Виновата луна

Лидия целыми днями сидит в кабинете и рисует. Отходит от Дома Эха. С ней рядом почти всегда кто-то есть — на всякий случай. Но она редко замечает чьё-то присутствие, потому что рисует всегда в полутрансе. Скотт как-то спрашивает у Киры, что именно рисует Лидия, и та, почему-то смутившись, отвечает: — Нас. Нас… всех. — Стаю? — переспрашивает Скотт. Кира кивает как-то неуверенно, и Маккол напрягается. Но не допытывается. Просто решает посидеть с Лидией в следующий раз — Малия с удовольствием снимает с себя эту обязанность. Она никогда не могла спокойно усидеть на одном месте — даже ради Лидии. В этом они со Стайлзом до смешного похожи. Скотту даже жалко, что в их отношениях всё очень неопределённо сейчас. Но недостаток определённости — это их общая проблема. Поэтому Скотт идет к Лидии, чтобы понять, что происходит с ней и остальными. Чувствует, что она знает ответ. Лидия водит карандашом по бумаге уверенно и неспешно, но её взгляд отрешённый, будто она смотрит сквозь холст. Скотт садится на пол рядом с ней и начинает перебирать внушительную стопку рисунков. На листках действительно… они. Только какие-то слишком болезненно настоящие. Как оголённые провода и нервы. На одном рисунке истекающая кровью Кира стоит на коленях, опустив голову и воткнув в землю меч, а над ней, положив когтистые лапы ей на плечи, стоит огромная огненная лиса. На другом рисунке Кира борется со своим двойником в эпицентре наэлектризованной бури. На третьем нет агрессии и крови: Кира, ровно наполовину серебристо-рыжая лиса, держит за руку Стайлза, который тоже ровно наполовину лис, только абсолютно чёрный. Они смотрят куда-то вдаль, но их лица умиротворённые. Скотт, кажется, начинает понимать. На других рисунках — Малия. У неё синие глаза и клыки, но она обнимает колени и плачет — вокруг лежат тела. Малию Лидия тоже рисовала с её альтер-эго, но без конфликта: бледно голубые очертания койота просвечивают сквозь девушку. Они — одно целое. На рисунках Малия почти всегда рычит, и её лапы в крови, но Скотт видит: её агрессия направлена на защиту. На одном листе Малия в обличии койота скалит зубы, загораживая куклу сестры и то, что осталось от машины её приемной матери. На другом она рычит, загораживая собой Стайлза и Скотта. На третьем Малию обнимает Кира, и девушки солнечно улыбаются друг другу. Стайлз ни на одном рисунке не улыбается. Где-то он зол, где-то испуган, где-то — спокоен. Стайлз, как и Кира, борется с тенью. Стайлз опутан разноцветными нитями, и каждая ведёт к кому-то из них. На одном из рисунков разорванные нити уползают в разные стороны, и он пытается их все удержать. На другом рядом с ним стоит Скотт и помогает завязывать узлами разорванные концы. На этот рисунок Скотт смотрит с особой грустной нежностью. Лиам на рисунках больше напоминает щенка, чем волчонка, хотя на одном из них обиженно и зло воет на большую луну. Он крепко держится за Мейсона, который, в свою очередь держит за руку Кори. Как и Кори, Мэйсон наполовину прозрачен. На других рисунках Лиам всегда рядом со Скоттом. На одном из них они бегут по лесу, и над ними бледно прорисованы волки — красноглазый и желтоглазый. Волки связаны чёткой светящейся нитью. Хейден есть только на одном рисунке: они с Лиамом тянут друг к другу руки, но не соприкасаются и смотрят в разные стороны. Скотт понимает, что Лиам влюблён в Хейден, но не связан с ней — их судьбы разойдутся. На последнем рисунке с Лиамом — нижнем и, скорее всего, первом — бета держит их со Стайлзом за руки и значительно меньше них по размеру, совсем как ребенок. Скотт улыбается, потому это слишком нелепая правда. Но правда. Если Лиам и ребенок, то их общий со Стайлзом. Ведь если бы друг не надоумил его бороться за место капитана, он бы не сломал Лиаму ногу в пылу игры. Тот бы не попал в больницу, и оказавшийся там вендиго не пытался бы его убить. Скотт бы не укусил Лиама, чтобы спасти. К тому же, учили они его тоже вместе. Совсем как родители. Скотт качает головой и берет следующий рисунок. На рисунке Лидия в легком светло-зелёном платье сидит возле Неметона, скрестив ноги. У неё третий глаз во лбу, но каждый глаз без зрачка и затоплен тёмно-синим знанием. Скотту кажется, что он видит в них крошечные звёзды. Над Лидией летают кричащие тени. На другом рисунке Пэрриш в обличии Цербера обнимает её со спины, и огонь окружает их наподобие защитного поля, сквозь которое тени не могут пройти. А на следующем… На следующем Лидия, Скотт и Крис держатся за руки, образуя треугольник, и их ладони обвиты серебряными нитями. Рядом стоит полностью серебряная Эллисон и улыбается. На других рисунках Эллисон тоже есть, всегда серебряно-бесцветная. Где-то — за спиной Скотта. Где-то — за спиной Лидии. Всегда вооруженная. На рисунках, где они всей стаей — таких много, и они ярче, любовно прорисованные изящной ручкой банши — Эллисон бросается в атаку среди первых, наравне со Скоттом. Потому что Элли — тоже лидер. Возможно поэтому они со Скоттом и не могли быть вместе, несмотря на сильные взаимные чувства. Но это не важно. Потому что она всё равно рядом. Скотт ласково касается развевающихся волос нарисованной Эллисон и грустно улыбается. На рисунках стаи есть и Мелисса с шерифом. Чаще всего они на заднем плане, спина к спине. У Мелиссы в руках дефибриллятор, у шерифа — пистолет. Они не выглядят беззащитными, и это радует. На одном рисунке Мелисса изображена отдельно. Она целуется с Крисом Арджентом, и Скотт смотрит на листок долго и удивленно, но потом решает, что это к лучшему. В самом низу стопки Скотт находит себя. У нарисованного Скотта красные глаза и большие руки — он обнимает ими всю стаю, защищая. У нарисованного Скотта большое кровоточащее сердце. К нарисованному Скотту со всех сторон тянутся десятки рук, и каждая пытается урвать себе кусочек. Скотт разрешает, самостоятельно отрывая от себя по куску и протягивая жадным ладоням. Кровь нарисованная, но мутить начинает по-настоящему, и Скотт берет другой рисунок. А на другом рисунке Тео. Он стоит близко-близко, держа Скотта за предплечья и улыбаясь, и их с ног до головы опутывают красные нити. На остальных рисунках они тоже вместе. Вот Тео стоит за левым плечом Скотта (за правым всегда только Стайлз). Вот он держит сердце Скотта в ладонях и облизывает окровавленный рот. Вот обнимает со спины, интимно шепча что-то на ухо, и Скотт немного смущенно, но счастливо улыбается. На одном из рисунков Скотт осторожно кусает Тео за запястье. На следующем Тео в их стае. Он довольно улыбается, держа любующегося ботинками Скотта за руку, а Стайлз, Малия и Лиам коллективно закатывают глаза. И только у Лидии взгляд «я-же-говорила». Скотт закусывает губу и откладывает рисунки банши в сторону. Он не понимает, как она может рисовать такое, после того, что Тео сделал с ними. После того, что он сделал с ней. Скотт мог бы простить ему своё собственное убийство, но не ту боль, что он причинил стае. Не разлад со Стайлзом и сорвавшегося Лиама. Не приведённую в лапы Пустынной волчицы Малию. Не сведённую с ума Лидию, которая до сих пор не может оклематься после произошедшего и целыми днями рисует сюрреалистичный бред. Скотт берет рисунок и, встав с пола, обходит Лидию. На холсте понемногу обрастает деталями набросок. Нарисованный Джексон держит за руку нарисованного Итана и улыбается. У Джексона хвост и разные глаза, один — змеиный. А еще они странно гармонично смотрятся вместе. Скотт почти убежден, что Лидия уже не так точна в своих предсказаниях. Он зовет её негромко, неуверенный, что она услышит, но Лидия реагирует почти сразу. Скотт протягивает рисунок. Мартин рассматривает его несколько мгновений, а затем вопросительно приподнимает брови. — Это ведь… это не так, — выдавливает из себя Скотт. Какое-то время Лидия смотрит ему в глаза спокойно и проницательно, и Скотту кажется, что её собственные — не зеленые, а звездно-синие, переполненные знанием. — Но ты бы хотел, чтобы это было так. Скотт не отрицает. Хотел бы отрицать, но… — Так… это неправда? — Я этого не говорила. Скотт смотрит непонимающе, и Лидия поясняет: — Я рисую настоящее. Иногда — будущее. И только. Сочинительство — не моя компетенция. Было бы проще, если бы она просто сказала «да». Но ведь в их стае не принято лгать друг другу. А «ложь во спасение» — это из арсенала Тео. Скотт молча кивает и начинает собирать рассыпанные по полу рисунки. А Лидия продолжает прорисовывать гостей из Лондона. Будущих гостей.