Виновата луна

Волк не любит одиночества. Он всегда ищет себе стаю и пару, потому что инстинктивно чувствует, что нуждается в ком-то. В стае или рядом со своей парой волк становится сильнее и быстрее, все его чувства обостряются. И пусть у этого есть обратная сторона — потеря пары может искалечить волка на всю жизнь, если связь была слишком сильной — это определенно стоит того. Дерек твердит об этом Скотту раз за разом, но тот только отмахивается, говоря, что его и так все устраивает. Волк Дерека на это рычит обречённо, и Хейл сжимает зубы. Но пробует снова. Потому что его к Скотту тянет с самой первой их встречи, несмотря на все клятвенные обещания убить, если твердолобый волчонок встанет на его пути. Обстоятельства их знакомства не способствовали возникновению доверия и тёплым дружеским беседам. Скотт был не готов принять свою новую жизнь, а Дерек — учить чужого волчонка. Но он абсолютно точно помнит, что почувствовал, когда увидел лохматого смуглого мальчишку в первый раз. Дерек смотрел в его тёмные настороженные глаза и знал, что больше никогда не будет один — особенное, непередаваемое чувство. Связь, ощущающаяся почти физически — будто обвившая поперёк груди шершавая веревка. А Скотт ведь даже не был его бетой. И почему-то не чувствовал того же, что Дерек. Предначертанности. Неизбежности. Влечения. Он видел только Эллисон, и её улыбка заслонила ему весь мир, словно ничего больше не существовало. Это…раздражало. Злило. Бесило до зубовного скрежета, пробитых кулаками стен и долгого воя, распугивающего всех зверей в лесу. Потому что, когда Скотт говорил об Эллисон — а говорил он только о ней — Дерек чувствовал, что у него что-то забрали. Снова. Проклятые Ардженты продолжали по куску отрывать от его жизни самое ценное. Но если семью Дерек вернуть уже не мог, то отдавать им Скотта он точно не собирался. Поэтому продолжал присматривать за ним, окружил своей агрессивной заботой и пытался научить волчонка выживать в мире беспринципных, вооруженных до зубов чудовищ, якобы чтущих свой кодекс чести. Но Дерек знал — у охотников нет чести. И милосердия тоже нет. А Эллисон…похожа на Кейт. Но он не мог переубедить Скотта, и поэтому все, что оставалось — набраться терпения и не терять бдительности. Потому что Эллисон все равно бросит Скотта. Потому что Макколу всегда будет угрожать опасность. Потому что охотники ничего не знают о чести и будут пытаться обокрасть Дерека до тех пор, пока все не умрут. Но он знает, что больше ничего им не отдаст. Его волк выбрал себе пару, и не собирается оставаться один. И теперь, когда Дерек забрал у Питера силу альфы и право обладать упёртым волчонком с комплексом защитника, когда Ардженты больше не проблема, его первую ошибку отправили в Лондон и Эллисон рассталась со Скоттом — после стольких пережитых бок о бок невзгод, битв, ссор и примирений Дерек всё ещё должен был объяснять Макколу очевидные вещи и пытаться достучаться до его сердца, которое упорно отрицало очевидное. Но в их извечном движении вокруг прозрачной истины определённо намечался прогресс. На словах Скотт продолжал отказываться стать частью его стаи, но душою уже принял свою принадлежность к ней. Он звал, когда нужна была помощь, и всегда приходил на помощь сам. Он уже не смотрел настороженно и не боялся повернуться спиной — они слишком многое прошли вместе, чтобы до сих пор не доверять друг другу. Но Скотт всё ещё не хотел признавать, что Дерек нужен ему, и Хейл не знал, почему. Питер ходил на свидания с Мелиссой, Эрика ни на минуту не расставалась с Бойдом, а Айзек бегал по ночам к Эллисон. И даже нелюдимая замкнутая Кора, решившая, что её бесят все, но Стайлз меньше остальных, вечерами не была одна. А Дерек стоял под окном Скотта и грустно смотрел на полоску рябины на подоконнике. Но потом Дерек чуть не погиб в схватке с Эннисом. Скотт смотрел, как он падает вниз, и не мог дышать: ему ещё никогда не было так больно и страшно. И пока они ехали на соревнования в школьном автобусе, Скотт всё ещё видел глаза Дерека перед самым его падением, и рана кровоточила, пропитывая футболку гнилой черной кровью, но ему было совершенно плевать на это. Потому что он знал, что виноват: должен был понять раньше. А теперь уже ничего не изменить. Жизнь потеряла смысл в одно мгновение, и когда Скотт стоял во дворе мотеля с сигнальным огнём в руке, облитый бензином, заклятие друида было почти не причем. Ему казалось, что шершавая верёвка обвивает поперёк груди, сдавливая и не давая вдохнуть. А затем они нашли Дерека — он был тяжело ранен, но жив. Скотт всю ночь сидел с ним в лофте, положив голову альфы себе на колени и гладя его по волосам. Остальные благоразумно ушли, отогнанные его рычанием — Скотт уже почти не был человеком, а волк требовал прогнать чужаков и никого не подпускать к своей паре. Но с наступлением рассвета стало легче. Дерек проснулся здоровым, и Скотта тоже отпустило. Он поцеловал Дерека первым. Притягивая волчонка ближе за шею, Хейл думал о трёх вещах: он не один, это всё того стоило, а Девкалиону придётся уйти ни с чем. Потому что если он отбил своего волчонка у Арджентов и его собственных предрассудков, то справится и с альфой альф. Шершавая верёвка затянулась встречной восьмёркой.