Гета много не бывает, сборник драбблов по "Великий из бродячих псов"

Входная дверь со скрипом открывается, а после её так громко захлопывают, что ручка, ударившись о стену, оставляет после себя небольшую вмятину. Упавшая на пол сумка тихо звенит замками, пахнущие осенью ботинки разлетаются в стороны. Тяжёлое чёрное пальто с шелестом спускается на пол с тёплых плеч. Всё говорит о том, что к Оде домой снова вломилась его ученица. Сакуноске слышит шум в коридоре и быстрее дочитывает главу, потому что знает, что сейчас ему нужно будет долго говорить с Дазай. В последнее время её конфликты с родителями стали возникать чаще, иногда даже на пустом месте. Она стала приходить к нему ночевать, потому что элементарно уставала от атмосферы напряжения дома. Осаму пулей залетает в комнату и начинает переодеваться, её абсолютно не смущает, что Ода по-прежнему сидит в комнате. Её не смущает, что он уже взрослый мужчина и старше на девять лет. Её не смущает, что он её учитель. Если дело касается Сакуноске, то её никогда ничего не смущает. С противным скрипом открывается дверца шкафа, руки в бинтах по-хозяйски копаются на полках в поисках нужной вещи. Дазай, найдя нужную вещь, начинает избавляться от школьной формы. Она швыряет галстук в угол, рубашка приземляется на спинку стула, а юбку вышвыривают чуть ли не за дверь. И, разбросав вещи по всей комнате, Осаму наконец-то обрушила всё своё тело на Сакуноске. — Что случилось на этот раз? — Ода откладывает книгу в сторону и треплет волнистые волосы. Девушка недовольно сопит и тяжело дышит. Её сердце бешено колотится, оно и неудивительно. Видимо, Дазай бежала сюда. Кофта учителя велика ей и оголяет острое бледное плечо, она зажимает в руке длинные рукава и водит пальцем по широкой груди Сакуноске. — Ничего. Просто мне уже всё надоело.. — Осаму говорит спокойно, но он улавливает в голосе нотки раздражения. — Если бы ничего не случилось, то ты бы не пришла, — Ода распутывает каштановые волосы, — да и просто так тебе ничего не надоедает. Дазай устало вздохнула и потёрлась щекой об его шею. Всё-таки ему она врать не могла и не хотела. Сакуноске всегда раскрывает её ложь, в любом случае приходится рассказывать правду. — Да опять началось, не собираюсь я там учиться, — девушка сначала немного повышает голос, а потом тихо продолжает, — раздражает. Вечная проблема отцов и детей. Родители зачастую принимают решения, с которыми их чадо категорически не согласно. Будь это партия для замужества или специальность, на которую пошлют учиться. Немногие спокойно принимают волю родителей и делают так, как им говорят. Другая же часть уходит в протест и идёт по своему собственному пути. Дазай была полностью против. Она шла тараном против родителей, против семьи. И, казалось бы, у неё есть всё: деньги, большой дом, родители со связями. И этого достаточно, чтобы согласиться. Но Осаму, не получающая ни от кого любви, идёт напролом. Среди всех этих богачей она начинает терять своё собственное лицо. Невольно перенимает чужие манеры поведения, начинает говорить фразами, услышанными где-то на вечеринке от какой-нибудь очередной светской дамы. Дазай смотрит, как они лицемерят и нагло лгут друг другу в лицо, и ей не хочется быть одной из них. Красивой пустышкой. Осаму хочет жить среди обычных людей, которые каждый день ходят на работу, сами готовят для себя завтрак, обед и ужин, живут в маленьких уютных квартирках с небольшими балкончиками. Они делают столько простых вещей, но для Дазай эта повседневность — плод мечтаний. Она хватается за Сакуноске, как за спасательный круг. Он для неё — спасение. Ода отличается от всех мужчин из её окружения. Учитель не был высокомерен, не испорчен деньгами и знал много стихов и книг. Осаму было с ним интересно. К тому же, он был первым, кто действительно проявлял по отношению к ней заботу. — Я сделаю чай, подождёшь немного? — Осаму кивает и садится в позу лотоса. Сакуноске пристрастился к чаю именно после общения и отношений с Дазай. Раньше его утро начиналось с горького и крепкого до такой степени, что слезились глаза, кофе. Если сравнивать его с чаем, то он резкий и быстрый. После кофе Ода сразу просыпался и начинал делать дела. А чай, особенно тёплый, незаметно обволакивал своим теплом. Это тепло медленно разливалось по телу, все проблемы уходили на задний план и на душе становилось спокойно. В такие дни, как сегодня, чай был как раз кстати. Ода всегда заваривал напиток сам. Успокоительные чаи Осаму на дух не переносила, в них её не устраивал и цвет, и запах. Она любила ходзича. Не самый популярный чай в Японии, возможно, это и привлекло Дазай. Ещё ей нравится необычный приятный коричневый цвет, насыщенный, яркий аромат. Сакуноске опустился рядом и протянул Осаму чашку. Она сделала глоток чая и демонстративно развалилась на животе Оды. Девушка чувствовала себя максимально комфортно, не хватало только одного. — Одасаку, расскажи мне сказку.