Гета много не бывает, сборник драбблов по "Великий из бродячих псов"

Майский ливень — это нечто прекрасное. На землю обрушивается столб воды. Он настолько плотный, что не видно и не слышно ничего. Каждый звук, который раздаётся совсем рядом, кажется глухим и доходит только через какое-то время. Люди, застигнутые врасплох, бегут прятаться, потому все заведения забиты и отбоя от вымокших клиентов нет. Прозрачные капли скатываются по окнам, громко шагают по черепице, словно у них есть огромные деревянные ботинки. Йокогама покрывается лужами, словно пятнами, а её загорающиеся яркие огни мутнеют. Чуя и Коё шли под японским красным зонтом, соприкасаясь промокшими плечами. Рукава кимоно Озаки прилипали к рукам, причёска начала распадаться сзади, а по лицу, размывая красно-оранжевые тени, стекала дождевая вода. И при всём этом она выглядела просто прекрасно, чего не скажешь о рыжих кудрях Накахары, которые забавно обвисли вниз. С полей его шляпы тоже капало. Зонт совершенно не спасал их от ливня, им просто нужен был повод побыть вместе. Они не могли, точнее просто не решались заговорить друг с другом. Время, когда Коё ещё опекала его, давно закончилось и с тех самых пор они не говорили. Переброситься парой фраз в мафии — это не разговор, а так, просто очередная рабочая необходимость. И если у Коё была хоть какая-то компания из двух-трёх человек, с которыми она могла более-менее общаться, то у рыжего мафиози друзей не было от слова совсем. Чуе не хватало общения. Пусть он и был занят обязанностями, коих много у члена исполнительного комитета, но поговорить хотелось всегда. Со временем надоедают кипы бумажек, безэмоциональные лица подчинённых и чёрные костюмы кругом. А редкие корпоративы тоже настроение не поднимают, ведь и там в основном речь идёт о работе. Озаки он беспокоить не хотел, особенно по такому, как Накахара думал, глупому поводу. Хотя наставница действительно хотела о многом его спросить. Её тревожили следы красной помады на его щеках и шее, которые Коё периодически стирала платком, пока никто не видит. Резкий запах дешёвых духов, тянущийся от его пиджака. Самое отвратительное, что эта дрянь почти не выветривается. Но больше всего ей не нравился Чуя среди этой пошлости. Коё прекрасно знала, что ученик не найдёт там то, что ищет. Девушек того мира заботят только деньги и удовольствия. Их не интересуют его чувства, его внутренний мир. Им куда важнее его деньги и необычная для японца внешность. Хотя сам Чуя от этого отмахивается. Каждый раз он снова идёт туда и каждый раз утопает в сигаретном дыме, алкоголе и лживых словах любви. Это для него что-то похожее на сон. Там он нужен, желанен и любим? По крайней мере Накахара сам убеждает себя в этом. Ему искренне хочется, чтобы это было так. Коё полностью понимала и осознавала, что Накахара уже не тот пятнадцатилетний подросток, а взрослый мужчина, к тому же член исполнительного комитета Портовой мафии и сам может решать, что ему делать. Он — это её гордость, хоть что-то хорошее, что ей принесла мафия. Но почему-то каждый раз, когда Чуя отправлялся на задание, Озаки нервно теребила рукав кимоно и не могла сидеть на месте. Мори шутил про материнский инстинкт, хотя знал, что это далеко не так. Даже тогда, когда они отмечали победу над Гильдией, главы бегали глазами друг по другу, но взглядами так и не встретились. Эти гляделки возбуждали интерес Огая. На его вопросы Озаки лишь вежливо шипела, а у Чуи спрашивать бесполезно. Возможно, он даже не думал о Коё в таком ключе. И, казалось бы, сейчас тот самый момент, когда они могут поделиться друг с другом тем, что их волнует. Ливень скрывает их от чужих глаз, а стук капель приглушает голоса. Ощущение, что природа сама создаёт условия для того, чтобы разговор состоялся. Но они настойчиво молчат. Никто не решается начать первым. Озаки изредка поглядывала на рыжего, в надежде на то, что он всё-таки спросит её. Возможно, это было глупо и бессмысленно и ей стоило начать самой, но она всё же надеялась. Она очень хотела, чтобы это случилось, ведь дождь постепенно заканчивался. Всё меньше капель обрушивается на землю, глаза начинают болеть от всё новых загорающихся огней и становится душно. А это значит, что скоро они снова разойдутся и неизвестно, когда увидятся вновь. Озаки сложила зонт и посмотрела на своего ученика, который безуспешно пытался распутать свои волосы. Непослушные рыжие кудри из-за ветра и воды неистово спутались и напоминали стог из сушёной травы. Прилипающие к рукам перчатки мешали ему ещё больше, он был готов уже выдрать всё к чертям. Коё смотрит на Накахару с неким умилением, но не показывает этого и не прикасается к нему. Постепенно время утекает сквозь пальцы, и они вот-вот разойдутся. Так всё и кончится. Раздражённый Чуя быстро пролетит по аллее, а Коё прогулочным шагом дойдёт до своего дома. Что у неё, что у него — пустая и холодная квартира. Они переоденутся в сухую одежду и снова начнут думать о том, что было бы, если бы кто-то из них заговорил. Что было бы, если бы эта чёртова вежливость и строгие рамки разбились вдребезги. Запах дождя постепенно испарится, снова вернутся рабочие будни. Снова дорога от штаба до дома, снова горы бумаг и тоска. Они снова будут отдавать себя и свои жизни мафии, но не друг другу.