Мир твоими глазами

Крейгу нравились звезды. Просто представьте, что над вами висят огромные сгустки газа, которым люди веками придумывали значения, и пытались понять что это за хрень такая. Ему это казалось чем-то волшебным, необычным и не вписывающимся в рамки чего-то «нормального» или «обычного». Он мог очень долго сидеть на мокром после дождя асфальте, наплевав на промокшую одежду, и просто смотреть на эти сияющие в небе точки, которые отражались в его глазах. В такие моменты он обычно размышлял о своей жизни и о чем-нибудь философском, по типу «в чем смысл моего существования» но сегодня его мысли были заняты совсем другим. Он дотронулся до разбитой губы, которая отозвалась тупой болью, и уткнувшись в колени, принялся проклинать Кенни, который постоянно совал свой нос куда не следует, и пытается разобраться в личной жизни других, когда он даже в своей жизни разобраться не мог.

***

Вечер субботы. Крейг шел по мокрому после дождя асфальту, пиная попадающий под ноги мусор. Он нес черный пакет, в котором лежали лекарства, которые мама попросила купить для Руби, потому что она всё-таки простыла. Он резко остановился, наблюдая за потасовкой двух людей, которые явно что-то не поделили, и теперь пьяные, не управляющие своими телами, пытались врезать друг другу, попутно матерясь и снося все на своем пути. – Вот ведь долбоебы, им же говорили не напиваться. Крейг вздрогнул и развернулся, уставившись на парня в оранжевой парке, который стоял за его спиной, ухмыляясь и в одной руке за горлышко держа сразу две бутылки пива. Крейг продолжал пялиться на парня, только что появившегося словно из ниоткуда, тихо, как ебанная мышь. – Кенни, блять у меня чуть сердце не остановилось, – он нахмурился и кулаком несильно ударил его в плечо, на что тот только рассмеялся и отошёл от него на несколько шагов. – Не сильно занят? – Кенни многозначительно мотнул головой в сторону мусорных баков, которые стояли у бара, и около которых сейчас один мужик пытался отпиздить другого палкой. – Вроде не очень, – Крейг посмотрел на пакет в своих руках, и взвесив все «за» и «против» решил что его сестра все же не при смерти, поэтому лишние полчаса она как-нибудь подождёт. Кенни что-то хмыкнул, и направился к бакам, попутно что-то крича тем мужикам. Скорее всего что-то вроде «убрались нахуй отсюда» или что похуже. – Ну так, – он забрался на крышку бака, свесив ноги и протянув Крейгу, который сел рядом, открытую бутылку. – как сам, как мамка твоя? – Ахуенно, – Крейг уставился на горизонт, поставив бутылку рядом с собой, и зацепив пакет за гвоздь, который торчал из столба. – Кстати, ты знал, что земное притяжение в некоторых местах может быть сильнее, а в некоторых слабее? – Нет, не знал, и не хотел. Знаешь, я мог прожить и без этой информации. – А я вот знаю, – Кенни поднял бутылку, и сквозь нее посмотрел на уличный фонарь, прищурив один глаз. – Знаешь как переводится «couverture» с французского? – Плед? – Одеяло, если быть точнее. Вот тебе эта информация не нужна, ты мог прожить без нее, но почему-то ты все равно это знаешь. Глупо как-то получается, не думаешь? – Возможно и глупо. – Формула алкоголя C2H5OH. – Что, прости? – Химическая формула алкоголя, – Кенни опустил бутылку и заглянул в горлышко. – эта информация мне тоже не нужна. Но ведь без этого я бы не смог кадрить цыпочек своими познаниями. Иногда Кенни был ходячей энциклопедией. Хотя нет, даже не иногда. Всегда. Он знал обо всем по немногу. Он мог вылить на тебя столько информации, что ты потом целый день будешь ходить и пытаться понять что это было. Кенни был действительно умным. Умным по-своему, но очень упрямым. Он ненавидел школьную систему образования, и всегда оставлял для себя только ту информацию, которую считал нужной. Он мог научить тебя варить мыло или оперировать человека. Он мог показать, как правильно ухаживать за глоксинией, починить велосипед, какие краски смешать, чтобы получить идеальный телесный оттенок. Он был одновременно самым глупым, и самым гениальным человеком в мире, которого Крейг встречал. – Как ты? – Крейг перевел тему, надеясь что Кенни перестанет изрыгать из себя рандомные факты. – Нормально, – он дотронулся до синяка под глазом. – вот, в бойцовский клуб вступил. – Бойцовский клуб? – Первое правило бойцовского клуба: никому не говорить про бойцовский клуб. Второе правило: не упоминать бойцовский клуб нигде. Третье правило: если… – Окей-окей, чувак, я понял. – Начал ходить на собрания людей, больных раком яичек. – Что? – Шучу, – Кенни улыбнулся и похлопал его по плечу, делая глоток из бутылки. – чего мы все обо мне да обо мне. Как у тебя дела с Твиком? – Почему тебя интересует как у меня с моим другом дела? – Другом? Я думал вы уже давно трахаетесь, – он театрально закатил глаза и приложил правую руку к сердцу, делая вид, что умирает. – Значит неправильно думал. – Чувак, – Кенни поставил бутылку на самый край крышки бака, так что казалось что одного дуновения ветерка хватит, чтобы бутылка упала на землю, разбившись на тысячи осколков. – я людей насквозь вижу. И ещё я вижу, что ты хочешь его трахнуть. – Друзей не трахают. – Это как посмотреть. Чувак, я разбираюсь в людях куда лучше, чем тебе кажется. Иногда я замечаю изменения в твоём поведении ещё до того, как даже ты сам их заметишь. – На что ты намекаешь? – На то и намекаю, что ты друга своего любишь. – Нет. – Да. Иногда Кенни действительно будто в душу глядел. Да, у Крейга были пару раз мысли по типу «он милый» и другое, но это ведь не значит, что он ему нравится именно в этом смысле? Крейг считал его своим братом чуть ли не с двенадцати лет. Конечно, он привык о нем заботиться, так что таких мыслей он за собой практически не замечает, либо же их просто нет. Так ведь? – Такер, ты гребанный идиот, – Кенни выкинул пустую бутылку на асфальт, из-за чего она громко разбилась, перепугав пару бродячих собак. – пока тебя носом не ткнешь, ты нихуя понимать не будешь. Я ведь помочь тебе пытаюсь. Знаешь, я, в отличии от Твика, не слепой. Крейг только нахмурился и хмыкнул, тоже бросив бутылку куда-то на дорогу, вслед проезжающей машине, из которой донеслись приглушённые маты и оскорбления. – Пошли, – Кенни спрыгнул с бака на землю, попутно пнув одного мужика, который валялся на земле, явно проиграв бой. – Куда? – Крейг спрыгнул вслед за ним, подхватив черный пакет. – Такер, – парень остановился на парковке перед баром, ногой пнув пустую жестянку. Вывеска светила синим светом, который отражался от мокрого асфальта и слепил глаза. – можешь сделать мне одолжение? – Какое? – Ударь меня. – Что? – Ударь меня говорю. – Нет. Ты совсем уже с катушек слетел? – Давай. Или зассал? – Зачем тебе это? – Крейг отбросил пакет куда-то в сторону, и засунул руки в карманы, наблюдая за Кенни, который скинул свою оранжевую парку и теперь прыгал на месте. – Ты знал, что я никогда не дрался? – Кенни перестал прыгать, и теперь шарился в карманах своих штанов. – Так что можно сказать что это новые ощущения. Давай, пока я не передумал. Крейг посмотрел на свою левую руку, затем перевел взгляд на улыбающегося Кенни. Возможно, он был и прав. Все же Крейг никогда не видел шрамов на его теле. Ни одного. Даже маленького шрама на коленке, который говорил бы о том, что он неудачно прокатился на велосипеде. Словно он ни разу в жизни не падал. Это было как минимум странно. – Только постарайся меня не убить, потому что я не хочу, чтобы ты забывал наш разговор, – Кенни погрузил ему пальцем, как маленькому ребенку, и снова улыбнулся. Крейг хмыкнул и пожал плечами. Он совсем не собирался бить Кенни, даже если он сам об этом попросил. Может у него пьяный бред? Сколько он выпил до того, как встретил Крейга? Хотя на ногах вроде стоять может. Крейг сжал кулак, и размахнувшись, ударил Кенни в плечо, но рука соскользнула, и он случайно попал ему в ухо. – Блять, – Кенни сел на корточки, держась за больное место. – ну не в ухо же. – Прости. – Блять, как же сука больно. – Я случайно. – Я тоже случайно, – Кенни выпрямился и ударил его в челюсть. – Кенни, блять, – теперь Крейг согнулся, держась за разбитую губу, – совсем уже?! – Ладно, прости, чувак, – Кенни наклонился, похлопав его по плечу, и загляну в лицо. – Как ты? – До этого было лучше. – Зато теперь мы квиты. – Какие нахуй квиты? Ты сам попросил меня тебя ударить! – Чувак, это было необходимо, – Кенни сел рядом с ним на асфальт, спиной прижавшись к ржавой машине. – Теперь ты меня хотя бы выслушаешь. – Что? – Послушай. Я уверен на все сука сто, даже тысячу, что ты на него по ночам дрочишь. – Твик мой друг! – А я и не говорил, что это про него. – Ты намекал на это. – Чувак, прими свое гейство, – Кенни похлопал его по плечу. – Вот будешь ты сейчас упрямиться, потом ведь пожалеешь. – Ты блять о чем? – О том что ты постоянно о нем думаешь. – Нет. – Первая твоя мысль утром? Сомневаюсь что это что-то вроде: «какое прекрасное утро, птички поют, солнышко светит, как же я рад, что жив» – По утром я хочу умереть. – А если хорошо подумать? – Я хочу тебе врезать. – Кроме этого? – Сверяю расписание. – С расписанием Твика, чтобы помочь ему если что? Беспокоишься? – Блять, Кенни, – он уставился в пространство перед собой. Возможно, он беспокоился. Сильно беспокоился. – Видишь. Я прав. – Нет. – Ну-ну, – Кенни встал, отряхнув штаны и подняв свою брошенную вещь. – Если меня сейчас не загрызут собаки, то ты будешь ещё долго помнить о моих словах. И он помнит. Уже почти час. Час он сидит и думает о том, что даже Кенни ткнул его носом в: «чувак, ты любишь своего друга, смирись!» но он не хотел с этим мириться. Это глупо. Всмысле, он знает его с двенадцати лет. С того момента, как он случайно упал к нему во двор, перелезая через забор и спасаясь от бродячих собак. С того момента, они начали дружить. Не может же он спустя гребанных пять лет, вдруг понять, что Твик ему нравится. Вот это действительно глупо. – Ненавижу Кенни, – он поднялся на ноги и подхватив пакет, поплелся домой, ожидая разбор полетов от матери и маты от Руби.

***

– Крейг, ты безнадёжен, – Руби скрестила руки на груди и зло уставилась на только что вошедшего в ее комнату блудного сына. – Я удивляюсь, как прожила с тобой в одном доме четырнадцать лет и не выпилилась. Крейг же в свою очередь тупо кивал, пока его сестра выливала перекись водорода на ватный диск и обрабатывала его разбитую губу. Все оказалась не так плохо, как ему казалось, по крайней мере так говорила Руби. Он понимал что у ее злости есть причина. Ну представьте, что вы маленькая девочка, у которой большая температура, и чтобы сбавить ее нужны таблетки, которых дома не оказалось, поэтому мама отправляет вашего непутёвого брата в аптеку, а он возвращается через полтора часа с разбитой губой и явно выпивший. Вы бы тоже злились, если бы вас заставляли пить какие-то настойки и травы вместо нормальных лекарств. – Такое ощущение, что это ты тут бедный от простуды помираешь, а не я, – она выкинула ватный диск в мусорку у кровати и залезла под одеяло, собираясь продолжить смотреть «Железного Человека» на телефоне, но поняв, что Крейг все ещё сидит у нее на кровати и пялиться в стену, она пнула его ногой, проверяя жив ли он вообще. Крейг отозвался громким шипением, схватившись за бок. – Господи, кажется, ты меня убила, – он упал на кровать, закрыв глаза и издав звук боли. – О нет, как же мне жить с осознанием того, что я убила собственного брата, – она подняла руки вверх, сжав их в кулаки, словно спрашивая бога: «Серьезно?» – ну, я думаю продолжу жить своей обычной жизнью, – она завалилась на кровать, но что-то схватило ее за ногу. – Не так быстро, – Крейг приподнялся на локтях, и ехидно улыбнувшись ногтями впился ей в ногу. Руби пыталась стряхнуть его, крича и матерясь, пока у нее не кончились силы и она не сдалась. После триумфальной победы Крейг отпустил ее ногу, и все ещё посмеиваясь рассматривал люстру на потолке. – Я тебе это припомню, – погрозила пальцем Руби, закутываясь в одеяло и попутно проклиная Крейга на пяти разных языках. – Руби, – позвал Крейг, перекатившись со спины на живот, и опираясь на локти подполз ближе. – Чего тебе? – Ты с кем-нибудь встречалась? – Ты серьезно спрашиваешь у четырнадцатилетней девушки встречалась ли она с кем-то? – Не увиливай от вопроса. – Допустим, что так. – А с девушками? Руби, до этого пытающаяся разобраться с наушниками, теперь повернула голову в сторону Крейга и уставилась на него, словно только что он лично оскорбил ее бабушку. – Что, прости? – Ты встречалась с девушками? Просто, знаешь, в твоём классе есть много классных девченок и все такое. – Крейг, – она отложила телефон и наушники в сторону, пододвигаясь ближе и сделав настолько серьезное лицо, насколько это было возможно. – У тебя что-то на уме, и я это вижу. Давай, выкладывай. Любишь девочек помоложе? – Руби! – Ладно-ладно. Но я всё же вижу что тебя что-то беспокоит, все же у меня стаж внимательной и доброй младшей сестры больше десяти лет. – Сомневаюсь насчёт внимательной и доброй. – Крейг. – Окей, хорошо. Давай представим, что мой друг, назовем его Томом, – Руби засмеялась, предчувствуя очередную историю по типу: «у моего друга Тома проблемы, он попросил совета, а я не знаю что делать», которая в итоге окажется историей про него самого. – Мой друг Том самый обычный мальчик, который ходит в школу, ненавидит жизнь и всякое такое чем обычно занимаются подростки. И вот, в один такой прекрасный день Том встречает своего друга, которого давно не видел, и решает с ним пообщаться. В итоге этот друг говорит некоторые вещи, которые заставляют Тома обдумать свою жизнь с его точки зрения. – Ну и? В чем заключается проблема «Тома»? – А проблема Тома заключается в том, что эта точка зрения ему вовсе не нравится, он не хочет ее принимать, но при этом он понимает, что в какой-то степени его друг прав. – Даю совет «Тому». Отпусти и забудь. – Что? – Если Том считает, что его друг в какой-то степени прав, то почему бы не посмотреть на вещи его взглядом? Оказаться в чужой шкуре, быть чужим среди своих, своим среди чужих, надеюсь, ты понимаешь о чем я. Просто отпустить и забыть свои прошлые взгляды и предубеждения, стать новым человеком. – Руби, ты сейчас дала мне совет, используя строчку из песни из «Холодного сердца»? – Мультики на самом деле намного полезнее, чем принято считать, – Руби пропустила мимо ушей что Крейг перестал показывать пример на своем друге и уже начал говорить про себя. – Надеюсь что тебе мой совет помог, так что асталависта. – Крейг не успел как следует все обдумать, как его сестра выставила его за дверь, оставляя наедине со своими мыслями. Где-то на первом этаже раздался голос мамы, которая звала ужинать. – И ещё кое-что, – Руби открыла дверь, чуть на сбив Крейга с ног. – Давай в следующий раз говорить все напрямую. – Конечно, ты сама то мне ничего не рассказываешь. – Рассказываю. – Так хорошо рассказываешь, что я знаю сколько у тебя бывших, конечно. – Ладно, тут ты меня подловил, – Руби закусила костяшку пальца, взглядом пробегая по помещению. Затем, видимо уловив нужную мысль, она закрыла за собой дверь, и крикнув маме: «Ма, у меня с Крейгом кое-какие дела, мы поужинаем позже, честное пионерское» потянула Крейга за собой в его комнату. Как только дверь за ней закрылась, она упала на кровать, доставая из-под кровати ещё не раскрытую пачку чипсов. Видимо ужинать она сегодня не собиралась. Крейг, все ещё ничего не понимающий, сел на кровать, наблюдая за тем как Руби выбирает фильм для фонового шума. Ей под руку попался «Ведьмак» от Нетфликс, поэтому она быстро включила его, усаживаясь поудобнее и настраиваясь на долгий и откровенный разговор. – А теперь давай так, – Она вытерла грязные руки об свои штаны и продолжила. – я рассказываю тебе все что меня беспокоит без утайки, и затем ты рассказываешь мне все что тоже тебя беспокоит без всяких Томов. Окей, я начну, – она вдохнула, морально настраиваясь на повествование. – в общем, если тебе так интересно, то парня у меня было два. Девушек, если тебе это тоже интересно, ни одной. Но знаешь, мне хотелось попробовать встречаться с девушкой. – Это все? Это действительно все, что тебя беспокоит? У тебя нет каких-нибудь темных дел с наркоторговцами, у тебя что, даже нет невзаимной влюбленности или что-то в этом роде? – Не-а. Я просто хочу познакомиться с какой-нибудь горячей лесбиянкой и охмурить ее. А что у тебя? – Ну, – Крейг замялся, думая как начать. Он и так уже рассказал ей все что хотел рассказать, все же настолько интимные подробности своей жизни ему не хотелось рассказывать никому. Вот эта скрытность, о которой постоянно говорят все его знакомы и друзья. «Крейг, ты ничего нам не рассказываешь», «Тебе нужно быть более открытым» и все в таком духе. Он считал себя открытым человеком, но его поведение говорило об обратном. – Если коротко, то мой одноклассник… – У него есть горячая сестра-лесбиянка? – Сомневаюсь. Так вот, мой одноклассник решил завести со мной разговор про жизнь, при этом упоминая моего друга. – А у него есть горячая сестра-лесбиянка? – У него точно нет. Так вот, он утверждает что у меня есть симпатия к моему другу, но сначала я в этом сомневался, но теперь мне кажется что он прав. – Он прав в том, что ты втюрился в своего друга? – Не знаю. Наверное. Это можно объяснить, но знаешь, это как чувства к брату, но обострённые. – Тогда я с уверенностью могу сказать что втюрился. Офигеть, мой брат может испытывать другие эмоции, кроме гнева и похуизма. – Так, подожди. – Крейг, чего тут думать. Не слова украшают человека, а поступки. – А ты типо дохуя философ? – Я же говорю что мультики куда полезнее, чем считается. – Если это все, что ты хотела сказать, то можешь валить к себе в комнату. – Ой-ой, посмотрите на него, – Руби фыркнула, поднимаясь с кровати и попутно забирая недоеденую пачку чипсов. – если ты завтра разбудишь меня раньше часа дня, то я не буду такой доброй как сегодня. Как только Руби закрыла за собой дверь, Крейг откинулся на кровать, вслушиваясь в диалоги в сериале. Сейчас его голова готова была сломаться. Все же не каждый день два человека, к чьему мнению он обычно прислушивается, тыкают его в очевидные на первый взгляд вещи, как собака в мочу. – Блять, – он выключил телевизор, приложились лицом к подушке, и собираясь не вставать следующие часов двадцать. Уже через час он понял, что точно не заснёт. Мысли роем кружились голове, не давая не то что заснуть, даже просто закрыть глаза. Голова словно потяжелела от всех невысказанных мыслей. Возможно, было бы куда хуже, если бы не этот разговор «по душам» с Руби. Валяясь на кровати и рассматривая муху на стене, Крейг чувствовал, как медленно плавится его мозг. – Нужно срочно отвлелчься. Но вот чем. Единственное, что ему обычно помогало в таких ситуациях, это игры и фильмы, но сейчас казалось ещё немного новой информации, не соответствующей его ожиданиям, и мозг превратиться в кашу. Его взгляд упал на телефон, лежащий на тумбочке, и машинально, он взял его в руки, набирая уже заученный наизусть номер. Он не был уверен в том, что делает, и действительно ли ему это нужно, но раздумывать над этим не хотелось. – З-здравствуйте? – из динамиков послышался знакомый голос и Крейг невольно улыбнулся. – Эй, привет, это я. – К-Крейг? Ох боже, ты меня напугал. О-обычно ты же не звонишь так поздно? Или сейчас ещё не так поздно? Г-господи, прости, я… – Нет, все нормально, не парься. Возможно, сейчас и правда немного поздно, и это я тебя отвлекаю. – Ч-что ты, нет! – Его голос немного дрогнул, и Крейг сразу понял что он из всех сил сдерживается что бы не запаниковать. – П-прости. – Все, не бери в голову. Спокойной ночи. – Ч-что? Боже, и тебе тоже, я… прости. – он сделал глубокий вдох и ненадолго замолчал, явно о чем-то размышляя или просто пытаясь не паниковать. – Люблю тебя. – Оу, я тебя тоже. – Ты мой лучший друг, – Крейг услышал тихое хихиканье со стороны Твика и снова улыбнулся. – Спокойной ночи. – Спокойной. Он последний раз улыбнулся и упал лицом в подушку, чувствуя как первый раз в жизни краснеет.