Виновата луна

Лиам сидит на его бедрах, прижимая запястья к кровати, и широкими мазками вылизывает ему горло. Скотт позволяет, и Лиам удовлетворенно рычит. Бета все ещё слишком неконтролируемый в полнолуние, а может, Скотт просто не хочет его контролировать. Или не может. Лиам слишком сильный для юной беты, и иногда Скотту кажется, что, обратив его, он отдал волчонку часть своей силы. Он же истинный альфа, и чужой силы у него не было изначально — неудивительно, что пришлось делиться своей. Дитон, впрочем, говорит, что это невозможно — такое забавное утверждение в контексте происходящего в их городе. Но проблема не в силе — Скотт никогда не стремился ей обладать и ему не было бы жаль отдать её всю, если бы это могло спасти чью-то жизнь. Проблема в том, что он должен направлять и учить — порой, под давлением. А он не может давить на Лиама. Не когда он обиженно смотрит своими голубыми глазищами и хмурится почти так же агрессивно, как Дерек. Не когда жалобно зовёт по имени, прося принять решение: «Скотт-Скотт-Скотт, что делать?». Не когда с трудом сдерживает слезы, потому что ему больно — ему всего шестнадцать, он не должен видеть, как умирают его друзья. Скотту трудно быть сильным рядом с ним, потому что он слишком привязан к Лиаму. И сама мысль о том, что он может его потерять во время очередного охотничьего рейда или наплыва сверхъестественных тварей в Бэйкон-Хиллс, пугает так сильно, что Скотт не может дышать и все чаще ищет отсутствующий ингалятор в кармане. И, когда Лиам о чем-то просит, он не может отказать. Поэтому каждое полнолуние позволяет ему залезать в свое окно и давать волю инстинктам. Секса тот хочет больше, чем убивать, и это уже неплохо, верно? Можно сказать, что прогресс. Лиам любит вылизывать и кусаться, оставляет глубокие царапины на ребрах и громко рычит, если Скотт дергается. Это немного смешно, потому что должно быть наоборот, но достаточно приятно, чтобы закрыть на это глаза. В конце концов, Скотт не может позволить убить себя, но вполне может позволить Лиаму заявлять на себя права.