От рыжих одни неприятности

Сашкиного отпуска Вик дождался только через два месяца. В южной Португалии к тому времени разверзся ад, сентябрь оказался ещё жарче, чем август, и даже теплолюбивый Витя изнемогал от зноя. По улице перемещался короткими перебежками, а к пику жары стал приезжать на работу до восхода солнца, чтобы не схватить тепловой удар. Когда Сашка озвучил даты приезда, Вик принялся биться головой о стену, а после решил, что если их чувства выдержат такое испытание, то им будет больше нечего бояться. Отпуск Вику согласовали легко. Оказалось, что руководитель считает его ценным сотрудником и готов идти навстречу. Это подкупало, лишний раз доказывая, что Витя принял верное решение, переехав в Португалию. Встретив Сашку в аэропорту, Вик окинул скептическим взглядом его наряд и потащил в ближайший бутик, пресекая все возражения на корню. — Там плюс сорок, если ты выйдешь в джинсах и чёрной майке, я сразу увезу тебя в больницу. Не спорь, Саш, хотя бы в том, что я лучше знаю. Дай выбрать тебе одежду по погоде, если уж ты решил заделаться камикадзе и ехать на экскурсию прямо с самолёта. Саша закатил глаза. — У меня есть веские причины, целых две. Во-первых, я выспался во время перелёта, чего уже год не случалось. А во-вторых, я не могу поверить, что за восемь месяцев ты не выбрался ни на одну экскурсию и даже не сгонял посмотреть ближайшие достопримечательности. Та неделя, что мы проведём вместе, будет полна приключений. Ты обещал покорно следовать моему плану, так что держись, сон тебе не грозит. Сон Вику не грозил. До какой степени — он понял в первые же день и ночь. Днём они с благополучно переодетым Сашкой таскались по Лиссабону, осматривая достопримечательности. И если старый квартал Алфама, башню Белен и замок Святого Георгия Витя знал, то о красоте монастыря Жеронимуш и о том, что можно подняться к ногам статуи Кришту Рей и любоваться оттуда видом на город и закатом, не подозревал. Частный гид, которого нанял Морозов, не гнал их и не мешал наслаждаться особо понравившимся видами, а когда Вик не выдерживал и обнимал друга, тактично отворачивался. После того, как им удалось остаться вдвоём у океана, и Вик поцеловал Сашу, продолжение вечера резко изменило вектор. Вежливо отказавшись от предложенного экскурсоводом ужина в известном ресторане, парни поехали домой. В том, что спать ему останется не больше пары часов, Витя не сомневался. А вот то, что ещё и засосы придётся прятать, чтобы не позориться, оказалось сюрпризом. — Саш, я как уебан выгляжу в майке и шейном платке! Зря мы в ресторан не пошли, ты явно хотел меня сожрать с голодухи! Морозов, нагло разгуливающий по дому в чём мать родила, подкрался к Вите сзади и сдёрнул тряпку к ебени матери. — Так иди, нечего из себя пай-мальчика строить, ты на отдыхе. — Ты бы ещё мне на лоб стикер приклеил, что я твой. Не замечал за тобой раньше собственнических замашек. — Ты раньше со мной не встречался. Витя захлебнулся воздухом, прерывая перепалку, резко развернулся и повис у друга на шее, растроганно сопя. Морозов пару раз мацнул его за задницу, но решительно отстранился. — Всё, я одеваюсь, а то проебём всю экскурсию, не фигурально. Витя не стал говорить, что и рад бы проебать, да расстраивать друга, убившего кучу времени на поиск оптимальных маршрутов и выбор обязательных к посещению мест, не хочется. *** — Мыс Рока — самая западная точка Евразии. Ничего себе, я это в школе на уроках географии учил! Помнишь остальные, Вить? Сашка выглядел до того счастливым, что Вик был готов плакать от переполняющих эмоций. Притеревшись к боку Морозова, которого хотелось обнимать, несмотря на жару, Витя улыбнулся. — Давай вместе, я только мыс Челюскин помню. — А я Дежнёва, это восток. И хоть ты убей, не помню, что на юге. — Я тоже, Саш, вообще пустота в голове, никак. Давай погуглю! — Нет, тормози, это неспортивно. Посмотрим в гостинице, если до вечера не вспомню. Витя улыбнулся широко и восхищённо, в груди разливался жар, а обожание во взгляде было непристойно-откровенным. Хотелось кричать, какой Сашка умный, интересный, замечательный и вообще самый лучший в мире! Успевший подойти ближе к ограждению, Морозов знатно охренел, когда сзади раздался радостный вопль и ему на спину запрыгнул сорвавшийся с цепи Витя, вцепившийся в него, как клещ. — Покатай меня, большая черепаха, ей-ей-ей! Морозов заржал и поволок Вика к самому безлюдному краю мыса, где стряхнул с себя. Вик пару секунд смотрел на потрясающий лазурный океан, а после повис у Саши на шее и поцеловал. Слегка опешивший Морозов ответил, хотя большое скопление туристов делало ситуацию неловкой. Чувствуя скованность друга, Вик отстранился и переплёл их пальцы. — Я здесь чувствую себя совершенно свободным, Саш, счастье-то какое! Можно всё, не нужно бояться! Тебя просто принимают таким, какой ты есть! Прижатый к груди друга, Вик не заметил, что Морозов помрачнел и нахмурился. А уже через минуту, выпустив Витю, снова стал увлечённо делиться впечатлениями о мысе и рассказывать, какие у них планы в Синтре. *** — Мне кажется, что прошёл всего один день. Не представляю, как тебя отпускать, Саш, — Вик сидел на коленях у друга лицом к нему и крепко обнимал за шею. Казалось, что они только вчера встретились в аэропорту, а посещение мыса Рока, дворцов Синтры и купание в холоднючем океане, в который морж-Морозов его всё-таки затащил, было каким-то коротким сном. Сашка взлохматил волосы Вика и слегка отстранил его, пихнув в плечо. Ровно настолько, чтобы был возможен зрительный контакт. — Вить, возвращайся в Россию, а? Знаю, что мечту твою рушу, но я тоже не хочу без тебя улетать, сердце не на месте. Я сам дурак был, запретил бы ехать тебе, и все дела. Но мне время было нужно. Витя аж зажмурился, как будто это могло помочь избежать разговора. Сердце стучало где-то в горле, а ответы, которые обычно сами собой всплывали в голове, разбежались. Истолковав молчание друга по-своему, Морозов продолжил. — Ты не думай, что я хочу всё как есть оставить. Я дом достроил, тот, за который пять лет не мог взяться. Нанял бригаду хорошую, они как раз перед отпуском закончили. Там тихое место, забор высокий, выход к речке есть. Можно жить и не бояться никого. Тебе же не нужно признание всего мира? Витя сглотнул ком, плотно застрявший в горле, и сам удивился, до чего тонко прозвучал голос. — Ты мне вместе жить предлагаешь? Всерьёз? Сашка кивнул и подхватил Вика под зад, поднимаясь на ноги вместе с ним. Оказалось, что пройти ему нужно было недалеко: до стоящей на столе сумки, из кармашка которой Саша выудил ключи, чёрт знает как при этом не уронив Витю. — Я для тебя комплект сделал. Думал, приеду и отдам сразу. В первый день замотался, не до того было, а потом… Думал уже в покое тебя оставить, дать жить, как нравится. Ты вон какой здесь счастливый. Только я эгоист, Вить, не хочу сам такой выбор делать, он мне не по душе. — А что по душе, Саш? — Вик говорил шёпотом, словно боясь спугнуть момент, разрушить ту откровенность, что позволил себе Морозов. — Готов с мужиком всю жизнь прожить? Ни семьи, ни детей? Хорошо подумал? — Я восемь месяцев думал, Вить. И устал себя обманывать. Лучше, чем с тобой, мне ни с кем не будет. Вик снова что есть силы прижался к Сашке и замолчал, кусая губы и заставляя себя прекратить задавать вопросы, кажущиеся попыткой уговорить друга изменить решение. Морозов не обязан понимать, что Вику нужно нечто больше признания в том, что им хорошо вместе. Да что там, Витя прекрасно знает друга уже много лет и в состоянии понять, что никакие слова не имеют для Саши большего веса, чем подаренные ключи от нового дома. А романтика для других. Не для тех, кто такой прямой, честный и рыжий. — У меня ещё больше года контракт, Саш. Я не могу его разорвать, там безумные неустойки. — Значит, если после него ты захочешь приехать, я буду ждать. Как раньше из армии ждали. — Будешь? — Буду. — Точно? — Да. Если я что-то решил — это навсегда.