Черный мотылек

Февраль не желал заканчиваться и уступать место долгожданной весне. Лесные кроны поредели, под ногами от каждого шага едва заметно скрипел влажный тяжелый снег. Небо серое, тяжелое, как будто обозленное на путников за вторжение в безмолвную сонную лесную чащу. Потревожив густой глубокий сон натуры, можно обречь себя на невиданное горе. Ориентируясь на эти чуткие ощущения, Гаара следовал за своей сестрой в абсолютном молчании. Им пришлось двигаться медленно, простым шагом. Таким образом, путь до перевала в Стране Ветра растянется на несколько дней, однако иного варианта не дано. В это воистину контрастное и непредсказуемое время года в Стране Огня дорогами переставали пользоваться в таком же количестве, как в теплые сезоны, из-за чего их беспощадно заносило снегом. Под этим белым покрывалом спрятались все тропы, ни одна бричка не прошла бы. Путешествовать оставалось, разве что, на лошадях. Шиноби, конечно, в меньшей степени подвержены данной проблеме, и тем не менее, периодически их спутниками оставались простые люди. Делегация Ветра передвигалась медленно и осторожно. Им следовало бы поспешить, зимой темнеет быстро, а ночи холодные, равнодушные. Впереди ожидал небольшой рёкан, в котором планировалось остановиться на ночь, Темари предполагала добраться туда до наступления темноты. И вполне спокойный тихий день этому способствовал. Ни ветра, ни метели, только холодно совсем. Казекаге размышлял обо всем, что приключилось в Скрытом Листе. Вероятно, запланированная демонстрация и на сотую долю не произвела бы такого серьезного сильного впечатления, нежели то, что произошло по факту. Однако какой ценой? Вся Коноха поставлена на уши, прогремевшее событие еще не скоро оставит умы жителей Листа, о полицейских даже думать не приходится. Для них последствия будут кошмарными. Ясу выглядела недовольной и изнуренной, но интуиция подсказывала Гааре, что подруга готова и к этому испытанию. Худшее позади. Момент прецедента пережит, осталось только навести порядок. Получится ли отделаться малой кровью – другой вопрос. Ясу расцвела. Совсем не та глупая нелепая девочка, какой ее всегда знал и помнил Гаара. И это хорошо. В таких союзниках нуждался Песок, в таких людях нуждался и сам молодой человек. Они схоже мыслят. И учатся друг у друга, казалось бы, необыкновенным вещам, перенимают идеи и восхищаются ими, восполняют стремление к лучшим результатам. Все-таки хорошо, что почти четыре года назад он ее не убил и даже решил прислушаться к ее словам. Как бы все сложилось в противном случае? Одному Богу известно. Но самое главное – такой человек рядом с Наруто. Теперь волноваться не придется, с Узумаки точно ничего не случится. Никогда. Даже если его захотят погубить свои же – у них ничего не получится, пока за спиной этого голубоглазого лиса стоит свирепая беспощадная пантера. Как же прекрасно быть спокойным за своего друга. Внезапно впереди возникли черные силуэты. На реакции песок закрыл представителей Дайме Ветра, Темари одним рывком достала веер, ни один снаряд не достигнет своей цели, пока эта куноичи их противник. Властители напряглись и перепугались, они даже понять не успели, что произошло, в отличие от чутких шиноби, сопровождавших всю делегацию. Четыре человека в хламидах с алыми облаками. И среди них… — Учиха Саске?.. — Гаара по-настоящему удивился. Сначала он даже не поверил своим глазам, лишь несколько секунд ему потребовалось на осознание и принятие факта максимально ужасного расклада событий. Значит, сбываются самые худшие опасения Ясу. Она предсказывала, что такое может произойти. Однако, что в таком случае делать и как поступать, не прокомментировала. Значит, Казекаге примет решение самостоятельно, на основании своих собственных выводов. Молодой Учиха проследовал вперед, его товарищи рассредоточились сзади. Девушка с алыми волосами, судя по ее самой отдаленной и безопасной позиции на ветке дерева, скорее всего сенсор или ирьенин. Парень с большим мечом, очевидно, боец. Как и рыжий. Но пока они оставались позади, Гаара делал вывод, что Саске предпочитает сражаться в одиночку. — Мерзавец, так вот к кому ты переметнулся, — выпалила Темари, сжав веер крепче. Девушка негодовала и откровенно раздражалась. Саске всегда ее бесил, теперь же, при такой встрече, чувства он вызывал особенные. — Помолчи, — ровно выдал Саске. — Я здесь только за тобой, Гаара. Остальные могут идти. Надо же, как благородно. Не ловушка ли это? Жизнь несчастных представителей Дайме навряд ли представляла какую-то ценность для Акацуки, по крайней мере, сейчас, когда весомое преимущество в виде нескольких пойманных биджу уже на их стороне. Необходимо оценивать ситуацию здраво. Битвы не избежать. А если ее не избежать, значит непричастные приближенные Ветра погибнут. Есть возможность спасти их жизни, Гаара обязан поступить именно так. — Темари, уведи их, — приказал Казекаге. — Я не оставлю тебя одного! — Ты знаешь, кого и как попросить о помощи, — младший брат коротко глянул на куноичи. — Не нужно переживать обо мне. — Ну это как знать, — усмехнулся незнакомец с белыми волосами и огромным тяжелым мечом Обезглавливателем. Мечник Тумана? Или просто украл? — Заткнись, уродец, — бросила Темари в адрес белого чудища. — Гаара, только продержись!.. А вы! Бегом со мной!.. Старшая сестра стремглав ретировалась вместе с делегацией Дайме, Гаара остался совсем один. Вот цена одной ошибки. Никто не предполагал открытого нападения, вся информация о вылазке в Скрытый Лист, даты, количество, сопровождающие – все это было засекречено. Кто-то сдал. Сейчас не до выяснения обстоятельств, но факт останется фактом даже в случае смерти джинчуурики Однохвостого. Какая-то тварь раскрыла всю информацию Акацуки. Так они и выследили Гаару. Какой отстой, даже АНБУ рядом нет, хотя бы для количества. Что-то с Саске было не так. Он еще походил на человека, и его взгляд, пускай и дикий, но не одичавший в конец, можно воспринимать, как практически нормальный для этого шиноби. Чакра Саске изменилась. Потемнела, отяжелела. Внутри него словно разрасталась скверна. И все-таки тьма не поглотила Учиху до конца, значит, с ним еще можно разговаривать. — Что побудило тебя присоединиться к Акацуки? — Гаара продолжал вести себя спокойно, он сохранял лицо, ничуть не опасаясь и не переживая за себя. Пятый Казекаге славен своей выдержкой, никто не способен напугать его. Конечно, очень неприятно сталкиваться в бою против Саске при таких обстоятельствах. — Все могло сложиться иначе. — Могло, да не сложилось, — нукенин нахмурился. — Вы теперь с Листом друзья, да? Мне будет приятно, если кто-нибудь из этой проклятой деревни поплачет о твоей смерти. — Вот как, — молодой человек невозмутимо хлопнул глазами. — Учиха Саске был кем угодно, но только не психопатом. Кто успел так испортить тебя? Джинчуурики Однохвостого прошел несколько правее, намереваясь защищаться от нападения на своих условиях. Вся земля спрятана под снегом, до природного песка не добраться. Разве что, Саске избавится от белого холодного покрова своими огненными техниками, да и выбора у него нет. Молния не подействует на защиту Гаары, Учиха будет вынужден использовать огонь. Можно ли назвать это везением? — Ваше лицемерие. Ты – не исключение. Я не знаю, кто и за какие заслуги дал тебе титул Казекаге, но ты ничем не отличаешься от них, — Саске проследовал в противоположную сторону, хищник и жертва начали двигаться медленным осторожным кругом, не сводя глаз друг с друга. — Вы смотрите на людей, как на материал, и вам плевать на то, что они чувствуют, что для них дорого, ради чего они живут эту жизнь! По вашей прихоти любой из подчиненных будет обязан даже душу дьяволу продать! И никто, никто из вас, не почувствует и толики отвращения к себе… — Жизнь одного или многих, Саске? Ты забыл, что значит быть шиноби? Это правило закладывается в нас с детства. Мы же не обычные люди, таков наш удел. — Я не выбирал такой судьбы. Ее выбрали за меня, — отрезал Учиха. — Быть шиноби, говоришь. Что значит «шиноби»? Безвольная кукла в руках самых отвратительных бесчестных ублюдков, которые не стоят наших страданий, вот что такое «шиноби». В меня, как в человека, как в мужчину и как в воина, с детства закладывали лишь одно правило: я обязан защищать своих близких. И вот настал день, когда я понял, что все эта время угроза была ко мне так близка. Она скрывалась не за воротами деревни, а в пределах ее высоких стен. Вот где настоящая тьма, вот кто испорчен. Это они больны! Это они все забыли! — Кому ты это говоришь, — Гаара все же остановился. Он внимательно слушал Саске, не перебивал и проникался его, как ни странно, абсолютно искренними чувствами. Слова этого человека невозможно оспорить, он говорил правильно. — Собственная деревня тринадцать лет подряд пыталась меня убить. Каждый день, каждая ночь, месяц за месяцем я не знал ни заботы, ни любви, ни покоя. Собственный дядя, что растил меня с малых лет и пытался вложить в меня что-то светлое, пытался убить, потому что…так ему приказал мой отец, Четвертый Казекаге. Я знаю, что это, — джинчуурики слабо сжал кулаки. Эти разговоры все-таки отзывались в нем какой-то душевной болью. Саске замер, несколько опешив от такого откровения. Он не знал. Таких вещей он точно не мог знать, наверняка Гаара ни с кем не поделился подробностями своего тяжелого детства. Родной отец приказал такое?.. — Мой дядя любил меня. Ни в чьих глазах я не видел столько боли, сколько увидел в его, когда он умирал на моих руках. Он соврал, что ненавидел меня всю жизнь, не сделай он этого – я обратил бы свой гнев на деревню. Песок пал бы за одну ночь. Навсегда. Зная, какая ответственность на его плечах, мой родственник пошел на обман, и перед своей смертью он наблюдал за моим ужасом и отчаянием. Я никогда не прощу отцу ту боль, что он причинил ему. Если ты говоришь об этом, то твои чувства, поверь, мне очень сильно знакомы. И если я прав, то твой гнев на деревню мне понятен, — юноша расслабил руки и медленно выдохнул. Прошлое позади. Не нужно так печалиться о нем. — Я много думал над тем, почему Яшамару соврал мне, почему он вообще согласился на это задание. Что двигало им? Сейчас, когда я стал Казекаге, я нашел ответ на этот вопрос. Саске никогда в жизни даже подумать не мог, что история Гаары настолько сильно похожа на его случай. Совершенно неожиданный поворот! Еще и при таких обстоятельствах! Еще не до конца обезумивший от ненависти, Учиха был готов слушать и внимать, проникаться и, может быть, даже проживать. Он никогда не был равнодушен к людям со схожими проблемами. Много лет назад, еще будучи членом седьмой команды, Саске не чурался сострадать Наруто, ведь они оба остались без своей семьи по тем или иным причинам. Общее несчастье сближает и позволяет пережить этот опыт по-новому, посмотреть на ситуацию под другим углом. Пожалуй, сейчас никто не поймет чувств Саске лучше, чем Гаара. — …и что же это? — напряженно спросил темноволосый мечник. Зачем Итачи согласился на эту миссию? Неужели только из-за того, что хотел спасти младшего брата? Почему он не поступил по-другому? Почему, пользуясь своим авторитетом с обеих сторон, он не попытался урегулировать конфликт мирно? Разве он не смог бы? Все же говорят, что уже в четыре года Итачи мыслил, как Хокаге, так что же двигало им, когда он принимал такое непростое решение? Почему он решил всех убить?.. Теперь это не даст покоя. С ума сойти, это невыносимая ментальная пытка. Саске подумал об этом недостающем элементе паззла только сейчас, а ведь Мадара ничего не сказал ему об этом. Мадара рассказал все так, словно уничтожение клана было неизбежным, и у Итачи просто появился шанс спасти жизнь брата. Не он, так клан вырезали бы по-другому, только уже в полном составе. Ненависть Листа к Учихам неоспорима, однако брат… Выражение лица Гаары изменилось. Он несвойственно себе поднял подбородок, скептично опустил веки и отвел взгляд куда-то в сторону на несколько мгновений. — Он любил деревню больше, чем меня. Поэтому и соврал. Я должен был возненавидеть его и успокоиться этой смертью, чтобы деревня не пострадала. Вот так просто, да? Чушь какая, — звучало это так, словно Гаара до сих пор обижен и задет, хотя на самом деле, эта травма практически проработана. Саске только нахмурился, когда услышал это заявление. Что за бред? — За что можно любить деревню, чье руководство приказывает тебе убить собственного ребенка? — непосредственный руководитель деревни снова посмотрел на своего оппонента. — Почему это считается правильным и справедливым? Чем это лучше меня? Моей матери? Слушать все это для них обоих болезненно, но для Саске особенно. Он чувствовал, как его дыхание учащалось и тяжелело, глаза заполняла бледная густая пелена, в горле ужасно сохло. — Это не лучше. Не лучше ни меня, ни моей семьи, ни кого-либо еще. Но это значимее. Все эти люди, населяющие деревню, не имели ко мне никакого отношения, большинство из них даже никогда меня не видели, для них мое существование – просто условность, эфемерное далекое нечто. Судьбы абсолютно незнакомых и чужих друг другу людей сплетены тонкими нитями в единую материю Скрытого Песка, и целое полотно важнее одного меня. Для этого деревни и существуют. Люди всегда стремятся к объединению, потому что только так они способны наполнить свою жизнь смыслом, вытесняя борьбу за выживание. Они строят мосты, возводят стены, взращивают поля вместе, одним словом – созидают. Это сложный процесс мироздания, и каждое сознательное существо так или иначе стремится к созиданию, к объединению. Наши далекие предки, в том числе и клан Учиха, заплатили невероятно высокую цену за это. Столетия войн и страданий ради мира, в котором мы можем жить спокойно и развиваться. Внутри все так отвратительно сжималось и выворачивалось, словно чья-то фантомная рука ухватилась за саму сущность и решила истерзать ее своей беспощадной грубостью до кровавой рвоты. Невыносимая тяжесть подкрадывающегося осознания заставляла Саске дрожать в исступлении. Он совсем потерялся, совсем сбился с пути и уже не знает, куда ему идти дальше. Кто прав, кто лжец, в чем смысл всего этого и кому можно хоть немного довериться. Гаара говорил так, как говорят Каге. Всегда. Старик Третий тоже вещал философски и литературно, пытаясь наделить свои слова какой-то особенной возвышенной окраской, хотя истина, на самом деле, проста и оттого ужасно обидна. Все равны, а кто-то ровнее. Ради всех можно предать одного. Так будет правильно. Как самки животных избавляются от больного потомства, чтобы обезопасить здоровое, так и человечество стремится устранить неугодных ради своего надуманного порядка. Это рак. Черные глаза посмотрели на Гаару с вызовом. Учиха злился, не мог найти себе места в собственных же размышлениях. — Кому решать, как правильно? Кто судьи? — Саске практически рычал, не зная, куда перенаправить подступивший приступ ненависти ко всему живому. Безумие. — Ты же сам считаешь, что Четвертый Казекаге, твой отец, был не прав. Так разве справедливо сейчас оправдывать его безумное решение?!.. — Он сотворил этот грех – меня – ему и расплачиваться. Совестливо ли ему было? Мне без разницы. Но жизнь все расставит на свои места рано или поздно. Справедливо ли? — джинчуурики внимательно следил за состоянием своего собеседника и понимал, что тому совсем худо. Тьма поглощает его, но ему в ней еще не место. Саске метался из крайности в крайность, точно бьющаяся в стекло бабочка, застрявшая невольно в месте, непригодном для своего существования. Как же печально, что рядом нет никого, кто смог бы внушить Учихе чувство безопасности. — Жизнь вообще ни к кому не справедлива. Ни к сильным, ни к слабым, ни к правым, ни к лживым. Я был угрозой для своей деревни, но я никогда не был в этом виноват. Может быть, убийство – это милосердие в моем случае, ведь никому не пожелаешь участи изгоя. Одномоментно в сознании Саске промчались эпизоды прошлого. Изгой. Его брат был изгоем. Он стал чужим среди своих. Его обвиняли в убийстве собственного товарища, Учихи Шисуи. Ни у кого не было доказательств, но все повесили на Итачи, потому что тот молчал и…просто наблюдал со стороны за происходящим внутри своего клана. Что же это?.. В своей же стае? Загрызли человека? Этого не может быть. Клан не мог быть таким. «…я никогда не был в этом виноват» Итачи, разменная монета меж молота и наковальни. Клан и деревня разрывали его на части, но он выбрал деревню. Она оказалась значимее, потому что клан…предателей? Это неправда. — Саске, — Гаара надеялся, что битвы все-таки получится избежать. Шанс на это невероятно низкий, Учиха в настолько нестабильном состоянии, что воспринимать его, как адекватного человека, теперь уже трудно. Что-то ломалось внутри этого воина, перестраивалось заново. — Ты можешь рассказать мне, что произошло с твоей семьей. Я не Хокаге, я даже не твой друг, но я хочу, чтобы ты разобрался в этом правильно и смог принять решение трезво. Ты уже не осиротевший одномоментно ребенок, ты взрослый человек и ты можешь мыслить шире. Казекаге вытянул руку вперед, предлагая положить конец этому абсурду. Товарищи Саске молчали, никак не мешая принять решение. Больше всех волновалась Карин, потому что она со словами мальчишки из Песка была согласна от и до. Сабаку-но-Гаара все говорил верно, и опыт, пережитый им, так совпал с опытом Саске, просто поразительно, насколько у них много общего! Может быть, Саске станет хоть немного легче? Он ведь может довериться и приоткрыться человеку, которому знакома его боль? Карин была единственной, кто выступала против объединения с Акацуки. Это неверный путь, ведущий в никуда. Если Саске и хотел расквитаться с деревней, то он должен был пойти туда и просто сделать это, но не поддаваться на сладкие томные речи человека в маске. Фантом Мадары пропитан ложью целиком, этому существу точно нельзя доверять. И как же было бы прекрасно, если бы Саске ушел от него. Плевать на остальных. Но что же решит Саске? Еще никто из присутствовавших не знал, что к ним мчатся сразу с двух сторон совершенно разные люди. Неожиданные участники события, ранее не упомянутые и не предполагавшиеся в этой сцене. Их роли стремительно менялись, сценарий переписывался на ходу. Из Конохагакуре вот-вот к месту действа прибудет лидер клана Учиха со своими доверенными лицами, лучшими шиноби и АНБУ. Второй участник событий был готов гнуть пространство-время, лишь бы успеть. Тоже своего рода Лидер. — Убью, — устами Бога вся Коноха была проклята уже трижды за прошедшие сутки, однако к утру внутреннее ощущение Нагато потеряло всяческое спокойствие. Давно его таким никто не видел. Встревоженным, ожидающим, не способным угомонить собственные домыслы. Увы, домыслы Лидера часто оказывались чересчур близкими к истине, оттого он и не мог уговорить себя остановиться. Просто замереть на месте, выдохнуть и прояснить шторм в рассудке несколькими лучами здравого смысла и светлой абсолютно наивной веры в способности и удачу глупой ящерицы. В руке смята та самая записка, полученная от третьего лица за представительством некоего Крота из Скрытого Листа. О ситуации, развернувшейся в этом государственном субъекте, слухи разошлись уже давно, что поразительно для зимнего времени года. Многие возжелали нажиться на уязвимости Конохи, да только никому не хотелось рисковать влезать во внутренние разборки этого гиганта. Если дошло до такого, значит по разные стороны баррикад настоящие титаны, сражаться с которыми себе дороже. Печально, что об истинной сути конфликта мысли пришли слишком поздно. Пейн всегда знал. Он знал, что к этому все придет и ничем хорошим по итогу не закончится. Об этом, на самом деле, знали все причастные. Даже покойный Итачи, (о чем Лидеру неизвестно), предупреждал пигалицу, к чему приведет попытка укусить эту старческую маразматическую руку. Обито знал, но ничего не говорил, как будто ему и вовсе не было дела до этого увлекательнейшего спектакля. И да, знал Нагато. Знал. И опять ничего не сделал. Слишком мягкосердечен, до сих пор не способен поступить «правильно», как того требуют исключительно его собственные представления. Нужно было пресечь эту инициативу сразу, как только появилась возможность, нужно было без опаски хватать ящерицу за хвост и тащить к себе домой. Где с ней точно ничего бы никогда больше не случилось. А что теперь? Она ведь даже не представляет, что ее ждет. Откуда ей хотя бы догадаться, кто и зачем выдвинулся к ней на встречу? Да плевать паренек хотел на поимку джинчуурики, он там не для того. Сука. — Ты собираешься?.. — Конан не верила этому холодному необузданному огню правосудия в остекленевших глазах Тендо. — Не надо, постой!.. Не ходи туда. Ты не доберешься так далеко без последствий. — У меня нет времени, — отрезал он. — Ни у кого нет времени, все спешат сейчас. Но это не значит, что нужно так подставлять себя и тратить ресурс на откровенную глупость. Ясу все равно окажется там раньше тебя. Или Мадара. Я могу сама… — Ты не понимаешь, — ее вновь перебили, впервые за много-много лет голос Тендо прозвучал твердо и безапелляционно, громогласно. Сейчас его рассудок покрывается особенной материей. Жгучей, болезненной, потому что она соткана из тончайших нитей надежды. — Не Саске хочет убить ее, а ублюдок Данзо. Он пошел даже на такое, променяв честь своего государства на личные кошмарные амбиции и задетое эго. Коноха не изменяет себе. — И что ты хочешь сделать? Похитить ее? На цепь посадить? Там ее дом, дойдет до тебя или нет!.. — Ангел в последнее время тоже на игле несдерживаемых эмоций. Такой ее не видели вообще никогда и никто. Строже обычного, твердая, непререкаемая. — Она больше не с тобой, ты сам ее бросил! Сам отпустил! Уже слишком поздно, Нагато, Ясу живой человек! Смысл ее жизни теперь там, в той ненавистной нам деревне. И тебе не станет легче, если ты попытаешься отнять то, над чем Ясу страдала столько лет. Как же невозможно спорить с этими словами. Всегда Ангел бьет точно в цель, не зная ни пощады, ни милосердия. Естественно, она права во всем. В каждом своем заявлении Конан права, поскольку единственная из всех сохраняла рассудок максимально трезвым и отдавала себе отчет в том, что Ясу не зверушка. Ее нельзя просто взять и снова утащить к себе, как подобранного на улице котенка. Ясу действительно живой и теперь уже взрослый человек со своей полноценной жизнью, наполненной, к тому же, чертовски большими сложными событиями, схожие когда-то довелось прожить и самому Нагато. Он понимал, что это такое – болеть своей идеей и тратить всего себя ради ее осуществления. Да, это подобно смерти. Но лучше так, чем умереть по-настоящему. Тем более от рук этого старого дьявола Шимуры Данзо. Бежать не так уж далеко и долго, однако как же ресурс искусственного тела ограничен, когда дело касалось дистанции. Нагато знал, чем это чревато. В лучшем случае можно было попросту утратить контроль над куклой и потерять ее. В худшем – лишиться сил прямо во время сражения, вот уж позор. Нет, это тело терять недопустимо. Оно любимо самыми дорогими в жизни Нагато людьми, оно олицетворение единственно возможного светлого будущего, в нем Пейн. И тем не менее, чем сильнее Тендо отдалялся от границ Безымянной страны, тем хуже становилось Нагато. В этом смысле связь со статуей Гедо очень выручала его, из нее можно было черпать бесконечное количество сил и чакры для сохранения контроля над телом Пути Дэвы. И все же нагрузка на практически издохшее высохшее тело Узумаки повышалась в геометрической прогрессии. Принадлежность к столь живучему клану демонстрировала себя во всей красе: любой другой человек уже сдох бы от такого лимита. Скрытый Лист дозволяет существование Шимуры Данзо, а прекрасные светлые невинные дети, такие как Ясу, вынуждены подставлять себя под смертельную угрозу ради мельчайшей возможности избавиться от престарелой раковой опухоли. Сколько раз Нагато становился свидетелем этих историй, и сколько раз они заканчивались крахом и болью? Сначала Яхико, потом он сам, а теперь и его маленькая Ясу…невыносимо до скрежета в зубах. Исправление ошибок взрослых, риск, на который не решился пойти ни «мудрейший» Третий Хокаге, ни кто-либо еще из верхушки Листа, но не побоялась всего лишь девочка. Дерьмо. Существование Конохи – парадокс настоящего времени. Как она смогла прожить столько лет и не уничтожить себя самостоятельно? Конохагакуре, ассоциации лишь с гнилью и разложением. Какое лихо потянуло Ясу туда? Перед глазами вдруг начал густо расстилаться туман, снег постепенно перестал скрипеть под ногами, в ушах ужасный шум. Тело остановилось. Значит, вот каков предел? Тендо невольно зашипел и тихо зарычал от ужасных ощущений, возникших в теле Нагато и прошедшихся по его жилам невыносимым ноющим импульсом. Слишком далеко. Невозможно ступить и шага. Граница со Страной Огня уже давно пройдена, осталось ведь совсем немного. Кукла рухнула на снег, с ужасно долгим откликом получалось воздействовать на себя хотя бы руками, однако удалось не более, чем проползти вперед на несколько жалких сантиметров. Ползу по земле, как слизь. Отвратительно. Невыносимо. Больно. Как же так. — Приветик! — неожиданно под землей начало ощущаться какое-то действие, словно ползло нечто, похожее на червя. А голос принадлежал…Белому Зецу, да, точно. Приветливый, мягкий, лучезарный и даже по-своему добродушный. Ересь, у этого существа нет души. — Оу, да тебе совсем плохо… — цветок как будто расстроился. Хотя, может быть, действительно проникся столь жалкой картиной. — Кончаешься. — Что вы хотите? — хрипел Лидер, не собираясь так просто сдаваться. Однако расплакаться от несправедливости захотелось ужасно, а еще лучше, просто подраться с кем-нибудь и кого-нибудь убить. — Там ужас, что творится. Столько АНБУ Корня! А коноховских друзьяшек не так уж и много, им не дадут вернуться в деревню. Скорее всего, если их не убьет Саске – их убьют «свои же». И свалят все на нас, в общем-то, — отчитался и поделился собственными предположениями Белый. — Правда, не знаю, как они планируют объяснять все это дело Казекаге. Может, схватят его, а пропажу тоже на нас повесят. Во хуйня какая, да! Совсем офигели! Белое нечто обожает учить новые слова и пародировать их настроение, прямо как цирковая обезьяна или неразумное дите. До Нагато дошло, что такой исход нежелателен. — Сколько там АНБУ? — спросил Бог. — Порядка двадцати. Все заряжены на резню. И неудивительно, Ясу очень сильно им всем нагадила и довольна собой. Они не станут нападать сразу, а дождутся битвы с Саске. Может быть, для них и работы не останется, Саске-куну совсем тяжко… Ясу кому-то нагадила и довольна собой. Все по старым чертежам. Мерзавочка. Нет, так дело не пойдет. Мало того, что захотели убить собственность Бога, так еще планируют и джинчуурики Однохвостого спрятать у себя. Хотят торговаться, что ли? Или уничтожить Скрытый Песок? Данзо не сможет совладать с этой силой, никто еще не смог. Для этого нужно нечто большее, чем просто скверна по венам вместо живой безвинной крови. Но самое главное сейчас – хотя бы добраться туда. Нагато не представлял, как он сможет осуществить это. Транспортировка собственного тела займет слишком много времени и для этого нужна подготовка. Дерьмо. Контакт с Тендо все слабее и слабее, периодически пропадало то зрение, то осязание, никуда не годится. — Че, совсем тяжко тебе? — снова жалобный сочувствующий голосок белой половины. Растение даже погладило беззащитное рыжее тело по голове. — Сдохнуть тут собираешься, что ли, как собака? — Черный, как и всегда, прямолинеен. — Какой от тебя там прок, если ты даже ходить не можешь? Конан справилась бы и сама. Или ты что-то задумал?.. — Не ваше дело, — бросил Лидер и предпринял еще одну попытку ползти вперед. На что-нибудь сгодится, эти ограничения так мало значат сейчас! — М… Ладно, так и быть! Ща я тебе дам кое-какую приколюху! Зецу схватили мини-босса за руки и легчайше поставили его в вертикальное положение. Благодаря одному только касанию в тело Тендо была влита чакра. Особенная чакра, похищенная ранее у самой Ясу. Уникальный ресурс, недоступный. Его свойства пока только предстояло раскрыть. Нагато вдруг ощутил, что рамки между ним и Тендо пропали совсем. Как будто их больше не связывала никакая истончившаяся от расстояния ниточка. Кукла просто вошла в тонус, словно настоящий живой человек, от былого препятствия в виде зоны недосягаемости остались только неприятные воспоминания и белый мокрый снег на лице. Ни единого намека на сопротивление или утратившийся контроль. Деятельность всех органов чувств восстановлена и налажена. Что за новый вид связи? В это невозможно поверить. Узумаки освободил свои руки от ограничителей и тяжело выдохнул от забытых ощущений свободы и такой странной сырой прохлады. Как же отвратительно и страшно выглядели его тонкие высохшие пальцы с растрескавшимися до мяса ногтями, а как противна на ощупь эта побелевшая трупная кожа. Хуже наждачки или даже стекловаты. Как мерзко от настоящего себя. После весьма неприятного контакта с самим собой, Нагато обнаружил, что на его запястье совсем слабо светился браслет. Вернее, то самое ожерелье с непонятными жемчужинками, которое подарила Ясу взамен украденного ожерелья Сеишина. Эта безделушка, как оказалось, имела в себе больше смысла, чем на первый взгляд? От жемчуга исходила приятная нежная прохлада, прямо как от утреннего морского бриза. Невольно в сознание вплелись воспоминания о той самой ночи. Ясу. Глупенькая нежная Ясу. Сердцу сделалось плохо. Исходя из собственных сенсорных ощущений, Нагато сделал вывод, что в жемчуге заточена чакра. Либо, сам жемчуг – и есть чакра, только по какой-то причине в осязаемой затвердевшей форме. Как бы то ни было, а эта чакра была точно такой же, что Зецу влили в Тендо. Чакра Ясу. Ее Нагато ни с чьей другой не спутает, она особенная. Белая, как лунное сияние, теплая, невероятно подвижная, легчайшая. Как же приятно ощутить ее в себе. Передать кому-то свою чакру, на самом деле, для любого шиноби вопрос интимный. Да, на поле боя, когда выбора не остается, чакрой надо делиться, не отвлекаясь на мысли о том, что ты вливаешь в другого человека, по сути, всю свою сущность. А как вообще ожерелье превратилось в браслет и оказалось на запястье Нагато? Ну, ему хотелось ощущать эту память по-настоящему, вот он и не придумал ничего лучше. Просто сделал и все одной спокойной черной ночью. Тем более, Тендо жемчуг совсем не идет, уж слишком жесткий грубый образ у любимого тела. — Откуда это у вас? — подозрительно спросило Божество, поднявшись на ноги. Его лицо нахмурилось невероятно натурально, как раньше не бывало никогда. Действительно, будто самый настоящий обыкновенный человек. Куклы и до этого могли вести себя вполне натуралистично, и все-таки то, что происходило в конкретной ситуации, необычайно. Другой уровень. — Где взяли – там уже нет. Поспеши, бежать еще очень далеко, — ответили Зецу и скрылись под землей. С таким союзником и врагов не надо. Однако, времени на споры действительно нет. Поверить невозможно. Акацуки перешли в активную фазу. Осталось всего три джинчуурики, Мадара больше не станет ждать. Зима подходит к концу, вот-вот все дороги откроются, никаких естественных преград не останется. Осознавая все это, Ясу мчалась по следу Песка так быстро, как только могла. Потерять Гаару – потерять все. Она уже упустила его однажды, и тогда помогла хорошая подготовка в сочетании с интуицией. Сейчас же Мотылька застали врасплох. Ясу не ожидала, что за Гаарой придут уже сейчас, так скоро! А самое главное, как они узнали об этой встрече? Все даты были засекречены! Кто-то из своих. Сукины дети. На хвосте огромное количество АНБУ Корня. Ясу не требовались развитые навыки сенсора, чтобы ощущать нависшую угрозу так отчетливо. Их слишком много. Они не позволят ей вернуться в деревню. Никому не позволят, поэтому Ясу никого с собой и не взяла. Кроме одного человека, которому еще нет места в сцене. Очевидно, чьих рук это дело. Данзо. Это его люди передали сведения Акацуки, потому что он знал, что Ясу обязательно побежит спасать своего дружочка из Песка. Там от нее можно очень удобно и безболезненно избавиться, а еще имеется довольно высокий шанс умерщвления капитана полиции другой стороной, то есть руками отступников. Гениально. Чертовски грамотный ход. Темари подала специальный воздушный знак тревоги, о котором они договорились накануне. Просто на всякий случай. Интуиция в очередной раз не подвела Ясу, однако что делать дальше – девушка не представляла. Впервые за последние несколько лет Учиха вообще не знала, как ей быть. Может быть, у них получится победить членов Акацуки, но как вернуться в безопасное место? Как вернуться в Скрытый Лист, если позади такой хвост? Как же страшно за своих близких и себя. Умирать совсем не хотелось. — Ты обязан остаться здесь!.. — противилась ящерица, не желая допускать Какаши до этой погони. Она была готова переломать ему все конечности или отправить в гендзюцу шарингана, лишь бы Хатаке не покинул территории Скрытого Листа. — На то есть причины и ты знаешь их не хуже меня!.. — Ты представляешь, что ждет тебя там? Ты снова делаешь это, Ясу, очнись! — сильные мужские руки крепко схватили девушку за плечи, Какаши не собирался сдаваться. — Я не отпущу тебя одну. Не в этот раз. — Тебе придется. Хочешь или нет, но сейчас ты в первую очередь шиноби Конохи и у тебя в приоритете защита деревни, а именно Пятой Хокаге, что остается тут совсем одна, — Учиха не кричала и даже не злилась, она пыталась доходчиво объяснить своему супругу, что не всегда желания совпадают с реальностью, в которой ты живешь. — Я знаю, что я не бессмертна, и знаю, что мне грозит опасность. Но лучше сдохну я, чем ты вместе со мной. Там пришьют нас обоих, история Листа знакома с этой тактикой Данзо и не раз. Мы не можем поступить так эгоистично, — Ясу аккуратно сжала запястья Какаши и слабо погладила их большими пальцами. — Ты должен остаться и беречь Цунаде-сама от этого урода. Кроме тебя никого не осталось. Тебе нельзя умирать. Это правда. Это очень жестокая тяжелая правда. В очередной раз жизнь обставляет все так, что у Какаши не остается никакого выбора, словно он жертва обстоятельств, как это омерзительно и жалко. Но со словами Ясу не поспорить. Они оба прекрасно понимали, к чему все шло. И кто-то даже был готов к этому. Только не Хатаке. Мужчина очень тяжело вздохнул. Да, он шиноби Листа, он обязан. Но допустить смерти Ясу он не мог. Любой ценой. — Хуже того, кто нарушает правила, только тот, кто бросает своих товарищей. Я не могу так поступить и потерять тебя. Мы можем справиться с этим вдвоем, как бы много ни было врагов, я уверен, от нас не так просто избавиться, как тебе кажется. — Именно поэтому я и прошу тебя успокоиться. От меня невозможно избавиться. Плавное движение длинных чутких женских пальцев, несколько мгновений, и маска покинула красивое светлое лицо Какаши. Еще секунда, их губы сливаются в чувственном непорочном поцелуе. Некогда не верить своим ощущениям и сомневаться в действительности, Хатаке прижал девичье тело к себе и ответил на поцелуй. Его сердце сжималось и обливалось кровью, в голове всплывали события из детства, когда точно так же он был вынужден принимать смертельное решение. Обито, Рин, теперь и Ясу. Небеса, только бы ее не настигла такая же судьба. Но от этого поцелуя и тепло, и больно. Невыносимо больно, и вместе с этой болью в душе поселялась надежда. — Ты запомнил? — Учиха заглянула в его глаза, голос ящерицы звучал твердо и строго. — Невозможно, значит действительно невозможно. Никогда и никак. Не торопись с глупостями, хорошо? Тихий безмолвный лес, белый сырой снег и тяжелое серое небо, такое несвойственное для февраля. Напряжение растекалось по лесным жилам через переплетенные корни вековых деревьев, земля просыпалась от долгого сна и пробуждение это было тревожным. Ясу примчалась к месту пересечения двух сил – Песка и Акацуки, так скоро, как смогла в своем нынешнем состоянии. Изнуренная месяцами работы, волнения, голодания и недосыпа, лидер клана Учиха надеялась лишь на то, что по крайней мере ей удастся спасти Гаару. С остальным можно смириться, даже со своей кончиной. Она замерла на месте, когда увидела Саске. Ожидаемый исход, в котором косвенно Ясу виновата сама. Ей следовало найти Саске самостоятельно раньше, как только на то появилась возможность, а не пускать ситуацию на самотек. Возвращение полиции слишком сильно перетянуло на себя все внимание Учихи, вот и результат. Что стало с Саске? Теперь он один из Акацуки, как и его товарищи. Карин, Суйгецу и даже Джуго, все они последовали за ним и даже согласились принять участие в этом кошмаре. Может быть, у некоторых людей просто природой заложено следовать за тьмой? Нет, хуже. Карин такой человек, что ей вообще без разницы, куда ее приведет путь, потому что она идет по чужому пути, по пути возлюбленного. А что Суйгецу? Никогда ведь не был дураком, но и какими-то амбициями не обладал, вот и оказался сейчас здесь. Про Джуго Ясу знала меньше, сильно меньше. Судя по тому, что он союзник Саске, причина их взаимодействия весома и серьезна. Но где же здравый смысл? Ладно, Саске сошел с ума после смерти брата, но эти-то? Были ведь нормальными! Ну хоть кто-то же должен был донести до своего лидера, что тот ошибается! Этого Ясу не понять ни умом, ни сердцем. Стоило ей завидеть вдалеке на ветке Карин, как сразу Учиха печально поджала губы. Карин тоже неглупая, и, вообще-то, она чертовски умная и ушлая, почти такая же, как и Ясу, только еще наглее. Почему же она не стала голосом разума? Ладно. Винить можно только себя. Саске, завидев старшую родственницу, которую, вообще-то, до сих пор чувствовал и считал младшей, тоже замер, не в силах проронить ни слова. Они так давно не виделись. С момента их расставания прошло больше полугода, так много изменилось. В них самих. Ясу так выросла. Некогда глупая пигалица вдруг начала восприниматься внутренним ощущением Саске, как нечто совершенно чужое. Это не тот человек, это не Ясу. Ясу была другой. А это что-то холодное, тяжелое, черное. Совсем не Ясу, только не она. — Саске, — девушка начала первой. Она убедилась, что с Гаарой все в порядке, и битва еще даже не начиналась, поэтому решила испытывать дипломатию до самого конца, — что с тобой? Почему ты в Акацуки?.. Точно не такой встречи ожидала Ясу. Да, она предполагала и даже знала, что Обито попытается завербовать Саске, и Ясу, естественно, заранее догадалась, что балбес точно согласится. Однако, именно к такому свиданию, к сражению именно с этим человеком Учиха не была готова. Он совсем другой. Такой холодный, темный, заплутавший в своем собственном разуме. По абсолютно дикому нестабильному взгляду становилось понятно, что Саске на перепутье. О чем-то они с Гаарой уже успели поговорить. — Почему ты здесь? — через полминуты осознания спросил молодой человек, чей взгляд стал только страшнее. — Ты пришла сюда, потому что Лист послал тебя? — Никто не приказывал мне, я пришла, потому что хочу помочь своему другу, — ответила Ясу. Выражение ее лица печально, она расстроена и встревожена абсолютно искренне. Ей было очень больно смотреть на то, что стало с ее сокланом, с близким человеком. Да, они были близки. Много лет. Они навсегда останутся близкими друг другу людьми, родной кровью. — И теперь не только ему… Саске, что случилось? Зачем ты присоединился к Мадаре? — Так ты его знаешь? — казалось, один кривой-косой взгляд, шаг не туда или неправильная интонация, и этот вулкан взорвется. — Знаю. Я знаю его много лет. — Откуда?.. Вопреки всеобщему впечатлению, Саске не имел намерений убивать Ясу. Во всяком случае, пока. Для него эта встреча настолько же неожиданна, вот он и не знал, как себя вести, куда деть свой разбушевавшийся шторм. Разговор с Гаарой вызвал натуральный хаос на душе молодого Учихи, а теперь еще и это. Непонятно, что вообще происходило, что нужно делать, как быть, почему все так получается. — Это очень долгая история. Он был тем человеком, кто нашел меня в Оде и забрал в Скрытый Дождь. Мадара хотел убить меня, но…не сложилось, — даже сейчас, в такой напряженной обстановке и отвратительном настроении, Ясу выбирала такие слова, которые никак не опорочили бы образ Обито. Как это странно, но интуитивно. Непроизвольно. — И я росла там. — Чт-…все это время?.. — глаза Саске раскрылись шире, он натурально удивился, услышав такое откровение. — В Аме? С Мадарой и?.. — Да, — Ясу была честной, она согласно кивнула на выводы соклана, — с Акацуки. Организация прямо или косвенно, но воспитывала и содержала меня вплоть до моего побега. Когда мы с тобой встретились у Орочимару. Гаара не вмешивался в разговор двух родственников, сейчас ему оставалось только наблюдать. Он стоял неподалеку от Ясу, так, на всякий случай. Мало ли у кого нервы не выдержат. — Не понимаю! Почему ты ничего не рассказала об этом? — Зачем? Что это меняет? Сейчас ты знаешь об этом, и что? Что изменилось в твоем восприятии? Орочимару тоже состоял в Акацуки, и никак это на тебя не повлияло. Я знала его еще тогда, когда он был в их числе. Наверное, ничего не меняет, только удивительно до жути. — Так вот почему ты ничего не знала о своем клане. Значит, все детство ты провела в изоляции, — наконец дошло до Саске. Он медленно моргнул и выдохнул. Неужели ему стало несколько спокойнее? Или он собрался с мыслями? — Так почему же ты от них ушла, если жила столько лет? И почему Мадара хотел убить тебя? — Из-за него. Он…Саске, постарайся понять. Мы все из одного клана и многое нас объединяет, в том числе и очень сложная тяжелая судьба. У каждого из нас. Я не знаю, насколько ты посвящен в планы Мадары, но он верит в какое-то непонятное пророчество, по которому я должна ему помешать. Поэтому он и хотел убить меня еще тогда, в Оде. И почему-то не сделал этого до сих пор, — взгляд Ясу стал еще печальнее. Может быть, из-за плохого слабого физического состояния, а может быть, просто из-за того, что говорила она именно с Саске, с тем человеком, с кем она всегда могла быть откровенной. Возникли какие-то особенные трогательные чувства, которых Ясу так сильно не хватало в Конохе. Вот он, ее родной человек, ее брат, ее кровь, ее клан. И Ясу чувствовала, как ее тянуло к Саске. Ей очень хотелось обнять его, поговорить с ним в нормальной обстановке, забрать в защищенное отдаленное место. И, кажется, этим желаниям суждено остаться мечтами. — Своими действиями, кажется, Мадара сам исполнил это пророчество. Как видишь, я действительно мешаю ему, но пока не знаю, к чему все это приведет. Когда я уходила в Страну Ветра в конце прошлого лета, я уходила именно за этим. Мне нужна была сила, которая поможет мне одолеть Мадару и Акацуки. И…это оказалось сильно сложнее, чем я ожидала. Вернее, я даже не представляла, сколько дерьма всплывет, как только я войду в это болото. Саске очень нравилось, что Ясу не пыталась ему соврать хотя бы сейчас. Очевидно, до этого момента она врала ему постоянно. С самого начала. Ложь эта незначительна, однако в голове теперь другой вопрос. Если Ясу была в Акацуки, значит она хотя бы раз, но точно контактировала с Итачи. Это намного важнее всего, вернее, от этого факта зависит вообще вся дальнейшая судьба Ясу. Так решил Саске. Он продолжал слушать и вникать. — Ты столько лет была с ним, и почему ты решила пойти против него? Если не убил сразу, значит больше и не планировал. Иными словами, он держал тебя рядом с собой для чего-то, а ты ушла и еще хотела и до сих пор хочешь помешать ему, — продолжал расспрос Саске. — Он был хорошим человеком когда-то. Я думаю, он и сейчас хороший, просто увязший во тьме. Мадара из клана Учиха, мы знаем, что такое настоящая тьма. Это больше, чем просто жажда убивать, это…неконтролируемая сила, пробуждающая в нас обостренное чувство несправедливости. Мы не умеем бороться с искушением, как другие люди. Это наша родовая слабость, как будто проклятье или болезнь. И к сожалению, оно слишком заразно. За Мадарой рискуют увязнуть мои любимые люди, а вместе с ними и весь остальной мир, потому что в их руках великая сила и оскорбленные разбитые сердца. Я не могу допустить, чтобы с ними стало то же самое, что и с Мадарой. Поэтому от него нужно избавиться, — Ясу тоже прикрыла глаза на пару мгновений, как будто пытаясь проглотить ком в горле. Она нахмурилась и сжала кулаки. Теперь в ней ощущалась решимость. — Почему ты так решила? Никто из клана Учиха, да даже из общей массы людей, не пойдет на такие меры просто так. На любое действие есть противодействие, и не было бы такого противодействия в лице Мадары, ни случись конкретное действие, которое породило его. Должна быть связь, — Саске начинал злиться и раздражаться, однако, скорее, от отчаяния и бессилия, чем от реального гнева. — Тебе не кажется, что у Мадары достаточно причин делать то, что он делает? — Я уверена, он пережил много несправедливости, но вместо того, чтобы следовать по пути борьбы с искушением – он ему поддался. В этом не может быть ничего правильного. И мне очень жаль, что в нужный момент рядом с ним не оказалось никого, кто протянул бы ему руку помощи и помог прожить эту боль. Все мы слабы и уязвимы временами, нуждаемся в поддержке…но не всем везет так, как мне. — Как тебе?.. — Когда несправедливость случилась со мной – я встретила тебя в змеином логове. И с тобой мне было очень хорошо. Я чувствовала, что ты меня любишь, что хочешь защищать и оберегать. Конечно, ты никогда не говорил ничего такого вслух, но мне это было и не нужно. Мы с тобой очень похожи, Саске, — внутри все сжималось от этих тяжелых искренних разговоров, выворачивающих душу наизнанку, — ты любил свою семью, любил свой клан и до сих пор скучаешь по нему. Твоя душа нашла покой рядом с Мадарой, потому что ты ощущаешь его своим старшим родственником. И он, я полагаю, действительно любезен с тобой, потому что…потому что он тоже хочет почувствовать кого-нибудь рядом. Все мы – недолюбленные дети, одинокие, осиротевшие. И всем нам хочется этой особенной недосягаемой связи, хотя бы мимолетно, но прочувствовать это тепло кровных уз. Вновь печаль в ее голосе, такая тоскливая скорбная печаль и осознание невозможности вернуться в те светлые времена детства, когда все еще было нормально. Когда были живы родители, когда трава зеленее, когда все иначе. Отнекиваться от этих чувств можно бесконечно, но в конце концов их придется принять и смириться с невосполнимой дырой в сердце. Эта рана не заживет никогда, покуда цикл будет продолжаться. Саске, будучи в таком натянутом взвинченном состоянии, по-настоящему проникся словами Ясу. И даже ему стало печально. Он бы никогда не решился на такие слова и признания, но девушка все сказала за него. Как же жалко, и абсолютно нестыдно. Ясу, идиотка Ясу, что же ты творишь. Она так тонко чувствовала и словно аккуратно водила подушечкой пальца по незажившим воспаленным ранам, с невероятно сочувствующим выражением лица. В ее словах очень много боли, и это страшно. Саске страшно и обидно, жалко, что Ясу тоже довелось прочувствовать все это. Несправедливо. Жизнь так несправедлива к ним, в чем они повинны? — Ты был рядом со мной, когда я нуждалась в этом больше всего, и вот я сейчас здесь, перед тобой. А ты…как будто не со мной, Саске. Ты словно отдаляешься от меня, от всего, что нас связывало. На минуту установилась тишина. Натура остановилась в ожидании кульминации. — Ясу, — начал молодой человек, — ты знала правду об Итачи? Все это время? Именно такой вопрос должен был последовать с самого начала. Мысленно Ясу успела к нему подготовиться. И она все так же не планировала врать. — Правду знает только Итачи. Я знала и знаю лишь то, в чем успела разобраться сама, — ответила Ясу. — И ты ничего не сказала мне? Еще тогда, три года назад. Ты знала и не рассказала мне, почему? Точка невозврата. Нет, дело проиграно. Огонь, разгоравшийся в черных глазах Саске, не усмирить ничем. Ему слишком больно. Какой провал. Девушка закрыла глаза и вздохнула. Этот момент когда-то должен был настать. — Потому что я не поверила в то, что узнала. И захотела разобраться до конца. Если бы я рассказала тебе ту информацию, которой владела на момент нашей второй встречи, ты понял бы все неправильно. Может быть, Мадара тоже сказал тебе не все… — И что же?!.. Теперь разобралась?! Так скажи же, не томи!.. — парень начинал злиться и загораться. Натянутый, как струна. Лимит почти исчерпан. Саске совсем нестабилен. — Как ты можешь говорить о том, понял я правильно или неправильно, если Итачи уже!.. Уже мертв! Несправедливо мертв!!.. Ты!.. Ты знала, как ты могла, Ясу?!.. — он сжал кулаки до побеления костяшек, даже вены на тыльной стороне ладоней показались и вздулись от напряжения. — Он что, был чужим для тебя? Он такой же Учиха, как ты могла допустить такое!.. — Не все наши грехи можно искупить!.. — громогласно объявила Учиха, чем заставила всех присутствовавших вздрогнуть. Даже притаившихся неподалеку АНБУ Корня. Командирский тон давал о себе знать. — Именно поэтому твой брат предпочел сдохнуть! Это было его желанием, вот и все! Он не хотел жить дальше с этим грехом на душе, поэтому и позволил убить себя. Скажи я тебе, не скажи, а Итачи все равно не остался бы с тобой! Потому что он такой человек, ясно тебе?! Ты нихрена не знал собственного брата так, как его узнала я!.. Саске опешил, для него новое заявление Ясу звучало, как вызов. И здравому смыслу в том числе. Учиха завис, в очередной раз широко раскрыв глаза. — Что тебе там наплел Мадара, что злой Шимура Данзо просто взял и заставил несчастного ребенка вырезать свой клан, иначе его в любом случае уничтожили бы, но вместе с тобой? И ты в это поверил?!.. А тебе в голову не приходило, что Итачи мог убить и Данзо, и Третьего, и вообще всех, кто опасался нашего клана, но почему-то он этого не сделал?!.. Я тебе так скажу – невозможно никого из клана Учиха заставить что-либо сделать! — Ясу даже ударила себя по груди в области сердца. — Будь Итачи хоть немного сильнее духом, я бы сейчас не разгребала всю ту кучу дерьма, которое нам в качестве наследства оставили предыдущие Хокаге! Но он не стал этого делать! Он проявил слабость и отказался от борьбы! Потому что никто, даже сам Учиха, в жизнь не согласится лечить наш клан от обостренного чувства несправедливости! Провальная инициатива! Даже Итачи не верил в свой клан, потому и вырезал их всех! — Что ты несешь…! — Саске поверить во весь этот абсурд не мог, потому что его ресурс доверия исчерпался на «истину», донесенную устами Мадары. — А то и несу! У Итачи был выбор! Кем был Итачи? Гением клана, гением Конохи, все хотели его в свои руки, и все получили! Все получили! Малолетний юноша, вчерашний школьник, ставший разменной монетой меж двух огней, решал судьбу целого народа! Он имел влияние и в клане, и в деревне, в его силах было договориться со всеми! Как поступают сильные люди! Да, неприятно, тяжело и больно терпеть столько ненависти даже со стороны родных людей, которые обязательно будут осуждать, но сильный человек на то и есть сильный, что он обязан терпеть и вести за собой слабых к свету. Бороться со страхом и глупостью, брать за руку, как маленького ребенка, и волочь за собой. Освещать своим сердцем путь в непроглядной тьме для ведомых и неспособных к самостоятельности. Это тяжкое бремя, но Первый Хокаге прошел через него! Через унижения, через боль и слезы, лишения и страдания, но прошел! А мог просто продолжить воевать с кланом Учиха, и что бы тогда было! — Ясу разошлась не на шутку, в конце концов, чья она наследница? Наследница основателя. — Но Итачи не смог совладать с этим. Не смог решиться принять на себя роль клина, об который дело дальше не пойдет ни у одной стороны. Конечно, он был совсем один на этом пути, и я его не осуждаю. Святой человек. Будь с ним рядом хоть кто-нибудь, Итачи сделал бы все, чтобы урегулировать конфликт между Учихами и деревней. Но в момент даже собственный клан отверг его и посчитал предателем. Как бороться за таких людей? Как самого себя убедить в том, что они достойны? Ох, Боже, как я понимаю чувства бедного Итачи! Видит Бог, я не хотела обижать его при жизни. Такие пронзительные слова, в которых так много правды. Как же хочется во все это верить. Сущность Саске словно зацепилась за какой-то маленький крохотный лучик. Даже бушующее море внутри замерло, чтобы не отвлекать душу от надежды. Надежды услышать что-то, что станет ответом на все вопросы. Клан посчитал предателем. Да, клан посчитал предателем…! «…клан не мог быть таким». Только в сознании Саске. Он многого не знал. Многого не видел и не замечал. А брату было плохо, очень плохо. Господи. Не может быть… — Итачи выбрал уничтожить наш клан. Он выбрал именно так, потому что не видел для него иного пути. Итачи такой же человек, как и мы с тобой, он был в отчаянии. Может быть, и ненависть коснулась его за несправедливое осуждение в смерти товарища, мы не узнаем. Но Итачи опустил руки и оставил борьбу за свою семью. Он принял на себя тяжкое бремя, и никто не в праве осуждать его за то, что он не смог решить проблемы взрослых идиотов! Деревня важнее неспокойного клана, который не в состоянии угомонить себя. Резать – последнее дело! Нужно говорить и договариваться, как бы унизительно это ни было! Но Учиха тоже не захотели идти по светлому пути и решили устроить переворот. Разница только в том, что погибли бы другие невинные люди! Мужчины, женщины, дети, старики, непричастные абсолютно к этому конфликту! Почему они должны платить за чью-то глупость и слабость? Вот что такое настоящая несправедливость! Итачи рассудил так и выбрал деревню. Клан всегда вторичен, потому что он ограничивает тебя и твое мышление. Так говорил Итачи. Саске молчал. По нему было видно, насколько тяжелые и разрушительные перемены происходили в его сознании и восприятии, только-только выстроившийся каркас нового мировоззрения с треском и грохотом разваливался. Опять. Опять неудача. Снова обман, снова глупость. Да где же тут истина? Кто же тут говорит правду? Ясу столько обманывала его, почему Саске должен поверить ей сей        час? Но ее слова звучат так правдоподобно, так логично, так…правильно. Саске отчаянно вспоминал каждое мгновение, проведенное с братом, каждое его слово и действие, искал подтверждение или опровержение всем тем фактам, что свалились на сознание младшего брата в таком огромном количестве. Неужели все это время Итачи действительно считал правильным избавиться от клана? Почему с братом случилось это? Неужели все из-за Шисуи? Деревня важнее клана? Саске совсем не знал своего клана, и при этом так отчаянно защищал всю память о нем в собственном сознании. Как не хочется во все это верить. Но слова Ясу…слова Гаары! Даже семья Гаары пыталась убить его, даже Итачи среди своих стал изгоем, а тот парень…Неджи Хьюга, сильнейший из сверстников в Скрытом Листе, он тоже…изгой в своей семье. Разве это справедливо, разве может собственная семья так ненавидеть… А та девчонка? Как же ее звали? Она тоже из клана Хьюга, ее зовут Хината. И ее там тоже презирают. Ненависть сплошь и рядом, она окружала Саске с самого детства, а он не замечал, потому что был ребенком. Как они справляются с этим? Почему не смог Итачи?.. — Почему?.. — отчаянно вопрошал Саске, проваливаясь в эмоциональное исступление. — Итачи не мог сделать это от обиды на клан, я не верю…он не мог. — А ты сейчас чем занимаешься? Не от обиды ли?.. — Ясу опечалено свела брови домиком и покачала головой. — Итачи любил и деревню, и свой клан. И выбрал так, как смог, по совести. Так Итачи был воспитан. — Я не понимаю, Ясу, не понимаю…я не могу поверить, — юноша окончательно сдался. Внезапно он ощутил себя в сильных теплых объятиях сокланки. Девушка бережно прижимала его к себе обеими руками и успокаивающе поглаживала по спине. Она понимала боль Саске и разделяла ее, в нем сейчас уничтожался весь мир. Когда-нибудь выстроится новый, если все будет хорошо. Саске, несчастный Саске-кун… — Все хорошо, — аккуратно говорила Ясу, тоже расчувствовавшись, но не позволяя себе заплакать. — Для тебя всю жизнь брат был самым сильным и несокрушимым, конечно тебе тяжело признать, что он такой же человек, как и ты. Со своими слабостями… Для этого мы и есть. Чтобы научиться на их ошибках и сделать лучше. Тепло родного человека подарило юноше чувство безопасности и комфорта, прямо как в детстве, когда Итачи обнимал его и обещал быть рядом всегда. Как же его сейчас не хватает, как же сердце разрывалось и требовало присутствия старшего брата, хотя бы единственного его слова! Невыносимая пытка, агония!.. Но рядом есть Ясу. И они связаны кровью навсегда, связаны одним горем и одной болью. С Ясу тоже хорошо, хоть они и не виделись столько лет, а их связь не утратилась. Это невозможно. Сестра – тот самый маленький островок покоя, где Саске могло быть хорошо и безмятежно. Хотя бы ради нее нужно сохранять себя, ради этой последней ниточки, на которой держалась человечность Саске. Он не один. Он никогда не был один. И не все еще лишено смысла. Итачи любил Коноху и решил выбрать ее. И даже Ясу выбрала деревню. Возможно, чего-то Саске еще просто не знал, оттого не понимал и не видел логики в каких-то решениях и заявлениях Ясу, но сейчас все это неважно. Важно то, что она здесь, совсем-совсем близко, настоящая. Все хорошо?.. Неизвестно, к чему шла вся сцена. Гаара, остававшийся в стороне и просто наблюдавший за семейной сценой, безусловно, ужасно завидовал Саске в хорошем смысле этого слова. Рядом с ним появился такой человек, который спасет, поможет, защитит. И, может быть, для Саске еще не все закончено. Это так прекрасно, когда родные люди объединяются и сближаются, когда их сердца открываются друг другу. Но что будет дальше? Саске и его товарищи принадлежат Акацуки. Они пришли сюда за Однохвостым. И они здесь явно не одни. Гаара почувствовал приближение людей, множества людей. Очень много сильных шиноби. Это же ощутила и Карин, только намного точнее. Даже больше четырех десятков. Их чакры так много, она повсюду. Черная, гнилостная, такая тяжелая. Беда. — Пойдем домой? — Ясу заглянула в глаза Саске. — Пойдем со мной, Саске? Ты нужен мне и деревне. Тебе не нужно это, — девушка осторожно сжала его черную хламиду с алыми облаками, — это не твой путь. Мадара только использует тебя. — А деревня не использует меня?.. — угасшие черные глаза не выражали ничего кроме отчаяния. — А тебя?.. Тебе она тоже важнее? — Я очень хочу, чтобы ты был рядом, на моей стороне. Если тебе сейчас без разницы, куда идти, так почему твое сердце обращено ко тьме? — она крепко сжала его плечи. — Если тебе дорога память о брате – не оскверняй ее, а защищай то, что было для него важно. — Ясу… — Саске!!.. Заканчивайте, к нам идут! — раздался вопль Узумаки. Карин спрыгнула с ветки и предпочла остаться где-то рядом с Суйгецу и Джуго, потому что так безопаснее. — Сорок пять человек. Они уже совсем близко! Среагировали все молниеносно и даже скучковались вне зависимости от принадлежности к той или иной фракции. Смешались все: полицейские Конохи, Казекаге, отступники, Акацуки…да неважно. Важно лишь то, что все они сейчас по одну сторону баррикад. — Это за тобой, — констатировал Гаара, и к гадалке не ходи. — Не думал, что он решится на такое, — песок рассредоточился по пространству рядом с молодым человеком, заняв оборонительную позицию. Гааре навряд ли что-то грозило, но, с другой стороны, им предстоит сражаться чуть ли не с армией. — Сорок пять человек на меня?!.. — искренне обескуражена Ясу. — Совсем старый ебнулся! Да ладно на меня, но о чем он думал? Ведь ты же здесь, а если ты выживешь и сбежишь, а потом донесешь?.. — Значит, предполагалось, что не сбегу. — Эй, о чем вы? — Саске быстро привел себя в порядок и обнажил катану, приготовившись убивать всех незваных гостей этого замечательного свидания. — О ком вы говорите, Ясу? — О Шимуре Данзо, — девушка посмотрела на кровного. — Это он сдал Акацуки информацию о визите делегации из Страны Ветра. Специально, чтобы кто-то из Акацуки пришел вылавливать Однохвостого. Зная, что я обязательно пойду спасать Гаару, Данзо рассчитывал, что нукенины и его захватят, и меня заодно прикончат. Старый урод. — Почему он хочет убить тебя? Я знаю о его ненависти к Учихам, но как все могло зайти так далеко? Мадара рассказал мне, что в Конохе возродилась военная полиция, из-за этого? — молодой Учиха весьма проницателен, недаром был самым умным в классе. — Да, все именно так. Пока я копалась в деле изгнания своей семьи и резни клана, я узнала слишком много. Данзо, безусловно, гениальный руководитель, честно, я даже завидую его опыту и навыкам. Но он – тьма, что тянет Коноху в бездну безумия. К сожалению, его влияние настолько велико, что с ним не совладал даже Третий Хокаге, остальные влиятельные шиноби Листа не рискуют лезть в это дело, потому что им есть, что терять. А мне до какой-то поры было нечего, вот я и… — Ясу обнажила и собственный клинок, уже несколько месяцев пылившийся где-то в секретном месте в квартире Какаши. Как же давно это лезвие не видело солнечного света, даже непривычно держать катану в руке. — Корень АНБУ, руководимый Данзо, и полиция Конохи под моим капитанством, мы ведем борьбу уже много месяцев. Я хочу избавиться от него честно, а он продолжает действовать своими методами. — Ясу, ты должна была сказать мне об этом раньше. Если бы я знал, я бы пришел к тебе на помощь, но Мадара оказался расторопнее, — Саске не осуждал, и даже не сетовал, а просто объяснял. — Судьба Скрытого Листа для меня сейчас под большим вопросом, но твоя – важнее всего. Я не могу позволить этому ублюдку убить тебя! — Прости, я не смогла. Все так закрутилось, это очень сложно!.. — Я понимаю. Ты молодец. Саске и хотел бы добавить, что он вообще в восторге от того, что сумела сотворить Ясу и какая она вся нереальная умница, а он, как идиот, бегал по лесам в поисках справедливости, но в таком случае хрупкое и уязвимое петушиное эго пропустило бы удар, а это недопустимо. Поэтому дополнительных комплиментов сокланка не дождется. — Как мило, я сейчас расплачусь, — прокомментировал Суйгецу, — давайте по существу, а?! Сорок пять человек личных подсосов какого-то важного хрена из Листа, это не так-то просто. Мы осилим, но нужно все сделать правильно. — С нами Казекаге, — напомнила на всякий случай Ясу. — А с ними количество, — Джуго тоже присоединился к обсуждению. — Битвы не избежать, я чувствую, как кольцо вокруг нас сжимается. Все стороны закрыты для бегства. — Ты нажила очень серьезных врагов, подруга, — Хозуки гаденько усмехнулся, хотя, на самом деле, он жаждал этой добротной битвы, давно такого не бывало. — Плевал я, сколько их, они все сдохнут, — заключил Саске. А дело не в количестве и даже не в качестве. Дело в том, что Данзо любой ценой не допустит возвращения лидера Учиха в деревню. Сам лично придет в этот самый лес и прибьет, если АНБУ не справятся. Наверняка отправил самых лучших. Дерьмо. Из-за деревьев действительно начали показываться оппоненты. Их так много, безумно много. За ними не было видно самого леса, только бесконечно мелькающие темные плащи и маски. АНБУ Корня привыкли нападать толпой на одного, привыкли к грязным методам борьбы, как и их идейный вдохновитель. Беззаконие сделало свое дело, все эти люди уже давно растеряли свой человеческий облик. Впрочем, большинство из них наверняка были выращены с детства по особенным методикам Корня, как, например, получилось с Саем. Лишены имен, чувств, мыслей, способны только беспрекословно подчиняться своему лидеру. Вот где настоящее безумие. Их всех жалко. Они не должны погибать из-за конфликта с Ясу, это несправедливо! Ясу слишком сердобольна, увы. До последнего ей не хотелось сражаться. Но битва уже навязана. И как бы она ни закончилась – все будет плохо. Даже если Ясу одержит победу и вернется в Лист, что там ждет ее? Война перейдет в горячую фазу, когда Обито уже так близко? Что же делать? Как тут правильно поступить? Это все наказание. Справедливое наказание за то, что Ясу когда-то ругалась на Итачи за его поступок. Сейчас судьба поставила Ясу перед таким сложным выбором и смеется над ней. Сука. Битва началась стремительно. Всех перестало волновать, что будет потом, поскольку каждый хотел выжить. Гаара был искренне поражен, что, по сути, легитимный представитель власти Скрытого Листа отдал приказ напасть на Казекаге. Разумеется, в его лице не сосредоточена вся Коноха, но как же отвратительно осознавать, что у твоего союзника есть вот такие личности. Так дело не пойдет. От этого человека необходимо избавиться, иначе Конохагакуре рано или поздно перестанет существовать в привычном виде и погрузится в непроглядную тоталитарную тьму. Ясу думала только о том, как сохранить жизни своих близких и свою собственную сейчас, Саске был готов отдать всего себя ради защиты Ясу. Враг превосходил их значительно. Без конца летали техники, печати, кунаи и сюрикены, отовсюду атаковали клинки, ни мгновения на выдох. К таким сражениям никто из защищающихся не оказался привычен, потому что и начали проигрывать. У Ясу недостаточно сил, ее тело изнурено, девушка сражалась до последнего, следя за врагами шаринганом. Их не становилось меньше. Складывалось впечатление, что только больше прибежало. Полноценная резня. Многих убил Саске. Он не считал, но как минимум пятнадцать человек пало от его огненных техник, еще семь закончились после разряда молнии. А дальше, как в тумане. АНБУ, словно тараканы, выбегали из разных темных пятен леса, не собираясь сдаваться. Откуда только у Данзо так много людей? Выбора не остается. Активировав мангеке, Саске решил использовать Аматэрасу. Совсем недавно он придумал, как можно использовать черное пламя эффективнее, и настал тот самый максимально удачный момент для пробы пера. Противников как раз так много. Молодой человек направил чакру в собственный клинок и зарядил его пламенем Аматэрасу. Три резких взмаха, и три волны черного огня помчались в толпы АНБУ, захватывая их в ужасный мучительный плен из невыносимой предсмертной агонии. Ноги подкосились, Саске закрыл ладонью кровоточивший глаз и едва не упал на колени от бессилия. Все-таки ему еще очень трудно даются эти техники, совладать с такой силой не так-то просто. Но она поражает возможностями, которые открывались при ее использовании. Цена велика. Все тело пронзила боль, каждую клеточку. Молодой человек зашипел, пытаясь вернуть себе хоть какую-то стабильность. Техника Аматэрасу сильно напугала АНБУ, они сразу же растеклись в разные стороны, чтобы не подхватить пламя от своих «товарищей». Никто не думал, что Саске на такое способен. — Саске!.. — Ясу подбежала к нему и подставила плечо, чтобы парень мог без опаски упасть на него и перевести дух. — Это…сила твоих глаз? Тебе плохо?? — Нормально, — он не стал жаловаться. Еще чего! Не хватало тут опозориться! — Это сила моего мангеке. Черный огонь, что не остановится, пока не испепелит свою жертву, — Саске убрал ладонь, по его лицу растекалась кровь. Глазные сосуды не привыкли к таким нагрузкам. Увидев это кошмарное зрелище, а именно все последствия использования мангеке, Ясу ужаснулась и нешуточно обеспокоилась состоянием Саске. И это все из-за нее. Он пытается ее защитить даже такой ценой. Это ужас! Так нельзя! Нужно прекращать как-то!.. — Их стало меньше, — сейчас нытье и обеспокоенность явно не помогли бы делу, поэтому Ясу решила отложить свои душевные стенания о здоровье Саске на следующий раз. — Но я без сил совсем… Юноша подхватил измученную родственницу и оценил ее состояние. Да, она на пределе. Ей много досталось, вся в кровище и снегу, порезах, ожогах. Ресурс Ясу на нуле. До Карин не добраться, та слишком далеко. Ее прикрывал Суйгецу, они вообще на противоположной стороне опушки. Безопасно пигалице точно не пересечь все поле боя, а им с Ясу и подавно. Чертова ситуация. Саске тоже близок к концу, мангеке истратил почти всю чакру и физический запас сил. Но врагов тоже подозрительно не прибавлялось. Именно подозрительно. Они не сдохли, они куда-то убежали?.. Что за?.. Внезапно вся земля задрожала от обилия чакры в ней. Саске сразу понял, что это. Но осознание пришло непозволительно медленно. Вот куда пропали враги. Групповая зональная техника. Лес проснулся от невероятного взрыва техники земли. Все заволокло сухой грязью и пылью, нулевая видимость. Невозможно дышать. Не видно неба. Уши оглохли от ужасного грохота. Учиха приземлился где-то под деревьями, сильно ударившись головой о столетний ствол. Все тело парализовало на несколько секунд, а затем наступила полнейшая дезориентация. Конечности практически не слушались, глаза ничего не видели. Рядом не оказалось Ясу. — Ясу… — он не слышал собственного голоса, но вопил отчаянно громко, — Ясу!!.. Девушку отбросило дальше всех. Ей повезло больше, она оказалась рядом с лесной рекой. Растаявшей, что очень важно. Ничего не слыша и не толком не соображая, Учиха поползла к воде. Близость к воде – как будто новый инстинкт, которому Ясу будет следовать в любой непонятной ситуации. Где вода, там ее жизнь, там ее шанс на спасение. Пускай эта битва будет проигранной, но хотя бы Ясу не сдохнет. Уже непонятно, чем все закончится. Их там пятеро, должны разобраться с остатками АНБУ точно. Карин сможет помочь Саске восстановить чакру и силы. С ними точно все будет хорошо. Пора заканчивать это сражение, оно зашло слишком далеко. Нельзя так подставлять Саске под удар, он не нужен Данзо. Данзо нужна только Ясу. Пусть уже угомонится старый урод и не лезет к Саске и Гааре. Ну и к остальным тоже. Лучше так. Так лучше. Они важнее, чем Ясу. Итачи поступил бы точно так же. Лидер Учиха отчаянно ползла к воде, у нее уже имелись соответствующие навыки. Больно. Ужасная парализующая боль по всему телу от бессилия, от опустевшего резервуара с чакрой. Для шиноби это такое смертельное состояние, буквально на грани. Другие подвержены этому не так сильно, но ведь у Ясу осталось так мало каналов для чакры и так мало самого ресурса, ей противопоказано опустошать запас. Уже неважно. Надо преодолеть себя, нужно совершить рывок. Вся ладонь, наконец, погрузилась в ужасно холодную черную воду. Ужас, а вода действительно черная! И чертовски холодная, ледяная! Но, если погрузиться в нее полностью, можно помочь себе… Нет. Ясу приняла решение. Она так решила. Твердо и четко. Это ее воля и она обязана свершиться. Только так можно помочь Саске и Гааре. Сейчас по-другому нельзя, не получится, будет только хуже. Интуиция подсказывала, что это верное решение, а значит мозг уже все посчитал. Ощущая, как собственная ладонь растворяется, превращаясь в желе, Ясу выдохнула. Все получится. Она сильная женщина, она ничего не боится!.. Бывало и хуже! Через полминуты Учиха смогла с большим трудом подняться на ноги. Своего клинка она не нашла, поэтому просто медленно поковыляла вдоль реки. Не удалось пройти и двух метров, как на ее пути возникло десять человек АНБУ Корня. Сука. А все равно так страшно. Ясу выхватила кунай из потайного кармана своих одеяний. Девушка замахнулась, чтобы отбить атаки клинками, последовавшие от АНБУ Корня, пару раз получилось успешно. А потом силы покинули ее окончательно. Даже шаринган деактивировался сам по себе, в это же мгновение выпад врага был пропущен. Если бы Ясу и увидела его раньше – она бы ничего не смогла сделать. Катана одного из АНБУ с высокого замаха прошлась прямо по плечу капитана полиции. Отрубленная конечность упала в реку, из остатков плеча рванул фонтан крови, Учиха упала на землю и завопила от ужасной невообразимой агонии. Это было настолько больно, что от напряжения даже полопались все сосуды в глазах. Сильный импульс в теле ломал кости и выворачивал суставы. Беспомощный громкий крик прекратился лишь тогда, когда к голове начало подступать что-то мутное. Все вокруг исчезало, становилось белым, непроглядным, словно в тумане. А голоса раздавались откуда-то далеко-далеко. Девушка из последних сил попыталась уползти куда-нибудь в сторону, все еще защищая себя от смерти. Это отчаяние. Рефлекс. Все бесполезно, но за жизнь она боролась до конца. — …ее кровь опасна, не трогай. — …пора с ней кончать. Снег теплее собственного тела. Ясу задыхалась и прижималась к земле, в несбыточной горестной надежде, что та защитит ее. Учиха медленно подползла к какому-то булыжнику и обессиленно заскулила. Так больно и страшно. Кто-то ударил ногой по ее животу, тем самым перевернув на спину. Ясу оставалось только кричать и рыдать от ощущений. Скоро все закончится. Только бы не издевались перед смертью. Этого она не вынесет. — …боже, — плакала девушка, мысленно молясь за свою скорейшую смерть. В легких заканчивался воздух, перед глазами совсем бело. Вдруг в тело врезался клинок, рядом с сердцем. И еще, и еще, и еще, так много крови, отовсюду. Голос охрип, кричать больше не получалось, с уст сходили только невнятные блеяния и кашель. Нечем дышать. Как больно умирать. Земля снова задрожала, но уже не так, как раньше. Иначе. Словно ее беспокоили не изнутри, а сверху, и лишь едва касаясь. Почти как материей по траве. Или сырому снегу. Такому теплому. Мягкому. От него пахнет водой и весенней свежестью, завтрашним днем. Так хочется пожить еще немного. Если бы только прожить еще год!.. Целый огромный год!.. Я словно наполнена соломой. Чьи-то тяжелые холодные руки легли на плечи. Кто-то тряс ее, пытался вернуть сюда. Так хочется спать. Веки налиты свинцом, они настолько тяжелые, что поднимать их даже и не хотелось. Кто там? Кто пришел сюда? Лишь на минуту, но сознание и относительная ясность ума вернулись к Ясу. Как будто небеса сжалобились над ней и решили подарить ей исполнение желания, загаданного в день совершеннолетия. Как иронично и как жалко, как горестно, обидно! Все должно было быть не так!!.. Перед собой она увидела его. Он пришел к ней. Настоящий. Это не галлюцинация и не предсмертный бред, а реальность, в которой Ясу больше не за что было держаться. Ее лимит исчерпан, дальше некуда. Только непроглядная тьма и хаос. — Нагато… — совсем тихо произнесла Ясу, едва различая в этой белизне зимы знакомое черно-рыжее пятно. Да, такой рыженький. Тендо. Ерунда. — Ясу… — родная холодная ладонь легла на щеку девушки, дрожа, как осиновый лист от дуновения ветра. — Не засыпай, не смей!.. Он потерял всяческий контроль над своими эмоциями. Эта стена рухнула, ничто теперь не ограничивало этих диких необузданных чувств, наконец-то нашедших выход. Фарс из Пейна оказался слабее истинной сущности Нагато, и это парадоксально. Насколько сильнее он настоящий и насколько слаб этот фасад Бога. Поразительно. Внутри Нагато происходило что-то страшное. Он чувствовал себя так, словно ему снова пятнадцать лет и он снова теряет самого близкого для себя человека, не в силах сделать ничего, чтобы помочь ему. Он снова беспомощен, снова жалок, и вновь его сердце, собранное по кусочкам, разбивается. Ясу, нет, милая Ясу, только не умирай. Как ты можешь оставить в одиночестве? Как ты можешь уйти сейчас? Руки Тендо тряслись и не могли успокоиться, тельце любимой остывало в его объятиях, твердело. Бедная девочка, за что жизнь так жестока к ней? Ясу ни в чем не была виновата, никогда. В недрах собственного тела сердце билось так сильно и быстро, что другие мышцы сводило судорогой. Нагато терял связь с самим собой от ужаса осознания. Нет, она не может умереть. Нельзя. Он не позволит. Внешний Путь, Гедо, сосредоточен в нем, настоящем Нагато. Он далеко, но та необыкновенная чакра, что сейчас сосредоточена в Тендо, стирает все границы дозволенного и нарушает законы, выведенные в мире шиноби давным-давно и лично самим Узумаки. Пальцы тянутся, чтобы сложить печать, но внезапно их что-то останавливает. Тендо посмотрел ниже и увидел, что Ясу слабо-слабо взяла его за руку. Такая холодная, измученная, на последних секундах своей жизни. Тяжелой насыщенной жизни, которую не каждый сможет прожить так же достойно. Нет. О, великие силы, нет. Вы не отнимите ее. — Нагато, — повторила Учиха, — все хорошо… без… Дите начало задыхаться, ее охватила предсмертная судорога. Невольно, на рефлексах, Тендо прижал ее к себе и сдавил холодную ладонь чуть не до хруста. Это эмоции, это в нем говорил животный страх. Нагато так боялся потерять ее, что не мог совладать с этим ужасом и поддался ему. Практически впал в панику. Ясу, его маленькая Ясу. Небеса, как же он мог оставить ее одну? Как он мог отпустить ее? Почему его не было рядом, когда она так отчаянно просила? Разве могло быть что-то важнее ее жизни и безопасности, важнее ее настоящих сердечных чувств? Почему он ушел?.. — …без…глупостей… Нагато!.. Она вторила это имя, пытаясь насладиться его красотой и необычностью перед смертью, не успев проникнуться им при жизни. Человек с алыми волосами, Нагато. Черные глаза угасли. Навсегда. Нет. Это неправда. Это не может быть реальностью. Пальцы заколотило, как от удара электрическим током. Они прошлись по щекам, по волосам, по шее, по всему телу, но ни единого признака жизни Ясу больше не подала. Проиграв приступу, Тендо отчаянно прижал тело любимой к себе, чувствуя, что его руки сотворят что-то невообразимо ужасное и деструктивное, если не найти им применения. С глаз куклы потекли слезы. Это невозможно, но это произошло по-настоящему – мертвое тело лило свои мертвые безмолвные слезы, как будто они могли помочь несчастной маленькой ящерке. Как ужасно. Как мерзко от себя, как Нагато стал ненавистен самому себе!!.. Какой он до невозможности слабый! Нужно было принять это решение раньше, нужно было просто взять и сделать! А теперь!.. Что стало с его нежной любимой Ясу? В чем она была виновата, чем она заслужила эту смерть? Такую жестокую и мучительную, беспощадную! Тендо выпрямился, тело Учихи бережно лежало в его руках. Ледяной несокрушимый взгляд риннегана обратился к останкам АНБУ из Скрытого Листа. Именно останкам. Как печально, что у него не было времени подарить им ту же боль, через которую пришлось пройти Ясу перед своей смертью. Их настигла страшная участь. То ли еще будет. Коноха ответит за это. Шимура Данзо ответит за это. Все почувствуют истинную боль. После взрыва Саске долго не мог прийти в себя. Когда у него, наконец, получилось хотя бы опереться на собственный клинок, он разглядел перед собой четверых АНБУ. Они пришли убить его. Дерьмо, сил совсем нет, еще и голова трещала ужасно, будто ее об камни целые сутки колотили и все содержимое превратилось в кашу. Нужно защитить себя. Помирать точно нельзя, ведь где-то там, неизвестно где, за этими клубами земли, грязи и пыли, Ясу нуждается в помощи. Это за ней пришли, это ее Данзо мечтает убить. Надо привести себя в порядок, срочно. Нельзя падать, нельзя!!.. Внезапно все четверо упали замертво. Саске выдохнул и без сил рухнул обратно в грязь. Все, что он смог увидеть – силуэт. Высокий силуэт в необычном длинном черном плаще на пуговицах и с острыми плечами. Лицо незнакомца скрыто за темнотой капюшона. Не увидеть ни черта! Что еще за хрен приперся?! Он не похож на АНБУ! Этот незнакомец убил их, значит, он не с ними. — Ты еще кто?!.. — прокряхтел юноша, пытаясь отыскать в себе третий источник, чтобы набраться сил и воспрянуть. — Саске!!.. — вдруг раздался голос Карин. Девушка выпорхнула из-за спины незнакомца и упала рядом с Учихой, затем чуть ли не насильно начала заталкивать свою ладонь в его рот. — Давай, кусай! Еще сдохнуть тут не хватало!!.. — ругалась от тревоги Узумаки. Дважды просить не пришлось, Саске без задней мысли прокусил хрупкую тонкую кожу соратницы. Его чакра начала восстанавливаться, а ранения потихоньку заживать. Много не потребовалось, парень подскочил на ноги и шустро последовал за ушедшим черным силуэтом. Когда Саске вернулся на поле битвы – он изумился. Очень много трупов и остатки взрыва. Очень много АНБУ убито, как будто даже больше, чем их в сумме явилось на битву. Но, может быть, это последствия удара головой, и Саске просто не понимал, что вообще происходит. К ним подтянулись Суйгецу и Джуго. Казекаге нигде не было. Сбежал. Правильно. Нечего ему тут больше делать. — Кто это такой? — еще раз спросил лидер Така. — Не знаем. Он пришел из леса и всех убил. Хуй знает, кто и есть, но на АНБУ вообще не похож, хотя я его присутствие даже не сразу заметил, — поделился впечатлениями Суйгецу. Карин уже было распахнула свои очаровательные страждущие уста, чтобы поведать всем какую-то истину, как же хорошо, что она решила перестраховаться и посмотреть на незнакомца еще раз. Тот, будучи от компании придурков где-то в метрах четырех, весьма красноречиво приставил палец к тому месту, где у человека должен быть рот, как бы намекая, что лучше бы красавице помолчать. Понятно, принято. — А я знаю, я знаю!!.. — раздался еще один голос, из земли планомерно вылезли Зецу. А вещал миру, собственно, Белый, как и, практически, всегда. — Это Мертвый. Все вопросительно посмотрели на куст, а некто Мертвый оставался на своем месте и как будто чего-то ждал. — Что за Мертвый? — переспросил Суйгецу. — Бандит из Конохи. Они с Кротами, то есть с карманной преступной организацией Данзо, на ножах. Постоянно друг друга режут в Листе, вот, наверное, он и пришел поразвлекаться, — пояснил для несведущих Белый Зецу. — Делят влияние. Всю зиму это длится, Ясу занимается этим делом. Вот бы она сейчас обрадовалась, если бы ей удалось поймать его. Но…что-то он молчаливый какой-то и ведет себя странно. Че-та я и сам, короче, ничего не понимаю, блин!.. — Нихрена себе, — Карин поправила очки, — во че в Листе-то творится, а я думала, мы плохо живем. Саске опомнился. — Ясу! Где она? Вы ее видели??.. Суета даже не успела начаться. Из чащи леса вышел Лидер. С телом Ясу на руках. У Саске внутри все сжалось до боли. — Нет… — совсем тихо и себе под нос бросил он, помчавшись Пейну навстречу. Этого не может быть!!.. Учиха бежал быстро и вероломно, не замечая ничего под своими ногами. Один раз он запнулся о чье-то тело и упал на колени, но тут же остервенело и несуразно вернулся в нормальное стоячее положение, чтобы продолжить свой отчаянный забег. Лидер остановился, когда дите подбежало ближе. Похожи. Очень сильно похожи. Один клан, одна кровь. Одна судьба?.. — Нет… — уже громче и практически в истерике повторил Саске, увидев, что стало с его сокланкой. — Нет, нет, нет, почему?.. Господи, нет, это не может быть правдой!.. Ясу!.. Лес заполнился юношеским воплем, переполненным болью, страданием и отчаянием. Саске обессиленно рухнул на четвереньки, вновь его лицо окропляется кровавыми слезами, вновь глаза прожигает мангеке шаринган. Снова эта невыносимая агония в груди, как же хочется вырвать оттуда собственное сердце и утопить его на дне мирового океана. Ясу, Ясу, Ясу, не бросай меня, Ясу… В голове вся их совместная жизнь, каждый день, проведенный вместе, каждая ночь, каждое испытание. Суровые тренировки со Змеем, печальные и веселые откровения, открытия, эмоции, чувства, сострадание. Как же с ней было хорошо! И стоило Саске лишь на несколько мгновений вернуться в те дни, вновь испытать эти теплые светлые чувства, как жизнь сотворила с ним это. Небеса, за что же??.. Как больно. Лидер сохранял молчание и не мешал родственникам проститься. Саске знает эту боль, все написано в его глазах. Дитя такое же осиротевшее и брошенное, не познавшее любви в достаточной мере, чтобы не сойти с пути, но захотеть справедливости. Несчастный Саске. Бедные беспутные детские души. Риннеган обнаружил постороннее лицо. Черный человек так же молчал, наблюдая за сценой на расстоянии. Какая-то знакомая чакра, но Нагато не в силах искать ее сейчас в своих воспоминаниях. Этот незнакомец не похож на АНБУ, однако разбираться с ним тоже не хотелось. Существо вытянуло руку вперед, как будто спрашивая, есть ли у него возможность забрать тело погибшей в Скрытый Лист. Именно так расшифровал этот жест Нагато, и был абсолютно прав. Именно этим интересовался некто Мертвый. В качестве ответа Лидер сильнее прижал тельце ящерицы к себе. Что же, понятно. Мертвый подбросил найденный клинок Ясу носком ботинка и подхватил его в воздухе. Хотя бы это. Затем человек скрылся в глубине снежного леса. — Что с Однохвостым? — спросил Бог, посмотрев на притихших товарищей Учихи. — Кажется, ему удалось сбежать, — Суйгецу пришлось взять на себя ответственность и временно принять бразды правления бандой, пока их вожак не в состоянии. — На нас напали эти. Из Листа. Их было намного больше, я…я не понимаю, куда они делись. — Понятно, — ответил Тендо. Он перевел взгляд ниже. С Саске сделалось что-то совсем плохое. Молодой человек очень тяжело дышал, его дыхание буквально было удушливым, как будто что-то мешало его легким полноценно раскрыться. Он вдруг схватился за рубаху в области сердца и завис, после нескольких секунд Саске потерял сознание и упал в снег окончательно. Друзья конечно испугались и подбежали к издохшему Учихе, Тендо же аккуратно и бережно уложил тело Ясу и подошел чуть ближе к Саске. Прощупав пульс и сосредоточившись на движении чакры юноши, Пейн пришел к выводу, что это была гипервентиляция легких. Такое бывает при сильном стрессе и испуге, тем более, когда вдыхаешь холодный сырой воздух. Все будет в порядке. — Мы отправляемся в Скрытый Дождь. Помогите ему, — распоряжение, последовавшее от Бога, прозвучало ровно один раз. И этого было достаточно, чтобы Джуго без проблем водрузил Саске на свою спину. Они привлекут очень много внимания. Ну и пусть. Уже ничего не важно. Совсем. Что-то сломалось в Нагато окончательно. Он снова пережил это. Но в этот раз еще больнее. Он поделится этой болью со Скрытым Листом, а затем и со всем миром.