It's not a sin, it's a deathwish.

Последний вторник октября выдался тёплым. Горожане очень тому обрадовались и быстро переоделись в более лёгкие вещи, чтобы насладиться последними неморозными днями в этом году. Голые ветки на деревьях сильно контрастировали с солнечной погодой, но никто не обращал на это внимания. Неделя началась без дождей и уже привычного тумана, что не могло не вызывать улыбку и желание почаще проводить время на улице, обжигаясь последними тёплыми лучиками. Город стремительно погружался в атмосферу Хэллоуина. От небольших магазинчиков в центре города до огромных торговых центров — всё было украшено в стиле жуткого праздника. Жители элитного района, в котором обитала семья Фрэнка, уже давно подготовили собственные дома, выставив у входа ярко оранжевые тыквы разнообразных размеров. На некоторых участках виднелись реалистичные надгробия, которые сейчас вовсю продавали в Target. А те, кто относился к празднику с большей любовью, даже украсили собственные дома, развесив переливающиеся гирлянды и светящиеся в темноте фигурки призраков, которые действительно навевали лёгкий ужас с наступлением ночи. Обычно подобные манипуляции на собственной улице всегда вызывали у Фрэнка приятное предвкушение внутри и заставляли желать отсчитывать дни до Дня Рождения. Но в этом году мужчине было совсем не до этого. За прошедшие двадцать четыре часа он ни разу не вспомнил о последнем разговоре с Рэем, и уже тем более о том, что, вообще-то, нужно было начинать обзванивать друзей, которых мужчина планировал пригласить на праздник. Это совершенно вылетело у него из головы, потому что все мысли сейчас были сосредоточены на кое-чём более важном. Джиа сдержал свое обещание. Этим утром он сообщил Майлзу о том, что хочет прервать общение, и, в буквальном смысле, разбил парню сердце. Фрэнк встретил сына пару часов назад, когда тот вернулся с сеанса у миссис Джорданни, и на подростке просто не было лица. Мужчина понял, что никогда ещё не видел сына в таком расположении духа. Он скорее ожидал, что Майлз начнёт злиться или предпринимать новые попытки переубедить Джиа, как было в тот раз, когда красноволосый парень пропал, и подросток заваливал его бесконечными сообщениями. Но всё оказалось иначе. Майлз выглядел настолько подавленно и обречённо, что, казалось, в любой момент расплачется. Когда он вернулся домой, мужчине потребовалась лишь секунда, чтобы понять, что произошло. Фрэнк сразу же попытался поговорить с сыном и поддержать его, но парень был не в состоянии даже поздороваться. От привычно радостного Майлза не осталось и следа. Мужчина почувствовал жуткое волнение, которое заставило сердце биться чаще, и молниеносно распространялось по всему телу. Он начал винить себя, потому что действительно считал, что это, в большей степени, его вина, что сыну пришлось пройти через подобное испытание. Он знал, что эта любовь была первой у Майлза, столь безответной и уничтожающей. Джиа не любил его сына, чему Фрэнк был безумно рад, но, глядя на то, как поник его самый близкий человек, не найдя взаимности, он не мог испытывать ничего, кроме поглощающей его тоски и сожаления, что не придумал выхода из этой ситуации раньше, пока чувства ещё не переросли в любовь. Мужчина знал, что сын и его любовник не были слишком близки, даже пока общались в тайне от него, и он действительно не думал, что у них дошло дело дальше засосов и поцелуев. Но ему от этого совершенно не становилось легче. Фрэнку искренне хотелось сейчас забрать все эмоции Майлза себе, ограждая его от боли, но, к сожалению, он не мог этого сделать. Поэтому всё, что оставалось мужчине — это надеяться, что миссис Джорданни сможет хоть немного привести парня в чувства и помочь ему справиться с таким спонтанным для него разрывом. Мужчина также вспомнил и слова психолога о том, что его сын встал на путь истинный только благодаря новому для себя чувству любви. Эта мысль только подбавляла масла в огонь, потому что теперь Фрэнк боялся ещё и того, что сын вернется на кривую дорожку, потеряв свою пассию, и вновь станет объявлять бойкот всему миру. Мужчину пугало, что дело может дойти до депрессии, и он понял, что ему жизненно необходимо поговорить с миссис Джорданни, чтобы узнать о её мыслях по этому поводу и не начинать накручивать себя раньше времени. Этим вечером, спустя пару часов после возвращения Майлза от психолога, Фрэнк сидел на диване в гостиной и крутил в руках телефон, размышляя, как лучше начать разговор, чтобы выудить из психолога как можно больше информации. Решаясь, наконец, на звонок, он набрал нужный номер и нервно сглотнул, ожидая ответа и надеясь, что он не рассердит женщину столь поздним вызовом. Через пару секунд из трубки уже послышался голос, и Фрэнк спокойно выдохнул. — Добрый вечер, чем я могу Вам помочь? — Здравствуйте, миссис Джорданни. Это Фрэнк Айеро, Вы работаете с моим сыном, Майлзом, — мужчина старался говорить как можно более безэмоционально, чтобы не показывать женщине, насколько он волнуется. — А, мистер Айеро. Хотите поговорить о сыне? — спросила психолог, и мужчина услышал, как она устало вздохнула. Ему всегда было интересно, как люди этой профессии справляются с таким большим потоком проблем и душеизлияний, исходящих от собственных клиентов. Мужчине казалось, что он сам сходит с ума только от мыслей о неудачах сына, а если бы ему ещё пришлось анализировать неприятности десятков таких подростков, он бы точно не выдержал. Так что Фрэнк искренне восхищался этой женщиной. — Да, я думаю, он Вам сегодня уже рассказал, что у него случилось, — продолжил мужчина, надеясь получить как можно больше ответов на свои будущие вопросы. — Рассказал, всё верно, — подтвердила миссис Джорданни. — Хотите узнать об этом? — Хочу, — сказал Фрэнк и кивнул сам себе. — скажите, как у него обстоят дела? Я надеюсь, он не вернется к прошлым привычкам после этой ситуации, — мужчина нервно перебирал в руке край халата. — Я не могу точно ответить Вам на этот вопрос, мистер Айеро. Случай у Вашего сына не особенный, но, обычно, подростки решают его двумя вариантами. Первый вариант — это непринятие и агрессия, полное отрицание происходящего и желание вернуть свою любовь всеми силами. Он наиболее типичный, потому что подходит под известную схему в психологии о пяти стадиях принятия. Это же является первой стадией — отрицанием. Второй же вариант, более редкий, и, насколько я пока смогла сделать выводы после встречи с Майлзом, он является наиболее вероятным в вашей ситуации. А именно, сейчас происходит вот что: Ваш сын, разбившись о скалы безответной любви и отказа, винит во всём себя, и, я так думаю, будет пытаться наказать себя любыми способами, потому что считает, что допустил ошибку. Он будет стараться причинить себе боль, возможно, заливать её алкоголем, так что советую в ближайшее время получше приглядывать за ним, но не нарушать личное пространство и, тем более, не лишать его любимых увлечений. Этот вариант развития событий также подходит под ранее упомянутые пять этапов, однако, в этом случае, Майлз перепрыгивает через первые три и оказывается на стадии депрессии. Это будет сложное для него время, мистер Айеро. Поймите меня правильно, я настоятельно рекомендую Вам не давить на сына, даже если в какой-то момент он напьётся, что, как я поняла, являлось Вашим главным переживанием при обращении ко мне. Старайтесь отгораживать его от саморазрушения более мягкими способами, чем ссоры или наказания, — на одном дыхании проговорила женщина. Фрэнк задумался над её словами. Его опасения насчёт депрессии подтвердились, но, в то же время, он немного выдохнул из-за слов миссис Джорданни о том, что Майлз, скорее всего, не станет бегать за Джиа и пытаться его вернуть. Мужчина пообещал сам себе, что предпримет любые попытки, чтобы сохранить тёплые отношения с сыном и поддержать его, насколько это будет возможно. — Я Вас понял, спасибо. Но мне кажется странной ещё одна вещь, — задумчиво произнес Фрэнк, потирая глаза. — Пока этот разрыв ещё не произошёл, Майлз казался мне счастливым, хотя я знал, что на тот момент они с Джиа уже не общаются, — Фрэнка действительно интересовал этот аспект. Он вспомнил свои собственные переживания за красноволосого парня в период его исчезновения, тогда как Майлз совершенно не выглядел взволнованным по этому поводу. — Именно тогда, по моему мнению, у Вашего сына и проходил этап отрицания, — женщина спокойно продолжила отвечать на вопросы. — Майлз рассказал мне, что его возлюбленный какое-то время игнорировал его, но он чувствовал, что тот скоро вернётся, и у них будет новый этап в отношениях. Поймите меня правильно, я не могу силой выуживать информацию из Вашего сына, я опираюсь лишь на то, что он сам решает мне рассказать. Именно поэтому, я сделала вывод, что Майлз просто поставил невидимый барьер в своей голове, чтобы всячески отталкивать мысли о том, что Джиа игнорирует его просто потому, что не хочет с ним общаться. А теперь, когда парень самостоятельно разорвал общение и сказал, что между ними больше ничего не будет, Майлз принял это слишком близко к сердцу, и его своеобразный барьер мигом рухнул, — закончила женщина. — Понятно. Спасибо Вам большое, миссис Джорданни, — ещё раз поблагодарил психолога Фрэнк. — Надеюсь, нам с Вами удастся ему помочь, и не довести дело до настоящей депрессии, — выдохнул мужчина, стараясь самостоятельно поверить в свои собственные слова. — Я тоже на это надеюсь. Главное, не забывайте, о чём я Вам сказала по поводу давления на сына. Это ни в коем виде не поможет ему, — подвела итог женщина. — Хорошо, я сделаю всё возможное. До свидания, — Фрэнк дождался ответного прощания и сбросил вызов, отбрасывая телефон на диван рядом с собой. Мужчина ещё раз устало потёр глаза, пытаясь проанализировать все полученные сведения и построить в голове план действий. Он понял, что со своей неконтролируемой агрессией нужно что-то делать, потому что с каждым разом, когда он видел своего пьяного сына, ему становилось всё труднее её сдерживать. Сейчас случай действительно был из ряда вон выходящий, и мужчина должен был хотя бы попытаться не срываться на собственном сыне. Ему хотелось прямо сейчас зайти в комнату к подростку и рассказать ему всю правду о человеке, в которого тот был влюблён и боготворил. Мужчина желал открыть сыну глаза и показать, что Джиа совсем не такой идеальный, каким его считает парень. Он принимал наркотики, работал в борделе и резал вены. Всё это делало из него худшего кандидата на роль первой любви для Майлза, и Фрэнку было буквально больно от того, что он не может всем этим поделиться с сыном. Мужчина знал о Джиа слишком много, в то время как Майлз не знал почти ничего. Этот красноволосый парень с лёгкостью пудрил мозги любому, и Фрэнк, к своему собственному сожалению, попался на эту удочку вместе со своим сыном, даже несмотря на то, что знал о всех его недостатках. Мужчина потянулся, поднимаясь с дивана, и посмотрел на часы, висевшие на стене напротив. Время было только девять часов вечера. Он медленно побрёл на второй этаж, поправляя халат и щёлкая костяшками пальцев. Ему очень хотелось поговорить с сыном и получить от него хоть толику доверия. Он был готов даже врать, лишь бы подростку стало лучше, и он не довёл себя до расстройства психики. Фрэнк остановился у двери в комнату сына и осторожно прислушался. От доносившихся звуков его сердце начало обливаться кровью. Майлз плакал навзрыд, сбивчиво вдыхая воздух, и не в силах остановиться. На фоне играла уже до боли известная Фрэнку «Helena», но даже эта песня не могла заглушить звуки рыданий, которые с каждой секундой всё сильнее вонзались в душу мужчины, причиняя почти физическую боль. Он аккуратно приоткрыл дверь, будто боясь спугнуть Майлза, и просунул голову в комнату. Его сын сидел на кровати и проливал слёзы на свою гитару, покоившуюся без дела у него на коленях. Фрэнк нервно сглотнул, не зная, как начать разговор. — Привет, что случилось? — наигранно спросил мужчина, чтобы сын не догадался, что он знает обо всей проблеме в подробностях. — Ничего, всё нормально, — сквозь всхлипы ответил Майлз, не поднимая взгляд на отца. — Уйди, пожалуйста, — попросил он. — Я хочу помочь, расскажи мне, — настаивал Фрэнк, в надежде, что это сработает. — Я сказал, уйди. У меня всё в порядке, — уже более раздражённо, и повышая голос, рявкнул Майлз, одаривая настойчивого отца быстрым взглядом. Фрэнк повиновался. Ему не хотелось ругаться прямо сейчас только из-за того, что сын не хочет с ним делиться переживаниями. Он прокручивал в голове слова миссис Джорданни снова и снова, пытаясь настроить себя на то, что на Майлза не нужно давить. Это было слишком необычно для мужчины, который привык, когда все пляшут под его дудку и повинуются любому требованию. Но Фрэнк за эту осень уже так часто нарушал свои старые устои, что мог позволить себе переступить ещё через один. С этими мыслями он зашёл в собственную спальню, оглядывая Джамию, которая лежала на постели, погруженная в чтение какого-то романа. Заметив мужа, женщина перевела на него взгляд, и Фрэнк проследил, как по её лицу медленно растекается волнение. — Что случилось? На тебе лица нет, — спросила Джамия, откладывая книгу в сторону и разглядывая Фрэнка. — У Майлза проблемы, — коротко ответил мужчина, искренне удивляясь невнимательности своей жены, которая, кажется, вообще не замечала ничего дальше своего носа. — Какие проблемы? — Женщина нетерпеливо села на кровати и начала сверлить Фрэнка взглядом. — Его бросила любовь всей жизни, — утрировал Фрэнк, начиная раздражаться. Он не собирался уточнять, что той самой любовью был парень, а не девушка, потому что его жена до сих пор не знала об изменившейся ориентации сына. Мужчина считал, что это не его дело, и лучше предоставить решение, рассказывать или нет матери обо всём происходящем, самому подростку. Фрэнк сбросил халат, откладывая его на кресло, и забрался в холодную постель. — Боже мой, я и не знала, — ошарашено прошептала Джамия, на что Фрэнк лишь дерзко ухмыльнулся, всё больше поражаясь наивности своей жены. — Что произошло? — спросила женщина после пары секунд молчания. — Он мне не сказал, — соврал Фрэнк, надеясь закончить этот бессмысленный разговор. Он в любом случае не мог рассказать жене о реальной сути проблемы. Мужчина лёг на бок, отворачиваясь от женщины, что продолжала прожигать его взволнованным взглядом. Он не понимал, почему она так резко начала его раздражать, не сказав, по сути, ничего необычного. Они были знакомы уже больше двадцати лет, и Фрэнк должен был бы давно привыкнуть к подобной её реакции на что бы то ни было. Но иногда мужчина срывался. Фрэнк не считал жену глупой или отсталой, она просто была самым настоящим тугодумом, ещё и невнимательным, мимо которого всегда пролетала самая важная информация. Мужчина периодически ловил себя на мысли о том, что бы было — женись он на ком-то другом. Эта труднопредставляемая картина рождалась в его голове как раз в моменты, схожие с этим, когда Джамия слишком часто задавала глупые вопросы. Но он не мог этого сделать, потому что эта женщина была его самым близким человеком практически со школы, и в молодости Фрэнку казалось идеальным вариантом — жениться на лучшей подруге. Он тогда видел слишком много разрушительных отношений вокруг себя. Его родители, друзья, одногруппники и даже, банально, парочки, о которых глаголят романтические фильмы — все эти примеры показывали, как уничтожающе любовь действует на человека. Эта искра, которая зажигается, когда мы встречаем свою родственную душу, горит настолько ярко, что обжигает и заставляет сгорать двух влюблённых, будто спички. Настоящая любовь не бывает спокойной, она порождает желание в людях всецело обладать друг другом и убивать друг друга, причиняя боль. Любовь раскачивает эмоции, словно море корабль во время шторма, не позволяя найти равновесие и отправляя своих жертв ко дну. Влюбившись, ты плачешь громко и ясно, выплевывая все свои внутренности вместе со словами любви буквально через секунду после жарких признаний и ощущения всеобъемлющей страсти. Настолько противоречивые эмоции вызывает это чувство из шести букв, что иногда способно убить быстрее пули и размазать лучше асфальтоукладчика. А когда она достигает своего пика, то обязательно оставляет на сердце шрам, который будет напоминать о себе болью каждый следующий раз, когда ты почувствуешь к кому-то симпатию. Фрэнк видел всё это. Он, будучи ещё мальчиком, со слезами на глазах наблюдал за тем, как его родители дерутся на кулаках, а после этого громко трахаются. Это оставило в сознании такой большой отпечаток, что мужчина поклялся сам себе, что никогда не допустит собственной влюблённости в кого-то. Всё, чего он хотел, была размеренная жизнь с трезвыми решениями и взвешенными эмоциями, не способными довести до срыва. Но вот, спустя почти тридцать девять лет, мужчина понял, что с оглушающим свистом летит вниз головой в пропасть, не в состоянии ни за что ухватиться. Он уже неосознанно совершил самую большую в своей жизни ошибку, влюбившись в до жути неправильного человека, который добивал его с каждой встречей всё сильнее. Джиа пробудил внутри мужчины то, что, как казалось Фрэнку, просто не существовало, и нагло пользовался этим, всё сильнее увлекая его в свои сети. Он дарил бабочек на дне желудка, вот только эти прекрасные создания не летали, а булавками были приколоты где-то внизу живота, и пытались вырваться, доставляя нестерпимую боль каждый раз, когда Джиа прикасался к нему. Фрэнк был готов выпить яду, лишь бы отравить этих крылатых мучителей, но они, кажется, уже навсегда поселились внутри. Погружаясь в сон, он думал о парне с волосами цвета летнего заката и зелёными глазами, надеясь, что он сегодня не приснится ему. Сдаться своим чувствам сейчас было самым лёгким решением, но мужчина всё ещё предпринимал слабые попытки удержать своё многострадальное сердце внутри, не позволяя Джиа стать его обладателем.

***

Неделя текла, как песок сквозь пальцы — быстро и незаметно. Вплоть до четверга, когда до Дня Рождения оставался только один день, Фрэнк слишком много думал, что явно не было для него плюсом, потому что размышления уже давно ни к чему не приводили, так и оставаясь пустыми мыслями. Его сын всё глубже погружался в себя, забывая об окружающем его мире. Мужчина медленно наблюдал, как депрессия накрывает Майлза с головой, и он настойчиво никого к себе не подпускает. Прошло уже почти три дня с тех пор, как Джиа выполнил своё обещание, и Фрэнк, с болью на сердце, наблюдал за сыном, который всё больше терял краски в лице и юношеский огонёк в глазах. Мужчина решил ждать, как и посоветовала миссис Джорданни, и быть готовым в любую секунду откликнуться на зов о помощи и поддержать своего поникшего сына. Он рассчитывал на то, что продолжающиеся сеансы с психологом хоть немного освободят Майлза от того, что он держит внутри себя, не желая открываться перед родственниками. Наверное, как думал Фрэнк, ему просто нужно было время. Мужчина, всё-таки, вспомнив о предстоящем празднике, обзвонил всех близких друзей в среду вечером. Из-за собственной расторопности он не рассчитал то, что многие из них уже запланировали что-то на пятницу. Всё же он соизволил предупредить их лишь за два дня до вечеринки. Возможно, это было даже хорошо, потому что, судя по его нынешнему состоянию, огромная вечеринка с лёгкостью могла бы провалиться и сделать лишь хуже. В конечном итоге, проведя добрые два часа с телефоном у уха, Фрэнк пригласил около пятнадцати человек. В большей степени это были его обычные приглашенные люди, которые из года в год следовали за мужчиной в самые разнообразные места проведения Дня Рождения. Была парочка-тройка друзей из университета; один мужчина из Нью-Джерси, с которым Фрэнк познакомился, уже переехав, и сошёлся на теме родного города; ещё около пяти ребят с работы; парочка инвесторов, что боготворили Фрэнка, и ещё несколько человек, никак не связанных с вышеперечисленными. Мужчина надеялся, что всё пройдет спокойно, и ему понравится то, что организовывает Рэй. В общем и целом, главным было то, чтобы ему на этой вечеринке не пришлось опозориться перед гостями, которые, он был уверен, обычно такие заведения не посещают. Фрэнк пообещал всем своим посетителям сообщить время начала завтра вечером, когда, как он надеялся, Рэй будет уже в Нью-Йорке. Мужчина несколько раз пытался дозвониться до друга и искренне не понимал, в чём была его проблема купить местную симку или разориться на роуминг. Но это, всё-таки, был Рэй, который периодически вытворял вещи, совершенно не поддающиеся логике. Фрэнк осознал и ещё одну вещь. Ему предстояло сообщить своему любовнику о том, что планы на пятницу меняются, и он не приедет в бордель. Мужчине очень не хотелось ехать ради этого в Blue Line, и единственным вариантом осталось написать парню сообщение. Звонить он однозначно не собирался, потому что идея о том, что он услышит голос Джиа, и о том, что этот голос может ему сказать, совсем не нравилась мужчине. Во многом потому, что, наперекор себе, он жутко этого желал. Фрэнк решил оставить эту идею на пятницу, чтобы не давать Джиа возможность соблазнять его ещё целый день.

***

Пятница наступила совсем незаметно. Фрэнк не явился на работу в этот день, как и каждый год до этого. Он про себя радовался, что сам себе начальник, и может устраивать выходные в любое время, когда ему заблагорассудится, хоть потом и придётся разгребать навалившиеся дела. Всё утро и день мужчина провёл, настраивая себя на позитивный лад, чтобы не испортить кому бы то ни было настроение на предстоящей вечеринке. Ему всё же удалось дозвониться до Рэя, который задержался на день, и только приземлился в Нью-Йорке, первым делом отправляясь в свой клуб и начиная приготовления, на которые у него оставалось лишь несколько часов. Фрэнк не знал, как мужчина выкрутится из этой ситуации, потому что прекрасно понимал, что, чтобы подготовить что-то настолько масштабное, как описывал Рэй, ему придётся потратить куда больше времени. Но он ничего не сказал другу об этом, прекрасно понимая, что альтернатив у него не было. Они лишь договорились о времени начала мероприятия. В девять часов вечера мужчина уже должен был быть на месте. Весь день радостная Джамия посвятила готовке. В её планах было накрыть для Фрэнка такой стол, чтобы мужчина его никогда не забыл, и, судя по запаху, который в эту минуту доносился до Фрэнка, женщине это удалось. Он уже предвкушал вкус вегетарианских блюд, которые его жена готовила куда лучше, чем в ресторанах со звездой Мишлен. Мужчина сидел на кровати в спальне для гостей, желая, чтобы никто из домочадцев сейчас его не побеспокоил. Вертя в руках мобильник, Фрэнк думал о том, как воспримет Джиа его будущее сообщение. Ему не хотелось, чтобы парень подумал, что он отказался от их договора и просто решил не приходить, потому что это было совсем не так. Каждую грёбанную ночь Фрэнк засыпал с мыслями о том, как сильно жаждет секса со своим любовником. Эта необузданная страсть настолько подчиняла себе его сознание, что пару раз он даже возбуждался, неосознанно вспоминая сладкую на вкус кожу и красивые изгибы плеч. Но Джиа об этом знать было не обязательно, хоть Фрэнк и догадывался о том, что это уже давно ни для кого не тайна. Мужчина убеждал себя, что красноволосому парню не стоит говорить о том, что у него сегодня День Рождения. Но он понимал, что если Джиа узнает, что он ему лжет, то Фрэнк вновь подвергнет Майлза риску. То, что даже прийдя к какому-никакому компромиссу, парень всё также продолжал шантажировать мужчину и имел над ним своеобразную власть, заставляло Фрэнка вновь раздражаться. Он в последний раз оглядел номер телефона и нажал на значок сообщения, открывая пустую вкладку диалога. «Меня сегодня не будет. Есть дела.» Мужчина пару секунд посмотрел на сообщение и нажал на кнопку «Отправить». Откидываясь на кровать сзади себя, Фрэнк потянулся, надеясь, что Джиа ответит ему так же коротко и без глупых вопросов, но он, как обычно, ошибся. Буквально через пару секунд телефон тихо звякнул, оповещая о новом сообщении. «Какие дела? :)» Фрэнк ударил себя по голове за свою глупую наивность. Наверное, должно было случиться что-то по-настоящему страшное, чтобы Джиа не начал задавать вопросы, тем более со смайликами. Из-за этого в голове у Фрэнка мигом появилось довольное лицо парня, который по-привычному кокетливо ему улыбался. Фрэнк сдался, даже не начиная бой. За долю секунды он прямо написал всё, как есть. «У меня сегодня День Рождения.» Мужчина отложил телефон в сторону, молясь про себя, чтобы такой ответ удовлетворил парня, и он оставил его в покое. Но мечтам не суждено было сбыться, потому что телефон снова брякнул и привлёк его внимание. «Ой, и сколько тебе исполняется, папочка? ;)» Фрэнк понял, что улыбается, глядя на это сообщение. Он всеми силами старался не обращать внимания на свою реакцию и проигнорировать вопрос, от которого за километр несло флиртом. Мужчина пару секунд разглядывал текст и, не сдержавшись, начал печатать в ответ. «Как будто ты чего-то обо мне не знаешь.» «Ты прав. Я знаю о тебе даже больше, чем ты сам…» Фрэнк уже было задумался над тем, что имеет в виду парень, и стоит ли вообще на это отвечать, как вдруг тут же пришло следующее сообщение, которое теперь состояло не только из текста. «А можно мне присоединиться к празднику? :)» Мужчина нажал на маленькую фотографию, которая в этот же момент заполнила весь экран телефона. На фото был Джиа, а если быть точнее, то его лицо. Парень пытался состроить грустную гримасу, выпятив нижнюю губу. Красная чёлка закрывала половину лица, а серая майка небрежно спадала с худого плеча, обнажая острую ключицу. Фрэнк заворожённо смотрел на фотографию, стараясь, видимо, просканировать её глазами и навсегда запечатлеть у себя в памяти. Лишь спустя целую минуту он, наконец, пришёл в себя и отодвинул телефон подальше от лица, сворачивая изображение. Мужчина понял, что вновь потерял контроль, и Джиа бессовестно начал с ним флиртовать, видимо, решив, что, раз Фрэнк ему отвечает, значит мужчина совсем не против подобных заигрываний. Но Фрэнк знал, к чему всё это приведёт, если продолжится, поэтому он быстро убрал телефон в карман брюк и вышел из комнаты, желая поскорее стереть этот странный момент из памяти. Из кухни приятно веяло овощным рагу, когда вся семья собралась за большим столом в комнате. Майлз, всё ещё печальный, нехотя присоединился к ужину, из всех сил стараясь есть как можно быстрее, чтобы скорее вернуться в комнату и не нарываться на вопросы родителей. Фрэнк не собирался сегодня давить на парня, он лишь грустно посмотрел на него и потрепал по волосам, когда тот, еле слышно, поздравил его с Днём Рождения. Мужчине было вполне достаточно того, что его сын не забыл, какой сегодня день. Спустя полчаса тарелки уже начали пустеть. Майлз углубился в изучение чего-то в телефоне, не обращая внимания на разговоры родителей и боясь покинуть своё место. Фрэнк рассказывал жене о работе и новых влиятельных клиентах, прекрасно зная, что она ничего не понимает. Но получать одобрение тоже было важно, поэтому сейчас мужчина увлеченно вспоминал историю, когда его очередной конкурент в сфере недвижимости потерял пятьдесят процентов акций из-за оплошности своего подчинённого. Джамия лишь периодически кивала и издавала одобряющие возгласы, машинально подкладывая мужу в тарелку новые порции еды. Когда телефон в кармане неожиданно завибрировал, Фрэнк, всё ещё продолжая жестикулировать одной рукой и не прерывая рассказ, потянулся за мобильником и мимолетно глянул на экран. «Папочка, ты куда пропал? :(» Фрэнк на секунду замер, глядя на сообщение и полностью забыв, что только час назад общался с Джиа. Он хотел уже было заблокировать телефон, пока жена ничего не увидела, как вдруг ему пришла новая фотография. Джиа лежал на кровати головой на подушке, его волосы красными ручейками растекались в разные стороны, а рот был сексуально приоткрыт. Парень смотрел прямо на Фрэнка из-под полуприкрытых век, и в его взгляде читалась такая похоть, что мужчина неожиданно поёрзал на месте, чувствуя, какие реакции по телу пускает эта картина. Лишь через долгие тридцать секунд он пришёл в себя от голоса Джамии, которая заинтересованно смотрела на него в ожидании, когда мужчина покажет фото и ей тоже. Фрэнк резко засунул телефон в карман и встал из-за стола. Он мимолетно чмокнул жену в щёку, поблагодарив за ужин, и направился прочь с кухни, желая скорее остаться в одиночестве. Закрыв, наконец, за собой дверь в спальню, он повалился на кровать и дал волю своим мыслям. Какого чёрта Джиа опять творит? Кто просил его присылать фотографии, и что этот парень вообще планирует получить от Фрэнка в ответ? Мужчина понял, насколько близко он был от ненужных провокационных вопросов, заметь Джамия, что было на экране его телефона. Эта мысль заставила Фрэнка тяжело вздохнуть. Он вновь достал мобильник из кармана и быстро напечатал ответ, который, он очень надеялся, закончит этот бессмысленный флирт. «Перестань мне писать.» Следующее сообщение последовало также незамедлительно. Фрэнк опять почувствовал, что Джиа с ним играет, когда прочитал его содержимое. «Но я просто хочу поздравить папочку с Днём Рождения :’(» На этом терпение мужчины лопнуло, и он с силой откинул телефон на кровать, когда понял, что снова, непонятно почему, улыбается. Фрэнк неосознанно начал представлять, как Джиа поздравляет его с праздником, доставляя удовольствие. Желая выбросить эти мысли из головы, мужчина начал нервно собираться на вечеринку, расхаживая по огромной спальне в поисках того, что ему захотелось бы надеть. Время было уже восемь вечера, и оставался лишь час, чтобы собраться и прибыть к месту назначения. Сборы немного привели мужчину в чувства, помогая на время забыть о красноволосом парне и его эротично приоткрытом рте. Фрэнк долго не мог решить, как он хочет сегодня выглядеть и какое впечатление произвести. Он выбирал между двумя почти одинаковыми рубашками, и в конечном итоге остановился на чисто чёрной. Спустя пятнадцать минут мужчина уже полностью собрался и стоял напротив зеркала, разглядывая себя в отражении. Облегающие джинсы хорошо подчеркивали его накаченные икры, а рубашка, которую он решил не застёгивать на три верхние пуговицы, и рукава которой немного закатал наверх, оголяла его шею и руки, открывая на всеобщее обозрение чёрно-белые татуировки. Мужчина надел дорогие швейцарские часы, и, в принципе, они являлись единственным аксессуаром на сегодняшний вечер. Решив, что он вполне доволен получившимся образом, Фрэнк покинул спальню, направляясь на выход из дома. Сегодня была отличная возможность продемонстрировать своё накопленное годами состояние и предстать перед друзьями во всей красе. Фрэнк думал об этом, выезжая на дорогу на своём сером Porsche и с приятным удовольствием выжимая педаль газа, оставляя после себя лишь пыль и звуки рычащего двигателя. «Эта ночь просто обязана быть особенной», — подумал Фрэнк, даже не догадываясь, насколько был прав.