Черный мотылек

— Конан, посмотри кого ты воспитала, — голос Обито был ровным и содержал в себе легкие, совсем неприкрытые, нотки осуждения, — Если в этом возрасте она творит подобное, то что будет дальше — мне даже представить страшно. — Да кому ты это рассказываешь? Почему-то я уверена, что в свои юные года ты точно не был образцом для подражания, — категорично отстаивала свою подопечную Хаюми, — К тому же у нас нет доказательств, что это сделала именно Ясу. — Разрисовать целую резиденцию даже с клонами будет затруднительно, — рассуждал Бог, осматривая свои украшенные владения, — Кажется, Ясу вообще никогда не умела рисовать. Как-то неожиданно вовремя Пейн вспомнил о тех каракулях, коими Учиха разрисовала все стены в его кабинете в качестве протеста изоляции от внешнего мира. — Хотя стиль прослеживается… — Тендо чуть склонил голову на бок, изучая непристойные иллюстрации и слова. — Она бы не протащила внутрь баллоны с краской, — продолжила Ангел. — Я слышал подобный лексикон у Хидана, а следовательно, это точно изобразила малявка, — Обито хмыкнул, скрестив руки на груди, — А сиськи как настоящие, кстати… — Откуда тебе знать, как выглядят настоящие сиськи? — Зецу как всегда очень вовремя выползли из земли. Черная половина злобно рассмеялась, белая тоже не удержалась. — Да уж я-то побольше вас об этом мире знаю, — Учиха старший нахмурился, но за маской этого не было заметно, — Лучше скажите, кто эту хуйню решил продемонстрировать обществу?! — А мы не знаем, — Зецу загадочно улыбнулся, — Ну, это точно не кто-то, кто знает и хочет ему навредить! Мне кажется, что детишки снова развлекались, — существо развело руками. Конан вздохнула. — Пейн, ты действительно не хочешь начать пресекать вандализм? — Ангел посмотрела на лидера, — Это уже все границы разумного переходит. Сейчас они рисуют непристойности и ужасные слоганы, а завтра поднимут восстание по каким-то своим надуманным причинам. — Так нужно не свободу действий пресекать, а те самые причины, по которым может возникнуть восстание, — флегматично ответил Бог, — Если сейчас найти тех, кто это сделал, и наказать их, то они лишь разозлятся и затаят на нас обиду. — Какой у вас чуткий бог, я заинтересован вашей религией, — Обито потянулся, — Так и чего делать с этим шедевром мирового искусства будете? Не оставлять же так. — Да ладно тебе, Тоби, будет хоть на что дрочить! — искренне поддержал инициативу Белый Зецу. Конан в этот момент прикрыла лицо рукой, а сам носитель шарингана разозлился до такой степени, что захотел размазать это растение по этой самой стене, чтобы картина оголенных сисек дополнилась белым густоватым пятном неизвестной субстанции. Пейн подошел к стене ближе и провел пальцами по краске. Вода дождя не размыла, а значит отмывать стены будет крайне проблематично и долго. Гораздо проще будет покрасить все здание заново. — Давайте заставим мелкую отмывать? Ей все равно заняться нечем, без дела целыми днями носится по городу как ненормальная, — предложил Учиха. — А может тогда и тебе вместе с ней? Ты тоже вроде особо важным пока ничем не занимаешься, — Ангел так же сложила руки на груди, а вернее под ней, потому что масштабы не позволяли. — Эй! Я вообще-то очень много думаю и устаю от этого. — Врет он все! Со стояком в штанах просто тяжеловато будет щеткой по стене водить, вот он и морозится! — Зецу вновь рассмеялись. Этот юмор достал уже не только Обито, но и саму Конан, поэтому она одарила создание суровым холодным взглядом, тем самым повелевая Зецу скрыться где-нибудь в грязи и не отсвечивать без просьбы. Зецу и сами быстро потеряли интерес к этому разговору, после весьма красноречивого взгляда Хаюми они скрылись в бетоне, оставляя после себя лишь неприятный осадок. Тендо посмотрел на своих товарищей. — Нет, я не буду, — сразу же установил свою позицию носитель шарингана, — Это ваша хата — ваши проблемы. — Но ты ведь в ней живешь, — подметил лидер Акацуки. — Ты у меня за это из зарплаты вычитаешь. — Так не только у тебя, вообще-то, — куноичи была настроена скептично, — Живем все вместе, а значит и решать эту проблему нужно сообща, прямо как в твоих любимых сериалах, Обито. — Я блять на маляра похож? — Используйте клонов, так будет быстрее, — Пейн уже успел привести Чикушоодо и Нингендо, чтобы тоже занять их этим непростым внеплановым делом, — Кажется, у нас еще была серая краска и малярные валики. Учиха Обито искренне и от всего сердца не желал красить чертову резиденцию. Кажется, Обито был готов пойти на что угодно, лишь бы это убогое задание обошло его стороной, но как ни посмотри — итог получается некрасивым. Все-таки совесть у молодого человека еще существовала, и если он будет отдыхать, в то время как другие работают, спать по ночам будет невозможно. Тем более, когда даже Конан не брезгует! Вообще Ангел не чуралась любой работы, если она была по ее мнению важна. Отлынивать стало даже как-то стыдно. Через пару минут к месту происшествия притащил свою тушу Джигокудо, волоча на себе кисти, валики с длинными черенками и прочие принадлежности, а еще он нес два ведра серой водостойкой краски. — Она же без солнца не высохнет, — отметил Учиха, склонившись над ведрами. — Это особая разработка, сохнет даже при минусовой температуре. Наши производители быстро подстроились под такие погодные условия, — ответил Чикушоодо, заплетая волосы Нингендо в высокий пучок, чтобы не дай бог эти драгоценные патлы не замарались в краске. Конан болтала меньше всех. Девушка кунаем вскрыла весьма большое ведро с краской и разделила его на несколько небольших тар, чтобы можно было разделиться по периметру. Красить только фасад было бы глупо. Обито цокнул, закатил глаза и вздохнул. — Не боишься, что тебя запалит кто-нибудь? — обратился он напоследок к Богу. — На этом отшибе никого и никогда не бывает, — теперь уже Нингендо заплетал волосы Чикушоодо. Как это, мать твою, мило, — Наверное, это здание посчитали заброшенным, потому дети и разрисовали его граффити. Частое явление в Амегакуре. — По жопе бы им всем надавать. Запах краски чувствовался очень ярко. Как же повезло, что сегодня воскресенье. Единственный день, в который Бог мог заняться косметическим ремонтом. Ясу уже изрезала все пальцы, однако не переставала делать засечки на своем кунае, чтобы его конец относительно идеально вошел в замочную скважину и вскрыл чертов замок. Обычные отмычки тут не подошли, сразу стало ясно, что Ягуру планировали замуровать совсем без шансов на побег. Учиха знала все о планах Акацуки, но долгое время всячески отгораживалась от них и отказывалась воспринимать, поскольку ее детское чувство щенячьей благодарности мешало объективно расценивать этих людей как преступников. Девочка знала, что эти люди убивают других людей ради денег, известности, какого-то личного чувства справедливости даже! Но почему-то до последнего не хотелось верить в то, что их злодеяния лишены всяческого здравого смысла. От юной Учихи никогда не скрывали сути организации. Как с ребенком, пожалуй, с ней обращалась только Конан ввиду пробудившихся внезапно материнских чувств. Остальные же шиноби максимально доступным языком, и порой даже с примерами, демонстрировали всю сущность организации — убийства. Жесткие убийства, бесчеловечные, тяжелые, массовые. Порой ради поимки одной цели уничтожались целые села и деревни, вырезались и женщины, и дети, и старики. И Ясу обо всем этом было известно. Куноичи от природы была доверчива и несколько наивна, а эти изоляционные условия заметно притупили ее взор на поступки и цели Акацуки. Ясу видела перед собой говорящее, утыканное пирсингом рыжее бревно, безупречного идеального ангела и доставучую злобную псину, но не преступников. Учиха ни разу не видела, как кто-то из этих людей совершал убийство другого человека, поэтому восприятие и исказилось. На затворках сознания девочка помнила, но эти воспоминания не играли роли. Теперь же все встало на свои места. Преступники, убийцы, моральные уроды. Но это не повлияло абсолютно ни на что! Только вот мотивы Пейна непонятны, с остальными все было более-менее ясно. Конан здесь, в рядах Акацуки, потому что она любит Пейна и знает его с самого детства. Богу нужны Ангелы, чтобы те передавали его волю простым людям. Какузу и Кисаме пришли в Акацуки, потому что не нашли своего места в рядах обыкновенных шиноби и им, в общем-то, все равно, что станет с их жизнью. Так она хотя бы имеет смысл, работа оплачивается, а способности не пропадают зря. Эти мужчины были самыми приземленными из всех. Дейдара был притащен в организацию в добровольно-принудительном порядке, впрочем, как рассказывал Итачи, юноша из Ивы хоть и сопротивлялся, но недолго. Интерес Тсукури подогревается спорами с Сасори, который в свое время потерял всяческую человеческую волю к жизни. Теперь Акасуна мастерит своих кукол сутками, совершенствует их и наслаждается этой смертельной красотой. Собственно, Итачи Учиха пришел сюда, потому что решил отречься от своего клана и от своего прошлого, хотя Ясу подозревала, что это все была игра. Она чувствовала своего далекого родственника насквозь и точно отмечала, что его душа громко плачет. Пожалуй, этот костяк был самым адекватным и человечным. Люди просто нашли для себя такую работу, убийство никому из них не доставляет особого сладострастного удовольствия. Стечение обстоятельств сплотило их в эту организацию и сделало теми, кем они являются. С остальными было труднее. Хидан просто ненормальный. Любит убивать без причины, оправдывая свои поступки верой в Культ Джашина. По началу Ясу это бесило, девочка не верила в то, что религия творит с людьми такое. А потом она пожила несколько лет с Пейном и поняла, что любая зараза — заразна, как ни странно. И поражает она людей до самого мозга. К Мацураши Ясу испытывала самое настоящее отвращение и не желала контактировать с ним. Зецу? Зецу непонятное создание. Как и Обито. Их не разобрать! Юная Учиха не знала, правильно ли она рассудила. Быть может она до сих пор небеспристрастно оценивает всех этих людей, может быть это не объективно. Но Ясу точно знала, что никто из них не видел целью своей жизни бесконечные убийства. И никто не желал жить ими многие годы. А это говорит о том, что в каждом более-менее человечном члене Акацуки теплилось что-то светлое и доброе, спрятанное подальше от чужих глаз. Ясу переклинило немного в другую сторону. Она стала относиться к Пейну негативно. Если раньше этот негатив нельзя было назвать серьезным, то теперь это полноценное осуждение и еще большее непонимание. Девочке показалось, что этот человек тянет и себя, и Конан на дно океана собственных слез и неудач. Учиха пообещала себе разобраться в Боге лучше. И ситуация сложилась прекрасная! — Ясу…зачем ты помогаешь мне? — тихий едва живой голос бывшего Мизукаге больше отвлекал, чем настраивал на дело. — Да мне интересно, чо Пень-сама мне сделает, если я ему так жизнь подпорчу, — максимально честно отозвалась начинающая взломщица, она говорила тихо, чтобы не создавать эха и не разносить информацию по резиденции. Мда, наверняка молодой человек не оценил, потому как ожидал проявлений героизма. К слову, Ягура знал эту девочку совсем маленькой. Он точно помнил этот мелкий черный комочек недоразумения, что постоянно норовил куда-то упасть из-за врожденного любопытства. К сожалению, пообщаться в сознательном возрасте у них получилось лишь сейчас. Каратачи даже не представлял, насколько мир тесен и насколько ему повезло. Еще пара месяцев и этому телу настал бы конец, либо от истощения и болезней, либо от планов Мадары. Жизнь удивительная штука! Джинчуурики, ввиду своего состояния, мог лишь размышлять о том, что будет делать дальше. Он очень поразился скорости разработки плана Ясу и его изобретательности. — Не боишься, что они убьют тебя? — Ой да они уже много лет меня убивать собираются, может хоть в этот раз повезет? — Ясу тихо хихикнула. Ну все, кажется, на этот раз все засечки верные. Пилить чертов кунай старым надфилем максимально идиотское и неприятное занятие! Стащила этот надфиль Ясу, кстати, из кабинета Бога. А что, пусть побегает поищет? Все равно он сам промышляет тем, что ворует инструменты из комнаты Сасори, причем свято веря в то, что никто об этом не знает. Вот только нахрена они ему? А чтобы дырки красивые в куклах сверлить! И хорошо, если в приличных местах, а то кто знает наклонности этого ненормального? — Сейчас… — Учиха аккуратно вставила изувеченный конец оружия в странную замочную скважину. Процесс взлома был ювелирным. Раньше девочка особо ничем таким не занималась, поскольку в ее родных краях все замки были типовыми и ржавыми, их легко можно было сломать с помощью какого-нибудь сподручного паренька или камня. Навыки пришлось приобретать прямо походу дела. Собственно, пока все взрослые заняты чисткой стен резиденции, у Ясу появилось достаточное количество времени, чтобы победить чертов замок и унизить его достоинство. Куноичи весьма опрометчиво занялась этим делом, практически никак не скрывая своего присутствия в этой части здания. Она только скрыла свою чакру и старалась действовать максимально тихо. Ягура даже не верил в то, что все получится. Спустя минут двадцать раздался характерный звук, а где-то за плотной массивной дверью тихо-тихо запищала Ясу от радости за себя. Девочка спрятала этот вещдок, чтобы никто не нашел и ничего не заподозрил, и бесшумно проникла внутрь, аккуратно закрыв дверь за собой на тот случай, если кто-то все-таки решит пройти мимо этого поворота в коридоре. Хоть там и было темно, но все равно так спокойнее. Перед Ясу предстало истерзанное худощавое тело бывшего Мизукаге. Все его конечности были скованны тяжелой массивной цепью, которая блокировала чакру. В общем-то, существовал Каратачи на честном слове, биджу не мог полноценно восполнять силы своего джинчуурики, но самые крупицы демонической чакры все-таки помогали Ягуре выживать. Глаза шиноби с какой-то небывалой звериной скоростью концентрировались на слабых следах света, потому как более в темнице ничего и не было. — Какой кошмар… — тихо выдала Учиха, прикрыв рот ладонью, — Ягура-сан… Ей было его очень жалко. Ни один человек в мире не заслуживает таких страданий и таких пыток, даже во имя благородной цели! — Ясу… — сипло ответил джинчуурики, — У тебя будут проблемы. — Да наплевать, блин, я не оставлю вас помирать здесь из-за этих придурков!.. — шепотом возмутилась девочка, намекая на Пейна и Обито, — Ведите себя тише, сейчас все будет. Кандалы были сделаны халтурно, их взломать удалось вообще без труда. Не понадобился даже кунай, вопрос решился парой медицинских изогнутых иголок, которые Ясу стащила давным-давно у Орочимару просто потому что захотелось. И не зря они пылились у нее в шуфлядке столько лет! Через пару минут Ягура оказался полностью свободным от своих оков. По его телу сразу же начала разливаться и циркулировать чакра биджу, но молодой человек в ту же секунду скрыл ее, чтобы никто из Акацуки не заметил столь резких перемен. Дышать мигом стало как-то проще, а вот тело заныло с непривычки. — Сколько лет вас держали тут? — шепотом спросила куноичи, в чьей руке слабо светилась сконцентрированная чакра, служащая освещением. — Я сбился со счета… эта девушка постоянно приносила с едой мощное снотворное, я засыпал практически сразу же. Большая часть этих лет была проведена мною в бесконечном сне. Вот, значит, как. Получается, Конан хотела максимально облегчить мучения этого человека? Травля организма сильными барбитуратами очень опасна, это Ясу узнала еще от змеиного саннина в детстве. Но все-таки это лучше, чем оставлять Ягуру просто так наслаждаться сумасшедшим одиночеством и леденящей душу тишиной! Наверняка Ангел делала это втихую, не спрашивая разрешения у Пейна или Обито. Можно ли назвать подобное актом милосердия? — Вам нужно накопить больше чакры, если вы хотите пережить эту битву!.. — девочка взяла тощую хрупкую руку Каратачи и начала передавать ему собственную чакру. Этот процесс было особо затруднительно скрывать, но юной Учихе хотелось максимально помочь бывшему Мизукаге, — Вам хватит двое суток? — Нет, это слишком много… — Ягура резко выдохнул, почувствовав прилив сил, — Девушка приносит еду раз в три дня, завтрашняя ночь как раз выпадает на прием пищи. Так нам нужно будет успеть все днем. Или вечером… — Значит успеем. Если хотите, то я могу притащить вам что-нибудь съедобное. — Не стоит, это может вызвать подозрения. Лучше скажи мне…ты действительно не боишься последствий? — вопрос прозвучал чрезвычайно серьезно. Ясу понимала, что ничего хорошего ее не ждет, если обман вскроется. В лучшем случае Обито убьет ее сразу, а в худшем они с рыжим педофилом поиздеваются над ней, и только потом решат убить. Но больнее всего было представлять разочарование и обиду в глазах любимой Конан, которая точно не простит такого предательства. Стоит ли эта жертва того? Может быть и нет. Но в любом случае Ясу не может вот так просто оставить человека умирать, зная о том, что ему плохо и его ожидает неминуемая гибель. Так что уже без разницы. — Боюсь. Поэтому надо все сделать идеально, — девочка печально выдохнула, — Надеюсь, мы с вами еще когда-нибудь встретимся! — куноичи приободрилась и улыбнулась. — Ты такая… — Каратачи не мог подобрать слов, — Удивительная. По прошествии еще пятнадцати минут, процесс передачи чакры закончился. Юная Учиха отдала Ягуре всю свою чакру без остатка, поскольку времени у них было мало и самостоятельно восстанавливать запасы шиноби не мог, состояние его тело оставляло желать лучшего. Ягура отлично знал свои способности, поэтому был уверен в том, что сбежать получится, как минимум потому, что Амегакуре не скупилась на влагу, а значит техники тут будут работать превосходно. Прибегнуть к силе своего биджу придется, иначе сил не хватит даже по стенам бежать. Самое главное не поранить при этом девочку! Ясу, кстати, совсем и забыла о том, что принесла для бывшего Мизукаге пару бутербродов и воду. Мелочь, а хоть как-то да поможет ему хотя бы ущербно себя не чувствовать! Куноичи хотела притащить плед, чтобы укрыть озябшего Каратачи, однако вовремя поняла, что сам юноша сбежит, а плед останется, тут-то обман и вскроется. Так что рисковать не пришлось. После завершения приема пищи, Учиха пожелала Ягуре удачи и покинула тесную темницу, плотно закрыв дверь, но не запирая ее. Завтра все решится. А сейчас отдыхать. Вообще передавать всю свою чакру, сколько бы ее у тебя ни было в запасе, запрещено всяческими правилами шиноби. Чакра чем-то была похожа на кровь, и если она за короткий промежуток пропадет куда-то целиком — организм охуеет и работать ввиду стресса откажется, поэтому Ясу оказалась без сил. Все плыло и кружилось, уши начали слышать лишь собственное дыхание и сердцебиение, ноги стали подкашиваться. Девочка добрела до гостиной и рухнула на диван прямо там, крепко и безмятежно заснув. — Я хуею, — заключил Обито, устало выдохнув. Красить стены, оказывается, жесть как тяжело и муторно, особенно когда здание вытянулось в высоту, а не в ширину. Легче всех было Конан, которая просто летала в воздухе с помощью своих бумажных крыльев и без особого труда красила стены, остальным членам отделочной бригады было не так сладко. Чикушоодо со своим небольшим ростом тоже не обрадовался масштабам арт-инсталляции (новое модное слово, выученное Нагато), благо главный кукловод уже настолько виртуозно ориентировался в пространстве с помощью этих тел, что без труда мог контролировать даже такие тонкие детали в работе. Приятное чувство достигнутого результата. — Выпороть. Поймать и выпороть, — Учиха оперся на черенок валика, что был полностью измазан в краске. — Хм, стало выглядеть красиво и свежо, — поделилась своим мнением Ангел, опустившись рядом. Девушка тоже была уставшей, а еще ей безумно хотелось в горячий душ. — Хорошая работа, — поблагодарил Пейн, кивнув своим подчиненным, — Труд сделал из обезьяны человека. В буквальном смысле, — Тендо глянул на Обито. Старший Учиха усмехнулся. — Подъебал меня, молодец… я даже не стану на тебя за это злиться, потому что слова хоть и обидные, но посыл изречения верный, — Обито оценил результат внеплановых малярных работ на твердую восьмерку по десятибалльной шкале, — Сколько времени? — Час дня, — Конан сложила весь инвентарь и отдала его Джигокудо, что тут же удалился, — Скоро обед. Хаюми четко собралась отправиться в душ и ничто не могло остановить ее. Девушка посмотрела на лидера и произнесла: — Ты не мог бы проконтролировать Ясу? Просто я… — Хорошо, — молодой человек кивнул, — Принесешь тогда заодно новые хламиды, этим настал конец. Одеяния были запачканы серой краской бесчеловечно жестоко и безвозвратно. Благо у Акацуки этого добра на складе было полно! — Как скажешь, — Конан распахнула крылья и покинула молодых людей, а бедолага Обито чересчур устал, чтобы задрать голову и посмотреть под юбку. — Вот ты заметил, что она вертит тобой как хочет, а ты ей — нет? — поинтересовался носитель шарингана, философски смотря вслед Ангелу, — Разве такое можно допускать? Мне кажется, что это непозволительно для такого серьезного человека как ты. — От этого можно получать удовольствие. — Какая мерзость. Тендо, как его и попросили, вернулся внутрь резиденции и стал искать Ясу. Сначала он учтиво постучался в ее комнату, ответа не последовало, значит там ее не было. Поиски продлились еще минут семь, пока наконец куноичи не обнаружилась в гостиной. Ясу лежала на диване, сжавшись всем телом от холода. Вот что значит спать в одежде и не в кровати, уж Нагато ли об этом не знать. Температура тела падала, чтобы замедлить все процессы в организме, оттуда холод и начинал чувствоваться сильнее. Лидер даже не знал, стоило ли будить подопечную. Хоть он и не знал, чем она таким занималась, но выглядела юная Учиха очень уставшей. Ее сонный, помятый и косматый вид со стороны выглядел даже забавно. Пейн все же решил, что раз Ясу заснула, то ее организм требовал отдыха, поэтому лучше не будить и дать отдохнуть. Молодой человек принес мягкий теплый плед и укрыл это создание, рука невольно прошлась по длинным черным волосам. Жесткие, непослушные, тяжелые. Как она с этим вообще живет? Странное ощущение — прикасаться одним из своих тел к чему-то живому, дышащему, теплому. «Как кошку погладить» — провел аналогию Нагато. Кошек он любил.