Seven deadly sins

Вечер наступил довольно быстро и в определенное время покой дома был нарушен голосами и шумом — грехи собирались выйти к людям. На самом деле, самым опасным грехам это все еще не нравилось, а точнее — жадности и гневу. Они вообще удивились, что Юнги — третий грех в их компашке, согласился на это, но потом сошлись во мнении, что это все из-за Тэхена. -Хён, зачем оно нам вообще? Может останемся дома? Никогда этот праздник не праздновали, так зачем это делать сейчас? Джин на недовольство гнева лишь закатывал глаза и говорил «нельзя вечно сидеть дома» И «мы давно не ходили куда-то все вместе» Он настолько загорелся этой идеей, что было уже не переубедить. И поэтому всем пришлось смириться. Парни даже ханбок нашли, чтобы сильно не отличаться от толпы и полностью почувствовать дух празднества. Это было волнующе — грехи идут на встречу с людьми, все вместе, такое очень редко случалось. По старым людским легендам — встреча людей с грехами должна была обернуться хаосом и концом света. В ночи грехи под покровительством матушки гордыни должны были освободиться от небесных оков и снизойти к людям, сжигая и разрушая все на своем пути. Выжить могли лишь те немногие, что были чисты и не порочны — словно ангелы. Они то и должны были помочь людскому роду пережить ад на земле. Но это лишь легенды, грехи знали, что все это чушь — они выполняют свою работу, не более, зла людям они совсем не желали. Да и не верили они в то, что остались ещё на земле непорочные — запахом хоть одного из семи грехов веяло даже от детей, чего уж тут. Но вот, под еще малым негодованием гнева и жадности, грехи вышли из своего жилища навстречу людскому празднику, в национальных одеждах и хоть и не большим, но интересом. Самым счастливым от этого всего было чревоугодие. Словно маленький ребенок, он радовался празднику и был в предвкушении вкусной еды, ярких огней и хорошей музыки. Он шел рядом с похотью, держа хёна за руку и тот не мог не улыбаться смотря на то, как мерцают радостью глаза Тэ. Перед ними шли самые старшие — гордыня и уныние и Джун тоже не скрывал своего восторга от хорошего настроения Джина. Тот хоть и был сдержаннее Тэ, но не менее счастливым и ожидающим сие мероприятие. Сзади всех были два Чона и Чимин. Жадность и гнев шли с недовольными лицами, однако Паку такое лицо держать не приходилось — зависть быстро привела его в чувства, потрепав по волосам, взяв за руку и улыбнувшись. Жадность утонула в чужой нежности. -Смотрите, смотрите! Там впереди все такое яркое! Мы почти на месте, правда? Тэхён, даже не стараясь скрыть своё нетерпение, рвался поскорее увидеть деревню. Мин поспешил за ним и уже за мгновение они обогнали уныние и гордыню. Деревня и правда завораживала. Яркие фонари, украшения и веселые голоса. Люди в ярких одеждах ходили семьями, Джин вспомнил слова торговца, что этот праздник нужно проводить в кругу родных и ему даже было приятно увидеть, что люди чтят традиции. Спустившись по небольшому склону к главному скоплению веселья, грехи решили, что стоит разделиться на группы и не толпиться. Все приняли это за разумное решение и образовалось две группы. В первой были Джин, Джун и Чимин, а во второй Хосок, Чонгук и Юнги с Тэхёном. -Кто так делит? Я хотел идти с Чимином! Хо возмущался больше для Юнги, чтобы задеть своей ревностью, но тому было ни холодно ни жарко, он лишь закатил глаза и приобнял Тэхена за плечи. Чон плохой актер, это видели все, кроме, пожалуй, жадности. Ибо, как объяснить то, что Чимин поверил, что Хо так быстро забудет Юнги и начнет встречаться с ним? -Как вы все меня достали со своими отношениями. Джин сразу показал, что это решение не подвергается повторному рассмотрению — группы так и остаются. -Встретимся через час у реки. Не потеряйтесь, будьте так добры. Выговорив свое наставление, гордыня, конечно же с высоко поднятой головой удалилась вместе с жадностью и унынием. Гремучий коктейль из грехов, не дай бог что-то этой ночью пойдет не так. -Ну что, куда пойдем? Чонгук, наверное, единственный в своей группе не чувствовал давления и напряжения, хотя Хо и Юнги уже не раз осмотрели друг друга презрительными взглядами, пока похоть прижимал к себе чревоугодие, словно потерявшееся дитя, а в глазах зависти читался гнев. -Мне плевать, куда вы пойдете, а мы лучше прогуляемся вдвоем. Мин, видимо, совсем не желал находиться в компании Хо. Он смерил его равнодушным взглядом, скривив при этом губы в неоднозначной улыбке и повел Тэ в противоположную от братьев сторону. -А это нормально вообще? -Не обращай внимание, Гук, пусть идут. Давай тоже побродим часик, не хочу сейчас никого видеть из них. Чон лишь кивнул и направился за братом. -Хён, зачем ты так? Могли бы походить и вместе… Тэ впервые за эти десять минут произнес хоть что-то, заставляя старшего сразу же смягчить голос и черты лица. -Прости за это. Я просто не хотел находиться рядом с ними. Тэ лишь кивнул. Он все понимал, не маленький ведь. Отношения между грехами в его понимании намного тяжелее, чем у людей. Люди могут в любой момент бросить своего партнера, а у грехов это — крепкая связь, которую можно лишь ослабить, но никак не разрушить. Тэ знал, он Юнги никак не пара, но продолжает пытаться себя убедить в обратном. Наслаждается, пока может, ведь знает — скоро у ревности и похоти наладятся отношения и он снова останется наедине со своими переживаниями. Голубая кровь в венах — такая же искусственная, как и попытки грехов быть как все. Люди умирают поколение за поколением, а грехи, все так же живут и правят их душами. Словно тряпичные куклы — люди пляшут перед грехами, хотя всегда думали, что приручили их. Какая глупость, абсурд и заблуждение. От этого начинает тошнить. -Слышишь эти запахи? Все люди грешны. Отвратительно грешны. Не могу поверить, что когда то начну ненавидеть запах шоколада. Юнги кривился и старался закрыть нос рукавом. -Людям повезло, что они не слышат смеси этих запахов. Истинная агония. И зачем Джин только захотел сюда прийти? -Хён, не злись. Пойдем лучше посмотрим, что тут есть. Вся главная площадь была заставлена ларьками на колесах, висели фонарики, видимо разукрашенные детьми, стояли небольшие столики и лавки, на них сидели семьи и глазели на то, как какие-то девушки танцевали в середине. Было мило и уютно — настоящий праздник для людей, однако похоть не получал от этого никакого удовольствия. Он думал о том, как все глупо и бессмысленно. Зачем они пришли сюда? Зачем они все пришли? Почему Хосок так хочет быть с Чимином и. . . Почему самому Юнги на это не плевать? Его пугало это все. Что-то не так, но он не может понять, что именно. Он видит, как Тэхён отпускает его руку и бежит к ларьку с яблоками в карамели, довольно примитивное лакомство, но такое горячо любимое чревоугодием. Тот смотрит на красные фрукты, его глаза опять сверкают и Мин просто не может отказать. Он покупает угощение младшему и смотрит, как тот благодарно улыбается и так и льнет к хёну, чтобы обнять, или просто прикоснуться. Им нужен этот контакт, как ничто больше на свете и Юнги идет на поводу судьбы. Малыш Тэ-Тэ счастлив, а значит и он тоже счастлив. Да будет так -Почему разделились?! Не думаю, что людям на нас не плевать. Чимин, идя с двумя хёнами, был все еще не в восторге со всего этого. Джин и Джун шли впереди говоря о своем, а Пак был отстраненным и не сильно горел желанием с ними болтать. Он был обижен, ведь ему не дали возможности пойти вместе с Хосоком. И вот, после столького нытья и обиды, Джин останавливается и оборачивается, смотря на Чимина. -Слушай, ты правда думаешь, что Хосок и Юнги расстались навсегда? Ничему тебя эти несколько веков не научили. Намджун, предвещающий что-то нехорошее, остановился рядом и положил руку на плечо хёна, мол «осторожнее, можешь быть мягче?» -Да, черт возьми! Я думаю, потому что слишком долго был один! Хосок, он. Он так нравится мне, почему столько чести Юнги? У него еще Тэхён есть и Чонгук. Почему именно Хосок? Это ведь несправедливо! -Посмотрите-ка, жадность говорит про справедливость. Между грехами явно назревал спор. Конечно, ведь гордыня никогда не упускал возможности задеть кого-то. Такова была его природа. А вот Джун не хотел, чтобы они сейчас ссорились. Слишком неподходящее было время. -Успокойтесь, давайте просто не будем вмешиваться в чужие отношения. Я понимаю, Чимин, что это тяжело, но тебе не стоит надеяться на многое. Это не приведет ни к чему хорошему. Пак глубоко вздохнул. Он уже не был сильно раздражен, или зол, просто обида терзала горло. -Ладно, мне вообще плевать. Мы же грехи обречены всё существование быть несчастными, так почему я решил, что смогу стать исключением? Парень был расстроен, это слышно по голосу. Но он не хотел, чтобы его жалели, так что с горьким разочарованием, он пошел вперед хёнов. Чимин был прав, как никто. Чудес не бывает, надеяться не на что. Гордыня лишь пожала плечами и они с унынием двинулись дальше. Час летел так быстро, никто из грехов не останавливался в каком-то месте надолго, все быстро спешили куда-то, хотя времени у них всегда было предостаточно. Красивые юноши привлекали к себе внимание, это было неизменно. В средневековье таких называли продавшими души дьяволу. Сейчас же, просто детьми бога. И ни одно из утверждений не было верно — грехи знали это, но сказать точно, кто они на самом деле — не могли. Они личности? Высшая раса людей? Кто? Чувствуют ли, дышат ли, живут ли? Никто не знал, поэтому просто приходилось жить в неведении. У реки они встретились ровно через час. Две группы соединились и грехи решили развести костер. Для них это было особым ритуалом, если они вдруг собирались все вместе вне дома. Огонь — их общая стихия. Разрушение, жар и агония поглощающая все на своем пути, прямо, как сами грехи. Они быстро собрали хворост, развели костер и сели в круг подле пламени. Ветра не было, речная вода сверкала от луны, а грехи просто сидели и смотрели кто куда. Без слов, без лишнего шума. Просто дышали лесным воздухом, наслаждались тишиной, пока до ушей доносился еле слышный шум деревни. Никто не говорил. Гордыня и уныние, держась за руки смотрели на огонь. У них был диалог, но без слов. Тихо и только для них двоих. Ревность подкидывала хворост в костер, пока жадность, сидевшая под боком, обнимала его свободную руку. Чревоугодие, лежавшее на плече похоти, медленно засыпало и лишь гнев сидел подле ото всех. Безмолвны, без счастья в глазах, так грехи всегда жили, но сейчас все это было видно особенно хорошо. Секта, сказали бы деревенские, а Джин предпочел бы назвать это сбором самых потерянных существ. И так бы все дальше продолжалось до самого рассвета, пока солнце не осветило бы кроны деревьев оповещая о начале очередного дня, но до ушей всех семерых донесся странный шум, хруст листьев и палок — будто кто-то уверенными шагами идет к ним. Все сразу же повернулись к месту откуда исходил шум, в надежде найти его источник. Даже Тэ, что уже, кажется, десятый сон мог смотреть, поднял голову. Предположения в головах парней было одно на всех — животное какое-то, типа лисы или волка. Никто из животных грехов не боялся и они всегда шли с ними на контакт, но и не нападали, знали, что смысла в этом нет и за это можно понести наказание. Джун иногда говорил между делом, что считает животных умнее многих людей. Но пара секунд ожиданий дали понять — это вовсе не лисица. Из-за кустов погруженных в лесную ночную тьму, неожиданно для всех показалась черная макушка, а после и ее хозяйка — маленькая девочка. Она вышла на свет показываясь удивленным грехам и уставилась своими большими зелеными глазами на них. -Здравствуйте. Тихо поздоровавшись, она спрятала маленькие ручки, что были в ранах от колючек, за спину слегка порванного теми же колючками платья и поклонилась, показывая свое почтение. Грехи переглянулись в немом шоке. Девочка, совсем крошечная, подошла к гордыне, рассматривая ее и улыбаясь. Никто из семерых не мог понять, что не так с этим ребенком, пока уныние не осенило и Джун, прикрыв рот рукой, прошептал. -У нее нет запаха… Девочка лишь наклонила голову в бок от удивления, а грехи побледнели. Они еще не встречали людей без греха. Они впервые видят чистую душу, ангела на земле в теле хрупкого ребенка. -Меня зовут Юи. А вас как? Джин посмотрел на всех и медленно помотал головой. Он явно не хотел, чтобы грехи ей представлялись, но похоть, не послушав самого старшего, все же решил представиться. -Меня Юнги. Это Тэ, это Джин, Намджун, Чонгук, Чимин и Хосок. Представив всех по очереди и произнеся имя зависти на выдохе и с неким недовольством (что, кстати, от самого Чона не скрылось и он закатил глаза) Мин улыбнулся малышке. -А что ты тут делаешь сама? -Я маме на празднике помогала, но потом увидела кошечку и побежала за ней в лес. Теперь я не знаю, как вернуться. Юи поникла, разведя руками. Девочка была искренней, от нее веяло невинностью и самым чистым детством. Но самое странное было то, что девочка вовсе не боялась их. -А потом я увидела костер и решила, что мне могут помочь. Вы ведь поможете мне? Гордыня вздохнула и кивнула. Джин всегда был против такого беззаботного общения с людьми. Грехам нельзя дружить с кем-то, привязываться. Но даже он растаял, посмотрев в глаза милой девочки. -Тебя могут провести Юнги и Хосок. Им как раз нужно поговорить наедине. -Чего?! Да ни за что! Я и сам справлюсь. Юнги, взбешенный поднялся с травы и подошел к Юи, протягивая ей руку. -Нет, Юнги. Я сказал, что вы пойдете вдвоем. Джин окатил Хо приказным взглядом и тот, вздохнув, все же подошел к Мину с девочкой. Иногда похоть очень злилась на Кима. Понимал, что тот — самый мудрый грех, так было заведено, но как же его бесило такое отношение к себе! Он, закатив глаза, направился в глубь леса, пока Чон, видимо тоже не в восторге, отправился за ним. Юи крепко держала похоть за руку, постоянно оглядываясь назад и по сторонам. Девочка явно боялась темноты. -А почему вы не дружите? Малышка переводила взгляд с Юнги на Хосока, в ее глазах мерцали звезды и неподдельный интерес. -Просто кое-кто очень сильно меня обидел. Ревность лишь фыркнула на слова Мина и отвернулась. -Ты правда обидел его? -Я ничего не сделал. Просто… Характер у меня такой -Ну да, характер. У него характер, а я просто шлюха. -Чего.? Мин сразу покраснел и отвернулся от девочки. Рядом с этим ангелом было так неприятно материться, что даже грех смутился. -Извини, Юи. Забудь это слово. -Я такого никогда не говорил. За своим смущением, похоть даже забыла, что они с девочкой не одни. Он осознал, что присутствие Хосока здесь уже даже не бесит, внутри абсолютное спокойствие, но будь они только вдвоем, все было бы явно по другому. -Говорил, не говорил. Уже не важно. У тебя есть парень, так что давай просто забудем. -Мама говорила, что парни должны встречаться с девушками. И вновь это очаровательное существо подало свой тоненький голос, заставляя Юнги смутиться. Девочке еще рано знать про отношения, похоть и разврат, а он своими необдуманными словами вовлекает ее в свой грех. -И что ты думаешь по этому поводу? Юи подняла глаза на Чона и быстро заморгала. Что малышка может думать о таком и почему Хосок вообще продолжил эту тему? -Я думаю, что неважно, девочка, или мальчик. Главное чтобы тебе нравился человек. Но мама меня за это ругает… Они остановились. Голос девочки слегка дрожал и она, кажется, нервничала. Ги посмотрел на Юи и потрепал по волосам, чтобы развеять ее грусть и легкую нервозность. -Не слушай ее. Ты абсолютно права и за свое мнение не нужно чувствовать вину, хорошо? Малышка кивнула и они двинулись дальше. Вскоре за деревьями показались огни деревни и девчушка по-детски обрадовалась. Она ускорила шаг, заставляя грехов сделать тоже самое, а когда они зашли в деревню, вовсе отпустила их руки и стала указывать пальчиком на дом, где живет, подгоняя парней взмахом руки и улыбаясь. -Вот я и дома! Спасибо вам. -А где твоя мама? Мин глянул на окна, внутри горел свет. -Она в доме, я уверена. Может, вы зайдете? -Нет, Юи, нам пора к остальным. Девочка резко погрустнела и, подойдя к грехам, по очереди обняла их. -Мы еще встретимся? -Возможно. Мы часто гуляем в лесу, но не убегай от дома слишком далеко, вдруг заблудишься, а нас рядом не окажется. Девочка кивнула и, будто что-то вспомнив, сунула руку в карман платья, доставая оттуда горстку конфет. Она протянула их Юнги и снова улыбнулась. -Держи. Поделись с остальными, пожалуйста, я больше никак не могу отблагодарить вас. После этого малышка вновь одарила грехов улыбкой и забежала в дом, оставляя грехов наедине. -Пора возвращаться. Мин, даже не взглянув на ревность, развернулся и пошел в сторону леса. Хосок, вздохнув, поплелся за ним. Парни шли в тишине. Под ногами хрустели ветки, луна заходила за тучи и было довольно прохладно, но грехи этого не чувствовали. -Юнги, я… -Не надо. Об этом бессмысленно говорить. -Но я не хотел так… -Я тоже. Но так получилось. Ничего не изменишь. Мин опустил взгляд рассматривая траву под ногами. «Так получилось» А правильно ли? -Нет, я так не могу. Хосок резко опередил старший грех, перекрывая ему дорогу. -Это неправильно, слышишь? Я больше не могу так. Похоть лишь пожала плечами. Он не виноват. Хосок это начал, а Ги лишь подыгрывал ему. -У тебя есть Чимин, у меня есть Тэхён. Слишком поздно. Хо, будто не желая верить в это, замотал головой. Он смотрел на Мина с сожалением и будто просил о помощи. -Какой же ты дурак. Юн ухмыльнулся и уже было собрался уходить, но ему не позволили, вовлекая в поцелуй. Так не честно, в тени черных сосен, пока остальные ждут их у костра. С привкусом горького сомнения. Правильно ли это? Губы Хосока на губах Мина, так близко, что дыхание захватывает. Старший наконец приходит в себя и отстраняется. Он отводит взгляд и не знает, что теперь делать. -Это правильно, Юнги. Похоть не знает, что ответить. Он не должен был поддаваться всему этому. Но поддался. От этого ему щемит сердце. -Нет, Хосок. Слышишь? Я возвращаюсь к остальным. После этого тот ускоренным шагом, с красными щеками и ядовитой обидой в сердце идет по направлению к дыму. Ревность остается один. Они определили этот конец для себя. С этого момента уже ничего нельзя будет вернуть.