It's not a sin, it's a deathwish.

Два с половиной года спустя.

— Нет, нет, дорогая, попробуй ещё раз. Смотри на меня. Видишь, как я делаю? Па-па. Два звука, — медленно говорил Фрэнк, сидя на полу большой гостиной. — Лили, повторяй за мной — па-па, — сказал он, глядя на дочь, что заинтересованно смотрела на него. — Попа! — послышалось откуда-то с дивана, и через мгновение из-за спинки показалась вторая девочка, которая так и расплывалась в счастливой улыбке. Мужчина искренне рассмеялся в ответ. Словарный запас Черри был не намного больше её сестры, но зато куда более разнообразным, поэтому малышка никогда не теряла времени, всячески вставляя тут и там случайные словечки, что приходили в её голову слишком неожиданно. — Черри, мы все знаем, что это твоё любимое слово, так что лучше бы помогла сестре, — с улыбкой на губах произнес Фрэнк, глядя на довольное лицо дочери, что начала прыгать на диване. Он не особо переживал за Лили, которая была чуть менее разговорчивой, чем сестра. Она знала достаточно много слов и говорила относительно часто, но вот «папа» из неё было вытянуть достаточно трудно, и Фрэнк не знал, почему. Возможно, девочке просто нужно было немного больше времени. Из размышлений мужчину вывело какое-то копошение у правой ноги и, оглянувшись, он заметил лоснящегося о ткань домашних брюк кота, который тут же был перехвачен крепкой хваткой и увлечён на колени Лили. Бедному животному не легко приходилось жить в доме с двумя маленькими детьми, которые так и норовили затискать да загладить его до смерти, но, кажется, кот не был тому против, поэтому только спокойно устроился у ног девочки, начиная что-то мурлыкать и поддаваться на поглаживания. Глядя на эту картину, Фрэнк не мог сдержать вздоха умиления. Смотря на маленькую ручку, что скользила по голове животного, когда Лили, подергивая его за уши, заливисто смеялась, он понимал, что любит своих детей больше всех на свете, и только они одни делают его по-настоящему счастливым. — Ну что, как успехи? — послышался мягкий голос за спиной мужчины, и он обернулся, улыбаясь в ответ. — Жду момента, когда Черри научит Лили слову «попа», по-моему, это произойдет куда раньше, чем она начнет называть меня папой, — сказал Фрэнк, поднимаясь с колен. — Дай ей время, она намного смышлёнее, чем ты думаешь, — произнесла Джамия, замирая на пороге комнаты и разглядывая играющих девочек. — Майлз должен быть с минуты на минуту. Встретишь его? — Встречу, — ответил Фрэнк, встречаясь взглядом с женой. — Тогда я накормлю их ужином пока, а потом сядем все вместе. Мужчина ещё с мгновение постоял на месте, наблюдая за дочерьми, и направился в прихожую, накидывая легкую куртку и выходя на крыльцо. Закат догорал вдалеке, окрашивая крыши домов в яркие оттенки оранжевого и пуская длинные, мягкие тени на дорогу. Был конец августа. Последние летние дни доживали своё, погружая город в теплое, ленивое марево, когда ничего не хотелось делать, и мысли начинали плавиться в голове, навевая беспричинное спокойствие. Фрэнк наблюдал за последними лучами, скользящими по небольшому крыльцу, рукам, деревьям, и чувствовал приятную безмятежность, погружаясь в тишину. Где-то на дне кармана старой куртки он нащупал пачку сигарет и не торопясь закурил, блаженно затягиваясь и выпуская бесцветный дым, руками опираясь на перила. Он ощущал, что заново начинает привыкать к этому городу, где всё так тихо и спокойно, по сравнению с никогда недремлющим Нью-Йорком. Два года назад они все вместе переехали обратно в Нью-Джерси. Фрэнк продал остатки акций так, как и планировал, и оставил свой бизнес, осознавая, что более подходящего времени для этого не придумаешь. Он приглядел не слишком вычурный дом, чуть поодаль от центра города, и Джамия не стала с ним спорить, также без слов понимая, что здесь им будет лучше. Спокойствие — вот чего мужчине так не хватало все те пять лет, проведённые в мегаполисе, и он ни разу не пожалел о переезде, только после которого смог легко выдохнуть. В то лето, 2020 года, Майлз поступил в музыкальный колледж в Нью-Йорке и остался там, счастливый и бесконечно вдохновлённый. Фрэнк радовался за сына, тепло улыбаясь каждый раз, когда думал о том, что парню так повезло учиться любимому делу, применяя, наконец, все те навыки, что он так долго тренировал, на практике. Майлз так и продолжал встречаться с Самантой, и иногда, чаще по праздникам, они вдвоём приезжали к ним с Джамией в Нью-Джерси, чтобы провести время с семьёй и отдохнуть от беспокойного города. Мужчина бесконечно ценил эти моменты близости с собственным сыном, которого ему было так сложно отпустить в свободное плаванье. Трудно было сказать, когда их отношения вновь стали тёплыми и лёгкими, но это произошло, и Фрэнк искренне радовался, довольный тем, что, даже несмотря на все трудности, оставленные позади, он вновь смог сблизиться с сыном. Конечно, полное доверие Майлза он так и не получил, но одно то, что парень больше не злился и не ненавидел его, уже было ценно, и мужчина цеплялся за эту связь, всеми силами поддерживая тёплые отношения. На восемнадцатый день рождения Фрэнк подарил сыну машину, и этот подарок не был взяточническим и не имел за собой никаких надежд и желаний подкупить парня. Нет, мужчина просто до глубины души хотел порадовать его и преподнести то, о чём Майлз так давно мечтал. Сам же Фрэнк, после переезда, всё чаще стал уделять внимание музыке, обустраивая на верхнем этаже дома небольшую студию. Это увлечение, переросшее в привычку, давало ту самую, так необходимую отдушину, и, не так давно, мужчине даже посчастливилось встретить старых школьных приятелей, которые последние двадцать лет занимались музыкой и, вроде как, сколотили какую-то группу. Этого было достаточно для того, чтобы проводить вечера, наигрывая что-то все вместе, а иногда и выступать в барах или небольших клубах, чтобы поделиться накопленным с людьми. Фрэнк радовался, что ему удалось, наконец, освободиться от оков своего бизнеса и всех тех обязанностей, что преследовали его долгие двадцать лет после того, как он создал свою компанию. Первое время люди в городе, всё же, болтали, заинтересованно оглядывая такого, некогда, влиятельного мужчину, что, добившись успеха, зачем-то решил вернуться в глубинку, откуда все так нарочито старались выбраться. Но Фрэнку не было до этого дела, он не думал о сплетнях и разговорах за его спиной, прекрасно понимая, что скоро они прекратятся. Так и случилось, поэтому сейчас мужчина как никогда мог вдохнуть полной грудью и почувствовать бесконечную свободу и лёгкость. Он даже вновь начал общаться и наведываться к родителям, жалея о том, что не делал этого раньше. Конечно, прошло слишком много времени и событий, и всё это оставило свой отпечаток на взаимоотношениях с семьёй, но это было не так важно, как то, чтобы просто проводить вечера рядом с родными стариками, которые, хоть и не обеспечили ему хорошее детство, всё же, были теми людьми, к кому можно прийти за советом хоть в двадцать, хоть в сорок лет. Отношения с Джамией тоже изменились в лучшую сторону. По крайней мере, Фрэнку так казалось. Конечно, в плане чувств ничего не поменялось, но сейчас они с женой сохраняли такое незнакомое ранее равновесие дома, и это было лучшее, что мужчина только мог получить. Женщина больше не кричала, не устраивала истерик и разборок, потому что для этого просто не было повода. Фрэнк впервые в своей жизни ощутил себя настоящим, заботливым семьянином, и это чувство было словно бальзам на душу. Дети действительно смогли скрепить трещавшую по швам семью, он понял это, как только впервые увидел двух крошечных малышек, которые смотрели на своего отца с такой неприкрытой невинностью и чистотой, что он просто не смог сдержать слёз. Фрэнк так любил их, всем своим израненным сердцем, которое вновь начало биться только благодаря этим беспомощным созданиям. И теперь, больше двух лет спустя, он мог с непоколебимой уверенностью сказать, что сделает всё, что угодно для того, чтобы из них выросли счастливые, бесстрашные и умные девушки, которые будут свободными и никогда, никогда не обделённые заботой и вниманием. Фрэнк в очередной раз затянулся, наслаждаясь горькой сигаретой, которую теперь мог позволить себе слишком редко, заботясь о здоровье малышек. На небольшие перила, чуть слева от него, кто-то запрыгнул, и мужчина перевёл взгляд, встречаясь с глубокими зелёными глазами. — Вырвался все-таки от них? — спросил он у кота, поглаживая его по блестевшей на солнце голове. Рокки уехал с ним, покидая квартиру своего прошлого хозяина и вливаясь в новую семью, членом которой он стал без единого вопроса. Глядя на это животное, которое когда-то Фрэнк сам же и купил, с надеждой делая подарок, он каждый раз вспоминал о том парне с красными волосами, что однажды так неожиданно перевернул его жизнь. Было чувство, будто Джиа смотрел сейчас на мужчину этими бездонными зелёными глазами и улыбался, понимая, что у него наконец-то всё стало хорошо. — Скучаешь по нему? — спросил Фрэнк, делая последние затяжки и замечая, как Рокки чуть наклонил голову в сторону, моргая в ответ. — Я тоже скучаю, — вздохнул мужчина, не отрывая взгляд от умных глаз. И он действительно скучал. До глубины души, каждым стуком сердца, каждым глотком воздуха скучал, даже в часы сна или во время общения с детьми. Даже, когда всё было так спокойно и душевно. Он скучал и никогда не переставал любить всем своим существом. Теперь, однако, это чувство не вызывало таких резких и удушающих эмоций, как раньше. Скорее, оно просто стало частью Фрэнка, каждой его клеткой, каплей крови, каждым органом. Будто бы он впитал в себя Джиа и сделал частью себя навечно. Фрэнк ощущал той зимой, словно каждый год в нем что-то умирает, когда с деревьев опадают листья, а их голые ветки беззащитно качаются на ветру в холодном зимнем свете. Но он знал, что весна обязательно придет, и за ней последует лето, а за летом и вся будущая, новая жизнь. Он отпустил Джиа, вместе со всей болью и переживаниями, отпустил, сохраняя в себе самое лучшее, что между ними было, и это отпущение даровало ему, наконец, свободу. Однако, было, всё же, то, что всегда заставляло сердцебиение учащаться, даже несмотря на обретенный покой. Всё чаще Фрэнк размышлял о том, как легко забывается всё, кроме запахов. Поэтому в особые, такие неожиданные моменты, Джиа настигал его, наполняя собой легкие, и не было ничего более важного на свете, что заставило бы мужчину с таким волнением дышать. И тогда, в эти самые секунды, Фрэнк возвращался в своё прошлое, в мгновения собственного счастья и навсегда утерянной любви. И там, в его голове и душе, они были с Джиа вдвоём. Радостные, искренние, живые… Влюблённые и принадлежащие только друг другу. Так многое изменилось за последнее время, но мужчина не переставал благодарить Судьбу за то, что та подарила ему человека, который научил его любить. И Фрэнк знал, что если звёзды однажды погаснут, то Джиа обязательно осветит ему путь. В минуты счастья или в моменты грусти, несмотря ни на что, он будет рядом. Его бледные руки, его игривая улыбка, его манящий взгляд, не важно, сколько пройдет времени, будут ближе всего на свете. Он остался воспоминанием, но это самое воспоминание навсегда будет самым ценным, тёплым и родным… Самым настоящим. — Пап, привет, — послышался голос с улицы, который вывел Фрэнка из размышлений. — Привет, сынок, — улыбнулся мужчина, увлекая Майлза в крепкие объятия. — Я так скучал по тебе. — Я тоже скучал. Как вы тут вообще? — ответил парень, искренне улыбаясь. — Всё хорошо. Мы тебя уже заждались. Пойдём домой, мама приготовила ужин. И Фрэнк отпустил парня, пропуская его внутрь дома, и только сейчас замечая, насколько же Майлз вырос. Он действительно был его полной копией, но только улучшенной, без вредных привычек, дурных поступков, потерянного, одинокого и пустого детства. В этот медленно догорающий тёплый вечер, красками разливающийся по маленькому, такому родному городу, чувствуя приятный запах еды и умиротворенное ощущение на душе, Фрэнк зашёл за сыном в дом, оставляя для Рокки приоткрытую дверь. И так было всегда. Всё самое прекрасное настигает нас неожиданно, окатывая тёплым дождём, и самое чудовищное — тоже. Мы живём, не зная, каким будет завтрашний день, и что на этот раз преподнесет нам Судьба. Мы встречаем, обретаем так быстро, спонтанно, необдуманно. И теряем точно так же. Но пока горит в наших душах огонёк, пока лёгкие наполняются воздухом, а сердце бьётся — разве можем мы назвать себя несчастными? Разве можем прекращать попытки и падать? Ведь всё остается в сердце, оно никуда не уходит и не исчезает, и если удалось поймать своё счастье, то стоит держать его за хвост так сильно, будто от этого зависит наша жизнь. Держать, пока смерть не разлучит нас.

***

Я сидел в одиночестве, В тысячах, миллионах Миль от дома, Когда что-то вдруг ударило меня Прямо меж глаз. Заснув в самолёте, Ты знаешь, что не имеешь права жаловаться. Ты использовал последний шанс, Опять... Я приземлился, сел на мель, Я даже не знал, как тебя зовут. Все твои мечты сделаны Из клубничного лимонада, И ты каждый раз проверяешь, Поел ли я сегодня. Ты берёшь меня на прогулку Туда, где играл, Будучи ребёнком. Я никогда не скажу, что я Никогда не доведу тебя до слёз. Но я скажу вот что: Не знаю, почему, Но я знаю, что уезжаю, Но однажды я вернусь... Сегодня ночью я хочу говорить До самого рассвета О том, как ты спас мою жизнь. Ты спас мою жизнь.