но и она не без изъянов. Во-первых, Нам может уснуть на диване с остальными, и тогда Джин со спокойной душой уйдет спать в его комнату. Правда, в таком случае есть вероятность, что к нему присоединится один из Чонов, которому не хватит места на диване, а проснуться утром со всеми конечностями друга на себе — перспектива не очень. Ким же не гей, чтобы ему было приятно пролежать всю ночь, а потом очнуться в душащих объятиях парня, тем более с похмелья. Впрочем, Джин сомневался в том, что такое может понравится хоть кому-нибудь. Во-вторых, Намджун может уйти спать в свою комнату, и тогда Джин «случайно» уснет на диване с остальными, а к Джуну пойдет кто-то другой. Внезапно внутренняя истеричка Сокджина решила недовольно заворочаться, ее явно не устаивало возможное развитие событий, где с Намом спит кто-то кроме Джина. Вот только этого Киму для полного счастья не хватало. Чутье подсказывает старшему, что если он не окажется в кровати Намджуна, то уснуть не сможет, прислушиваясь к малейшим шорохам из спальни и сгорая от ревности, так что этот вариант тоже мимо. Ну и в-третьих, если даже Джун пойдет спать к себе, а Джин последует за ним, то что-то обязательно пойдет не так, старший это буквально чувствует кожей. Например, он может разбудить Джуна или, что еще хуже, начнет разглядывать его спящего, может даже… Джин вздрагивает, отгоняя от себя дурацкие мысли и замечает вопросительные взгляды друзей, направленные на него. — Простите, задумался, — Ким хлопает глазами, он действительно смущен своими мыслями, а тут еще и разговор упустил, хочется под землю рухнуть со стыда. — Ты брал с собой камеру? — очевидно не в первый раз спрашивает Юнги, насмешливо глядя на Кима, будто видит его насквозь. — Она в машине, я принесу, — Джин поднимается с места и уже собирается идти в коридор, когда его догоняет голос. — Я с тобой, — Намджун оказывается в вертикальном положении за секунду и явно готовый идти куда угодно. — Я справлюсь сам, — Джин чуть хмурится, ему не хватало, чтобы Джун таскался за ним хвостиком, особенно когда Сокджин пьян и не может на сто процентов контролировать себя и свою влюбленность. — Лучше пусть Джун-и присмотрит, наш хен похоже немного перебрал, — фыркает Юнги, совершенно беззлобно, возможно беспокоясь, чтобы нетрезвый друг не собрал собой все углы и косяки, однако Джин хочет прибить Мина за такую заботу. Ким ничего не отвечает, лишь безразлично пожимая плечами, хотя внутри все клокочет в одновременной панике и желании запустить в Юнги чем-то тяжелым. Джин идет на улицу, не забыв взять из кармана висящей в коридоре джинсовки ключи и натянуть собственные кроссовки, впрочем не завязывая шнурки. Намджун молчаливой тенью следует за ним, он останавливается на крыльце и усаживается, вытянув ноги по ступенькам. Парень внимательно следит за старшим, Сокджин ощущает его взгляд жжением на своих лопатках, Джин щелкает сигнализацией, забирает из бардачка камеру и снова закрывает автомобиль. — Посидишь немного со мной, хен? — неожиданно просит Нам, когда Джин подходит к крыльцу. Сокджин не отвечает, просто присаживаясь рядом с младшим и также вытягивая ноги. — Из нас двоих, похоже перебрал я. Джун фыркает и забавно морщит нос, а Сокджин чуть улыбается уголками губ, не глядя на собеседника. На улице глубокая ночь, кажется часа три или почти четыре, ни один из парней не сказал бы наверняка. Небо ясное без единого облачка, но звезд очень мало, луна похоже отдувается за всех своим серебряными светом заливая местность. Возможно воздух холодный, но бурлящий в крови алкоголь согревает почти также хорошо как и легкая куртка. Сквозь приоткрытое окно слышны особо громкие реплики оставшихся в доме, а еще совсем немного музыка. Сокджин пытается понять, что за песня играет, полностью сосредотачиваясь на отрывках, которые может разобрать, лишь бы не думать о том, что он снова один на один с Намджуном. По-хорошему, нужно бы спросить как младший себя чувствует, напомнить о том, что их в доме ждут и идти внутрь, но язык отказывается функционировать, поэтому Ким смотрит на свои ноги в кроссовках и молчит. Парень вздрагивает, услышав голос. — В Сеуле видно так мало звезд. — Чем дальше от города, тем их больше, — выдыхает Сокджин, поднимая голову к небу, взглядом находя белые точки, проверяя все ли они на местах, словно он точно знает их имена. — Когда жил в Америке, я буквально бредил идеей поехать на Гранд Каньон, начитавшись в интернете статей про то, какой оттуда потрясающий вид, — проговаривает младший, он сидит чуть сгорбленно, устроив руки на коленях и переплетая пальцы между собой. Нам по-прежнему в очках, и Джину довольно непривычно видеть его таким. — Съездил? — коротко поинтересовался старший, он украдкой глянул на парня, отмечая его красивые голые руки, совсем не тоненькие, но и не с огромными мышцами, скользнул взглядом по шее и лицу, почти сразу отводя глаза. — Родители вечно работали, а одного меня не отпускали, так как я был ребенком, потом настали экзамены и поступление в колледж, а теперь мы вернулись в Сеул, — парень поджал губы, Джину от его вида стало немного грустно и все что смог сделать Ким это протянуть тихое «оу», не зная, что в таких ситуациях нужно говорить. — Это не страшно, по крайней мере, у меня есть мечта. — Неужели это твоя единственная мечта? — Сокджин спросил и сразу же прикусил язык, проклиная алкоголь в своей крови, который так некстати развязал язык, нельзя же настолько беспардонно лезть под кожу, словно паразит. — Есть еще одна, но я о ней никому не рассказываю, — Намджун улыбнулся краешками губ, кажется, ему не доставила дискомфорта такая несдержанность Джина. Старший же в свою очередь собирался понятливо кивнуть и напомнить парню, о том, что их ждут в доме, но не успел. — Но, думаю, тебе я мог бы рассказать… Сокджин замер, кажется, даже дышать перестал, не решаясь взгляд поднять на Намджуна, он мог ожидать многого, но только не такого тихого признания. Сердце в груди совершило кульбит, Ким не мог быть уверен в том, что в таком доверии есть какой-то романтический подтекст, поэтому решил посмотреть на парня, чтобы проверить свои размышления. Он ожидал увидеть смущение или безразличие на лице собеседника, которое помогло бы ему сделать вывод, но Джин чуть не закашлялся из-за комка воздуха, ставшего в горле. Потому что, когда парень поднял глаза, он столкнулся взглядом с темными омутами напротив. Прямо как тогда на парковке, между лицами многим меньше полуметра, а от чужого взгляда кружится голова и внутренности спутываются в тугой клубок. Все о чем может думать Сокджин — это запах персиков и бензина, смешанный с алкоголем, который с каждой долей секунды становится все отчетливее, потому что, кажется, кто-то медленно начал приближаться. Джин не может сказать кто именно, он сам не знает, возможно, они оба начали движение. Сердце бьется как бешеное, перекрывая своим стуком все окружающие звуки и даже оглушая своего обладателя. Рациональная трезвая часть сознания вопит, как полицейская сирена о том, что пьяный поцелуй — это совершенно не то, что им нужно, но Джин не слушает ее, идя на поводу у собственной влюбленности и алкоголя. Мгновение до касания губ — это лишь доля секунды, песчинка ничтожно малая, в общем потоке времени, но даже ее хватает, чтобы услышать скрип входной двери, оглушительный по сравнению с той тишиной, которая царила между двумя людьми, сидящими на крыльце. Джина отбрасывает назад, словно взрывом, кажется он ударяется плечом о перила лестницы, однако из-за прилива адреналина не замечает этого. Намджун даже не дергается, от чего в голове старшего начинает ворочаться противный червяк осознания — младший не тянулся к нему. — У вас тут все нормально? — Чимин выходит на лестницу, Джин не видит парня, а слышит, потому что сам прячет лицо, пытаясь снова научиться дышать и осознать, что чуть не натворил. — Да, я немного перепил, решил проветриться, а хен остался со мной, — Намджун говорит уверено твердо, его голос не дрожит, Сокджин слыша его интонации все больше уверяется в своей мысли, нечто горькое оседает на корне языка. — Идемте в дом, там уже все спать собираются, — Чимин или ничего не видел или мастерски не подает виду, в любом случае Сокджин ему благодарен и за лояльность, и за спасение от возможной ошибки. Подняться со ступенек, всучить Паку камеру и спрятаться где-то в доме — дело десяти секунд, но Джин справляется за пять, не забыв стянуть кроссовки и подхватить тэхеновский рюкзак, прежде чем скрыться в ванной. Старший что-то бормочет про то, что он после смены и ему нужен душ перед сном, кажется, даже не обращая внимания на лепет Чимина об общей фотографии, которую парни хотели сделать. Стоит задвижке щелкнуть, отгораживая Кима от всего окружающего мира, как тот вцепляется пальцами в собственные волосы, сильно их оттягивая. В голове целый круговорот вопросов: понял ли что-то Намджун? Заметил ли Чимин? Какого черта вообще произошло? И самый главный — что теперь делать? Когда Сокджин сбегал, он даже краем глаза не смог увидеть лица Джуна, поэтому не имеет ни малейшего представления о том, насколько все плохо. Если быть честным, то знать ему не особо и хочется. В сложившейся ситуации у него остается один план действий. Третий вариант — первому уйти спать в комнату Нама. Да, самый банальный план, однако единственный верный и возможный, он не исключает того, что к Киму может прийти спать кто угодно, но сейчас уже плевать. Тем более если Джину удастся уснуть быстро, то Намджун не сможет с ним поговорить, а утром старший придумает что-нибудь. Ким делает глубокий вдох, а затем медленно выдыхает, он отлипает от двери и включает воду в душе. Одежда Нама буквально горит, соприкасаясь с кожей, парень стягивает ее, отправляя в корзину для белья и встает под еле теплые струи воды. Джин первым делом умывается и вздрагивает, когда капли попадают на спину, он не хочет прибавить температуры, потому что прохладный душ успокаивает, прочищает мысли. Три минуты — и дышать становится значительно легче, в конце концов ничего же не произошло, было бы гораздо хуже, если бы Джин все же поцеловал младшего, а так, это все пустяки. Ким не решается брать никаких принадлежностей с полок, поэтому растирает кожу собственной ладонью, предварительно намылив ее. Единственное что берет Сокджин — большое серое полотенце, висящее на сушилке, Ким обтирает кожу мягкой тканью и возвращает предмет на место, чтобы тот продолжал сушится. Парень переодевается в свою подготовленную одежду и отодвигает задвижку, Джин прислушивается к происходящему, пытаясь понять обстановку. Кажется в гостиной идет фильм и отчетливо слышны голоса младших, а вот Джуна засечь не удается. Ким глубоко выдыхает и просит Вселенную о том, чтобы Намджун не оказался в своей спальне. Вселенная, очевидно, прислушивается к желаниям Джина, потому что в комнате младшего пусто, только темнота и приветливо откинутое одеяло на кровати. Впрочем Сокджин ложится не сразу, около пяти минут уходит на то, чтобы найти в шкафу Нама свои вещи и сложить их максимально компактно в тэхеновский рюкзак. Когда возня с одеждой закончена, Ким наконец-то садится на край постели и слышит тихий скрип двери, парень замирает, даже переставая дышать, Джин мысленно молится, чтобы это был кто угодно, даже убийца, только бы не Нам. — Хен, ты спишь? — шепотом спрашивает голос и Джину хочется застонать, потому что Вселенная похоже решила проигнорировать его последнюю молитву. — Нет, но собираюсь, — Сокджин щелкает выключателем, включая небольшую прикроватную лампу, осветившую комнату тусклым желтым светом. — Это хорошо, боялся тебя разбудить, — Намджун стоит в дверях, почесывая затылок, он одет в майку без рукавов с широким вырезом открывающим ключицы и свободные шорты до колен. — Ты не против если я буду спать с тобой? Не подумай ничего такого, я сначала собирался отправить к тебе Тэ, но они с Чимином буквально прилипли друг к другу… Джин хочет сказать, что он против, потому что черт возьми чуть не поцеловал Намджуна, а тот этого, кажется, вовсе не понял. С одной стороны, у Кима словно камень с души свалился, а с другой — данный факт до жути выбесил, и какое чувство сильнее, определить сложно. Однако выживать из спальни ее хозяина было бы слишком, поэтому Сокджин просто пожимает плечами. — Я могу уйти спать к младшим, если хочешь, — вдруг замирает Намджун уже почти подошедший к кровати. Теперь Джин замечает чуть влажные волосы парня и тянущийся запах геля для душа. Ким выглядит растерянным, он все так же держит руку на затылке, и не смотрит в лицо старшего, словно может сгореть со стыда, если поднимет взгляд. Джин напрягается, на секунду думая, что Нам понимает, что именно почти случилось на улице, но быстро отметает тревожную мысль. Если бы Нам понимал — он бы не пришел. — Я просто подумал, что тебе может быть одиноко, — Намджун все так же стоит у изножья кровати, не спеша подходить ближе или ложиться. — Будешь храпеть или пинаться, я тебя скину с кровати, — выдыхает Джин, понимая, что обрекает себя на бессонный остаток ночи и адскую неловкость, потому что даже не надеется сомкнуть глаз, находясь так близко к объекту своей влюбленности. — Ничего не могу обещать, хен, — улыбается Намджун, наконец сдвигаясь с места и оказываясь на кровати. Сокджин не отвечает, парень выключает свет, так же укладываясь на постель, но максимально далеко от младшего, да еще и спиной к нему. Так спокойнее для джиновских нервов, он даже согласен спать без одеяла, лишь бы ни каким образом не касаться Кима и побыстрее провалиться в сон, однако Нам похоже его энтузиазма не разделяет. — Эй, хен, ты можешь упасть, если будешь лежать так близко к краю. — Не упаду, — в голове полный сумбур подгоняемый нарастающей тахикардией, Сокджин понимает, что такого ответа недостаточно и нужно придумать объективную причину, по которой он не может сдвинуться даже на сантиметр. — Я просто не люблю спать с кем-то. — Но Тэхен говорил, что вы с ним частенько спите в одной кровати, даже обнимаетесь, — удивленно тянет Джун, а старший шепотом чертыхается, обещая себе непременно лишить брата сладкого на месяц, за разбалтывание такой важной информации. Паника ощущается отчетливее и Сокджин пытается судорожно найти выход из сложившегося неловкого положения. — Но ты не Тэхен! — выпаливает Ким, первое, что приходит на ум слишком громко, кажется даже истерично. Он несомненно прав, потому что вообще-то никто не Тэхен, кроме самого Тэхена, вот только… — Т-ты прав, прости, хен, — как-то слишком тихо произносит Джун, и Ким понимает насколько резко могла прозвучать его правда. Сзади ощущается шевеление, но Сокджин не решается повернуть голову, он только закусывает губу, ожидая еще одного скрипа кровати и удаляющихся шагов младшего. Однако, когда этого не следует, Джин все же собирает остатки мужества и бесшумно поворачивается, глядя через собственное плечо. Намджун лежит точно так же как старший: на самом краю кровати спиной к Киму, и едва накрывшись одеялом. Если честно, Сокджин бесится, потому что он прав. Он имеет право на личное пространство, на банальное нежелание спать рядом с парнем, которого знает два месяца и обижаться на это со стороны Джуна чертовски глупо. Только существует одно маленькое «но» — Джин на равне со своими правами имеет влюбленность, которая сейчас агрессивно скребет коготками по внутренностям парня, будто тыкая его носом в ситуацию и шепча: — «Посмотри что ты натворил, это было слишком грубо». Сокджин бесится еще больше, потому что он бы хотел быть ближе. Правда, если бы только мог обнять Джуна или уснуть в его руках он был бы счастлив, но они все еще пьяны, и Джин уже чуть не поцеловал младшего, парень боится снова пойти на поводу у своих чувств. Киму действительно страшно наделать ошибок, которые могут разрушить их маленькую дружбу, ведь лучше скрывать свои чувства и находиться рядом, чем один раз дать слабину и навсегда потерять человека, также как он в свое время потерял Алекс. Да, там все было немного по-другому, но суть та же, отношения изначально обреченные на провал, тут же вся эта игра в любовь даже не сможет начаться. Платить такую высокую цену за одну маленькую вольность Сокджин не собирается, поэтому отворачивается от младшего и снова зажмуривает глаза, стараясь быстрее уснуть. Однако голос не унимается, на этот раз заведя новую шарманку о том, что «Намджун был готов рассказать тебе о своей мечте, а ты отказал ему в том, чтобы просто полежать рядом». Джин бесится еще больше, потому что ни Джуну ни голосу этому не объяснить, что так будет лучше для общего блага, для них самих. Ким глубоко дышит стараясь успокоиться, он ни за что не отступит от выбранной стратегии, но утром постарается как-нибудь смягчить ситуацию с Намом, а сейчас нужно спать. Сокджин весь замирает, когда слышит шевеление за своей спиной, сам не знает почему, ведь Джун может просто перевернуться на другой бок. Сердце ухает куда-то в пятки, когда старший, все так же не подавая признаков жизни, различает ворчание и чувствует руку на своем животе. Джин не смог разобрать фраз сказанных парнем, но судя по тому, что его притянули ближе к центру кровати, Намджун ворчал о возможном падении хена. Младший видимо подумал, что Сокджин уже уснул и решил проявить заботу, даже несмотря на грубость Кима. Все раздражение Джина рассеялось мгновенно, сменяясь солоноватым привкусом вины, смешанной со стыдом, на кончике языка. Нам же не стал задерживать свою руку на животе старшего, стараясь аккуратно убрать ее, но неожиданно, даже для себя, Сокджин накрыл его ладонь своей и чуть сжал. Джин почувствовал как вздрогнуло тело позади него и звучно выругался в своей голове за такую глупую выходку, Ким отпустил руку младшего, позволяя убрать ее. Однако вместо этого Джун лишь фыркнул, словно разом догадался обо всем и получил необходимое разрешение, он придвинул старшего еще ближе к себе. Сокджин чувствовал, как горит его собственное лицо, возможно оно даже осветило комнату алым оттенком, но парню было страшно раскрыть глаза, чтобы проверить свои догадки. Намджун не прижимался к старшему, даже не шевелился и ничего не говорил, за что Джин был ему очень благодарен. Между телами оставалась дистанция, пусть и ничтожно малая, такая, что Сокджин чувствовал тепло исходящее от парня, но они не касались друг друга фактически нигде, кроме руки Нама, которая так и осталась лежать на джиновом животе. Теплое дыхание в затылок, по началу опаляющее и смущающее, постепенно стало убаюкивающим, а скопившиеся за день эмоции мутировали в резко навалившуюся на бренную тушку усталость. Последнее о чем успел подумать Джин, прежде чем провалится в сон, это то, что он вряд ли когда-то чувствовал себя так хорошо, спокойно и защищено, как в этом недообъятии.

***

Утро после вечеринки для Кима началось в два часа дня. Это ему подсказал телефон Намджуна, оставленный на тумбочке у кровати, его хозяина рядом не оказалось, Джин испытал странное чувство дежавю и на всякий случай заглянул под одеяло, проверив на месте ли одежда. Снова странное ощущение, на этот раз отдающее разочарованием, Сокджин трясет головой прогоняя наваждение, потому что только этого ему не хватало для полного счастья, однако делает это зря, виски отдаются тупой болью. Ким давно не испытывал всех прелестей похмелья, но помнил, что может быть намного хуже, так что легкую головную боль решил игнорировать и попытаться выползти из кровати. На диване в гостиной был обнаружен клубок из макнэ-лайна, слипшийся между собой, как пельмешки, несмотря на внушительную площадь дивана. Чуть в стороне от них спал завернутый в одеяло, как в кокон, Юнги, его можно было отличить только по мятной макушке и бледной пятке, торчащим наружу. Джин поправил плед, которым были укрыты младшие и нырнул в ванную. После умывания прохладной водой и полоскания рта, стало чуточку легче, появились силы на приведения гнезда на голове в божеский вид, так что на кухню Ким пришел в более-менее человекоподобном состоянии. — Доброе утро, хен, — Хосок, сидел в самом уголке стола у стенки, забравшись на стул с ногами, как всегда бодрый и свежий, чего не скажешь о Намджуне. Ким кивком поприветствовал старшего, морщась даже от такого простого движения и снова отворачиваясь к плите, чтобы перевернуть блинчики. — Доброе, — коротко ответил Джин, присаживаясь рядом с Чоном, который тут же придвинул ему стакан с водой и бросил в него пару таблеток. Старший благодарно кивнул и выпил лекарство, надеясь на быстрое действие. — Как спалось, хен? — как бы невзначай спросил Нам, ставя перед старшим кружку кофе и тарелку с несколькими блинчиками. На его бледном лице отчетливо виделось насмешливое выражение, сразу видно — помнит все и будет подкалывать. — Бывало и хуже, — хмыкнул Джин, всеми силами пытаясь подавить предательски подступающий румянец. — Всю ночь слушать храп Джун-и, тебе не позавидуешь, хен, — хмыкнул Хосок, пододвигая старшему баночку с каким-то джемом, стоявшую до этого около окна. — Да я вроде не слышал, — повел плечами Сокджин, делая первый глоток обжигающе горячего кофе. — Потому что я не храплю так сильно как Хоби, он может разбудить даже мертвого, — фыркнул Намджун, ставя блюдо с блинчиками уже перед Чоном. — Эй, я тебе хен, имей уважение к старшим! — притворно возмутился Хосок, строя лицо оскорбленной невинности. — Хорошо, — согласился Намджун, чуть склоняя голову на бок. — Я не храплю так сильно как Хоби-хен. Отчетливо выделив уважительное обращение, повторил Джун, вызвав тем самым еще большее возмущение Чона и тихий смех Сокджина. Оказывается утро может быть добрым, даже с похмелья.