Гета много не бывает, сборник драбблов по "Великий из бродячих псов"

Юкито уже несколько минут наблюдает за терзаниями Цуджимуры. Девушка сидела в кресле и всеми силами старалась не смотреть на стоявший на столе кусочек клубничного торта. Аяцуджи брал торт не глядя, просто ему понравилась упаковка, но есть сладкое не было никакого желания. Просто нужен был предлог выйти из дома. По лицу Мизуки было понятно, что ей очень хочется съесть этот несчастный кусок. Но она, по какой-то причине, не ест. Её глаза метались куда угодно, лишь бы не на торт. С таким усердием она старалась не смотреть на белое блюдце со сладостью. Вообще в последнее время девушка как-то странно реагировала на любую еду. Могла засматриваться на пирожные в кондитерских, мечтательно смотрела на продуктовые магазины. А на деле Цуджимура ничего не ела, совсем. Все вкусности, которые Мизуки находила в карманах или которыми её угощали, скапливались на кухне детектива. У него к сладкому равнодушное отношение, поэтому в мусорном ведре редко появлялись фантики. А на Цуджимуру было жалко смотреть. Она кусала губы, но к сладкому не притрагивалась. Юкито совершенно не понимал её. Если хочется, то почему бы не съесть и какой смысл мучать саму себя? Мир ведь не рухнет из-за того, что кто-то поест. Да и закон этого не запрещает. Других причин для того, чтобы не есть, Аяцуджи не видел. Цуджимура теребила прядь волос и завороженно смотрела на торт. Голос желудка и её внутренний голос говорили разные вещи. Но она не слушала их, а вспоминала цифры на весах и мужественно терпела. Есть хотелось очень сильно, особенно торт. Сегодня утром Мизуки ела только салат. На прошлой неделе Цуджимура встала на весы и поняла, что лучше бы не делала этого. Девушка чувствовала на себе пристальный взгляд Юкито, конечно, ему не понять её терзаний. Если подумать, то цифры на весах не были такими уж огромными, как ей показалось. Но в голове крутилась заезженная женская фраза: "Я толстая." Мизуки не понимала, почему её так сильно начала заботить собственная физическая форма. Она не пропускала тренировок, да и не было у неё, вроде, предрасположенности к полноте. Хотя Цуджимура считала, что женщины с таким телосложением тоже могут быть достаточно красивыми и успешными. Но сама толстеть совсем не хотела. Рядом с Аяцуджи самооценка девушки постепенно падала вниз. Раньше такого не происходило, но в последнее время Мизуки чувствовала себя какой-то неполноценной. Она лезла из кожи вон, чтобы выглядеть лучше, пусть особой необходимости в этом не было. И если бы всё ограничилось косметикой, которую детектив собственноручно смывал с её лица. Увы, но нет. У Юкито не было какого-то представления идеальной женщины. Он считал подобное глупостью. Какой смысл придумывать совершенство у себя в голове, а потом разочароваться? Да и не было у него серьёзных отношений. Когда ему, собственно, этим заниматься? Каждый день Аяцуджи был у всех на глазах, любой его шаг фиксировался. Цуджимура, на его взгляд, не нуждалась во всякой ерунде вроде косметики. У неё нет проблем с кожей, приятный цвет лица и розовые губы. Так зачем шпатлевать и красить своё лицо, как будто это какая-то стена? Хоть Юкито и детектив, но то, что творится в голове у его ассистентки, до конца известно не было. Но недостаток информации не помешал ему пару дней назад стирать с её лица слои тонального крема и водостойкую помаду. Сейчас она перешла на новый уровень идиотизма, по мнению Аяцуджи. Ему хотелось уже встать и самому накормить её этим тортом. Но пока что не делал этого, а то ещё подумают, что детектив совершает нападение на ассистентку. В правительстве найдут, до чего докопаться. Юкито всё-таки ждал, к чему приведут эти гляделки. Мизуки взяла ложку и сжала в руке до такой степени, что костяшки пальцев побелели. Она усиленно выбирала между есть и не есть. Бровь детектива невольно дёргалась. Эта её тряска над куском торта начинала его подбешивать. И когда Цуджимура всё-таки положила ложку, он не выдержал. Юкито встал и молча подошёл к столику, на котором стояло блюдце. — Аяцуджи-сен.. — Мизуки не договорила, потому что детектив ложкой отломил кусок и засунул ей в рот. Девушка выкатила глаза от удивления и насыщенного вкуса клубники. Щёки порозовели, а глаза заискрились. — Аяцуджи-сенсей, я на диете, — Мизуки посмотрела на него, капля белого крема красовалась на носу, — я толстая.. Юкито несколько секунд посмотрел на неё, а после взял тарелку побольше и положил на неё половину всего торта. — Пока ты не съешь, мы не продолжим работу, — возражения Цуджимуры прервала новая ложка торта, которой её накормил детектив, — так что поторопись. Мизуки несколько секунд подумала, а после налила себе чаю. Для Аяцуджи сделала кофе. А потом взяла столовую ложку и довольная умяла целый торт, свои залежи конфет из карманов и пакет печенья. Всё-таки женщины с их "причудами" так и останутся для Юкито загадкой. Сначала говорят, что на диете, мучают самих себя голодом, а в итоге за обе щёки уминают сладкое.