It's not a sin, it's a deathwish.

— Послушай меня, Майлз, я прекрасно понимаю, что новая школа — это стресс и всё такое, но нам нужно серьёзно поговорить перед тем, как ты ступишь на порог в свой первый день, — Фрэнк продолжал смотреть на дорогу, краем глаза замечая, как на соседнем сидении его сын уже пытался распутать наушники, думая, что это поможет ему избежать разговора, — Эй, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — повышая голос сказал мужчина, начиная злиться на подростка, что совершенно не обращал на него внимания. Майлз нервно поёрзал на сидении, но всё-таки нехотя перевёл взгляд на отца, откладывая провода на колени. Судя по виду, его бесило, что мужчина решил подвезти его до школы в первый учебный день. Какое, чёрт возьми, впечатление он произведет на новых одноклассников, когда они увидят, что его подвозит папа? Ещё и эти надвигающиеся нравоучения. Чего вообще он от него хочет? — Что ещё? Я уже понял, что нельзя обижать девочек, пропускать уроки и бла-бла-бла, — парень раздражённо вздохнул, начиная сверлить Фрэнка взглядом. — Я не об этом. Из-за твоего поведения нам снова приходится менять школу, и ни меня, ни твою мать это нисколько не радует. Тебе уже шестнадцать, пора повзрослеть, — Фрэнк на долю секунды перевел взгляд на парня, чтобы одарить его серьёзным взглядом, и продолжил, — Я помню себя в твоем возрасте и не позволю, чтобы ты повторял мои ошибки. Мужчина на минуту задумался, воскрешая в памяти свои шестнадцать лет. Опасные 90-е с ежедневными пьянками, беременными подружками, перестрелками и морем наркоты. Это было действительно весело, и он бы ни на что не променял свою молодость, но собственному сыну такого не желал. Его ситуация была другой, потому что у Фрэнка толком не было родителей, его семья была одной из самых бедных в городе, поэтому ему ничего не оставалось, как стать плохим парнем и заслужить свой авторитет благодаря воровству и проявлению физической силы. У Майлза была иная история. Когда он родился, Фрэнк только начал получать первую прибыль от бизнеса, но он всё равно отдавал все свои средства и силы на то, чтобы обеспечить сыну счастливое и беззаботное детство. Поэтому он искренне не понимал, почему Майлз ступил на кривую дорожку и в прошлой школе славился местным нарушителем порядка. Мужчина слишком любил его и всегда старался защитить, во многом потому, что Майлз являлся единственным ребёнком в их семье. Поэтому, видя сына с разбитым, в очередной раз, лицом и пьяного до беспамятства после ещё одной тусовки с друзьями, сердце Фрэнка начинало обливаться кровью, а кулаки интуитивно сжимались. Мужчина не знал, кого сильнее он хотел наказать: себя, за то, что вовремя не наставил сына на путь истинный, или Майлза, за то, что тот не думал, с какими компаниями связывается в школе. Фрэнк навсегда запомнил тот день, когда их с Джамией вызвали к директору и тот полчаса в ярких красках описывал отвратительное поведение и ужасную успеваемость сына. Мужчина тогда был вне себя от ярости и никак не мог понять, где он допустил ошибку в воспитании, что Майлз вырос таким неисправимым хулиганом. Он всегда верил в утверждение «С кем поведешься — от того и наберешься» и прекрасно понимал, что если подросток останется в этой школе и дальше, то ничего не изменится. Поэтому, было принято решение не уговаривать руководство и перевести Майлза в другую школу, дав ему второй шанс. Фрэнк прекрасно понимал, что, с его связями, он бы с легкостью мог уломать директора или, на крайний случай, дать взятку, но это было не в его правилах. Сильнее сжимая руль, мужчина продолжил этот необходимый, по его мнению, разговор. — Ты понимаешь, что твоё будущее в школе напрямую зависит от компании, с которой ты свяжешься? Я отчетливо помню твоих дружков в прошлой школе и не допущу, чтобы и здесь ты общался с кем-то вроде них, — Фрэнк говорил своим самым уверенным тоном, пытаясь показать сыну, насколько он серьёзен в словах. — Пап, я уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно решать, с кем общаться, а с кем — нет, — тяжело вздохнул Майлз, разглядывая быстро мелькающий пейзаж за окном и желая, чтобы этот разговор побыстрее закончился. — А давно ли взрослые парни начали поджигать шкафчики в школе? Или подкладывать трупы животных в сумки своим одноклассницам? — спросил Фрэнк. Он прекрасно помнил, что занимался тем же самым, но Майлзу об этом знать было не обязательно. — Я тебе уже сто раз говорил, что это был Пит, — уже менее уверенно проговорил парень. — Почему тогда директор поймал на месте преступления вас обоих? — поинтересовался мужчина, но, не дождавшись ответа, продолжил, — Слушай, я не злюсь на тебя, что было — то было, но впредь, я не хочу, чтобы ты продолжал заниматься подобным. Подумай о том, что в новой школе, в какой-то степени, у тебя начнется новая жизнь, и только ты выбираешь, какое впечатление произведёшь на одноклассников и учителей. Просто постарайся не налажать, — более мягко сказал Фрэнк. — Постараюсь, — Майлз обреченно вздохнул и предпринял ещё одну попытку вставить в уши наушники, надеясь, что на этом разговор закончен, но отец вновь его прервал. — И ещё одно, — Фрэнк задумчиво посмотрел на сына, — Последнее, о чем я хочу узнать — так это то, что ты обрюхатил одноклассницу. — О Боже, пап, — простонал подросток, стыдливо прикрывая лицо чёлкой и отвел взгляд к окну, — Я не настолько тупой, как ты думаешь. — Я не считаю тебя тупым, сын, но вещи случаются. Так что, будь осторожен, — ответил мужчина. Придерживая руль одной рукой, он потянулся к бардачку и достал оттуда пачку презервативов, — Возьми. Это всё, чем я могу помочь сейчас, — Фрэнк кинул их сыну на колени и вернулся на прежнее место, снова опуская обе руки на руль. Майлз сидел неподвижно, переводя смущенный взгляд с отца на коробочку с презервативами. Они уже много раз обсуждали тему секса, но это никогда ещё не доходило до таких «подарков». Фрэнк заметил, как парень нервно сглотнул. — Эм, хорошо… Ладно. Спасибо. Мне, наверное, не стоит спрашивать, почему ты хранишь это у себя в машине, — Майлз продолжал смотреть куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом с отцом. — Не стоит, — сказал Фрэнк, сделав заметку у себя в голове, что после работы ему обязательно нужно будет восполнить запасы, — Ты просто знай, что если возникнут какие-то вопросы, не важно, по какому поводу, то ты всегда можешь прийти ко мне. Это будет намного лучше, чем спрашивать совета у своих друзей, — Фрэнк старался говорить как можно более будничным тоном, чтобы не смущать сына, но, видимо, у него не вышло. Парень на соседнем сидении был весь красный и так и не решился убрать «подарок» в рюкзак. Через пару секунд напряженного молчания мужчина продолжил: — Ладно, расслабься, если хочешь, можешь послушать музыку, — Фрэнк улыбнулся сыну, тем самым показывая ему, что всё в порядке, и перевёл взгляд обратно на дорогу. Майлз ещё немного поёрзал на месте, но всё-таки спрятал коробку в сумку. Вставив наушники, он отвернулся к окну и погрузился в царство мелодий. Фрэнк вздохнул и в очередной раз уставился на сына, что больше не обращал на него внимание. Его немного смутило то, каким взволнованным был Майлз во время разговора о сексе. Фрэнк действительно не хотел его смущать, именно поэтому он старался говорить об этом как бы между делом и не выставлять эту тему на первый план. Всё-таки, каким бы задирой и бунтарём не казался его сын, были вещи, которые вгоняли его в краску. В такие моменты мужчина понимал, что за маской этого бесчувственного похуиста скрывается его маленький и скромный сынок, который боится «взрослых» разговоров и краснеет при слове «секс». Как минимум при общении с ним. От этой мысли Фрэнк улыбнулся. Эти качества явно достались Майлзу от Джамии, и мужчина был этому рад. Но всё же он не отрицал того, что внешне и по характеру подросток был больше похож на него в молодости, чем на мать. Длинные спутанные волосы, толстовка на несколько размеров больше, чем он сам, потертые черные джинсы. Это всегда было отличительными чертами Фрэнка в школьные годы. Его сын слушал ту же музыку, что и Фрэнк в свои шестнадцать, заглядывался на таких же девчонок, и точно так же объявлял бойкот всему миру, считая себя не таким, как все. Когда Майлз сделал первую татуировку, мужчина был вне себя от ярости, но всё же не мог ничего ответить на уверенное оправдание: «Пап, я просто хочу быть похожим на тебя». И это было правдой. С ранних лет Майлз копировал Фрэнка во всём. Начиная от повадок и манеры поведения, заканчивая причёской и любимыми фильмами. Да что говорить, несколько лет назад он решил, что, как и отец, откажется от мяса, и стал вегетарианцем. Джамия долго сетовала по этому поводу, потому что была уверена, что растущему организму необходимо мясо. Она уговаривала сына подождать хотя бы до восемнадцати, но он был непоколебим. Фрэнка всегда устраивал факт того, что его сын хочет быть похожим на него, но мужчина никогда не думал, что, повзрослев, Майлз переймет от отца и плохие привычки. В глубине души Фрэнк понимал, что всё это его вина, и в какой-то момент он уделял сыну слишком мало внимания из-за своей работы, перекладывая практически всё воспитание на плечи жены. Джамия была мягкой по характеру, поэтому Майлз слишком рано почувствовал свободу и пустился во все тяжкие. Он никогда не был глупым мальчиком, и Фрэнк искренне надеялся, что сын выберет правильный путь по жизни и не сопьется или превратится в наркомана. Однажды мужчина уже поклялся сам себе, что никогда этого не допустит. Оставшуюся дорогу они провели в тишине. — Приехали, — сказал Фрэнк, заворачивая к школе, и через секунду уже припарковал машину на единственном свободном месте. — Пап, это место для инвалидов, тебе нельзя здесь останавливаться. Тебя могут оштрафовать, — озадаченно проговорил Майлз и посмотрел на отца, не веря в то, что после подобного разговора тот станет нарушать правила. — Как видишь, я тоже бунтарь, — Фрэнк улыбнулся сыну, но в этот же момент быстро перевёл взгляд на радио в машине. — Эй, помнишь эту песню? — прибавляя громкость радостно спросил он, начиная пальцами отбивать ритм на руле. — Конечно помню, это же Sum 41, — Майлз выглядел менее воодушевлённо, но, глядя на мужчину, не смог сдержать улыбки. Он всегда был благодарен отцу за то, что тот открыл ему мир рок-музыки, и сейчас их вкусы так сильно совпадают. — Сейчас будет, сейчас будет, — стараясь перекричать песню сказал Фрэнк, — Готов?

Here we go: a gas mask illusion No one knows who'll lead this revolution Extension grows the way to a conclusion

Сидя в своей дорогой машине, припаркованной на школьном дворе, в костюме за две тысячи евро, который так хорошо скрывал его многочисленные татуировки, Фрэнк закрыл глаза и на секунду представил себя шестнадцатилетним подростком. Громко выкрикивая слова песни он затряс головой в такт, изображая пальцами, что играет на гитаре. Майлз удивленно поглядывал на отца, не припоминая, когда в последний раз видел его таким счастливым, и уже через пару секунд, поддавшись его энтузиазму, парень тоже не выдержал, и припев они исполнили вдвоём.

March of the dogs to a beat of disillusion Sworn under God, breeding panic and confusion The white flag is down; send in the clowns The carnival of sins is now going to begin.

Фрэнк убавил громкость, и они с сыном одновременно рассмеялись. — Последний раз я слышал эту песню, когда мы переезжали из Нью-Джерси, — немного успокоившись сказал мужчина, — С нее начался новый этап в наших жизнях. Переваривая слова отца, Майлз слегка насупился, вспоминая тот день. Кажется, это был ноябрь или типа того. Фрэнк тогда открыл филиал в Нью-Йорке и, после долгих обсуждений с их многочисленными родственниками, было решено переехать. Майлзу было одиннадцать, и это был один из худших дней в его жизни на тот момент. А всё потому, что переезд всегда означал прощание с чем-то, что тебе очень дорого: с друзьями, родственниками и старой школой, которая была единственной, что нравилась ему. Он впервые задумался о том, что, именно благодаря переезду, в нем проснулся дух бунтарства, и так сильно захотелось нарушать правила. В тот момент он просто ненавидел своих родителей за то, что они вырвали его из зоны комфорта и силой заставили переехать. Но сейчас всё стало хорошо. Сейчас Майлз привык. Он адаптировался слишком быстро и проживал лучшие годы своей жизни, портя её окружающим с таким приторно-сладким удовольствием. Ему это действительно нравилось. — Ладно, оболтус, тебе пора в школу, первый урок через пять минут, — спохватился Фрэнк, мельком посмотрев на часы и потрепал сына по черным волосам, — Хорошего дня. И не забывай о том, что я тебе сказал. — Хорошо, пап, — сказал Майлз, вылезая из машины. «Ещё чего, пап», — подумал Майлз, двигаясь в сторону школы. Фрэнк проследил за силуэтом сына и, как только тот скрылся за дверьми школы, выехал с парковки и направился в сторону офиса, размышляя о том, удалось ли ему хоть немного повлиять на парня.