Академия героев. Эволюция

      Прекрасное и струящееся черное платье, элегантные туфли на невысоком каблуке и с квадратной металлической пряжкой, темный корсет с кожаными ремешками, широкополая высокая шляпа, микродермал из овального темного сапфира на оголенной груди, — все это собирается в мозаику, которая показывает лишь примерный набросок чего-то потустороннего, мрачного и даже чуть зловещего. Еще один фрагмент этой мозаики немного разбавляет картину своей неуместностью — веточка, мертвая уже давным давно, и так же давным давно служащая своей хозяйке. С какого дерева была сорвана ветка, почему за все эти годы она не сгнила, и как вообще она крепилась к пазухе — ответы на все эти вопросы знала лишь девушка с безупречной кожей, серебристо-белыми волосами и темно-синими, как и камень на нее груди, глазами. Весенний ветерок мягко трепал ее невесомую и почти невидимую из-за прозрачности темную накидку, превращая в струящийся дым. Накидка была загадочным способом пришита к ее основной одежде, которую ветер мало беспокоил и которая хорошо сидела на ней. Вся эта комбинация заставляла старушечью руку леди Рьокусо пархать с карандашом по блокнотам, за долю секунды делая тематические наброски для новой коллекции одежды.       От ее соперника, который шел к арене с противоположной стороны, многие зрители (преимущественно девушки) начинали восторженно кричать.        — ДЕВАЧКИ, ЭТО ОДНОЗНАЧНО КРАШ! — визжала Шульц, безостановочно пытаясь остановить кровь из носа.       Причиной такой реакции был студент Шикецу — Сакору Йоримо, который из-за своей схожести с Канхьо имел все основания казаться его старшим братом. Парень был одет в черные военные сапоги с высокой подошвой, в толстые, чуть мешковатые штаны — и все. Торс оставался совершенно голым, с полной демонстрацией всех мышц. В силу его причуды на его теле (по крайне мере на видимой части) не было ни единого шрама, даже самого крошечного.       Нацуо: Совратитель.       Киришима: Мне кажется, он слишком гордится своей мускулатурой.       Реисэцу: Должен признать, что он очень хорош собой. Но в бою у него нет никаких шансов против Уранаши. Ее причуда — это нечто невероятное.       Тодороки: Обычно, ты не говоришь такие вещи. Чем ее причуда так поражает?       Реисэцу: Ты увидишь, и точно не останешься равнодушным.       Мидория: Я уже сгораю от нетерпения!       Яойорозу: Причуда Йоримо на постоянной основе дает ему сверхчеловеческие физические параметры. Я не представляю, чтоб Уранаши была в состоянии сражаться с ним на равных.       Реисэцу: Просто наблюдайте.       Гончий Пес: УР-РАНАШИ Р-Р-РИФУКА — 1-Б класс Юэй.       Мамочка (настоящее имя: Хахаджи́ Ширакаи́. Причуда: Стыд. В строгой манере указывая человеку на его промахи, вызывает у него сильное чувство стыда): САКОРУ ЙОРИМО — 2-А ШИКЕЦУ.       Двое стояли, молчаливо изучая друг друга и ожидая сигнала Полночи. Иссохшая хрупкая ветка давно переместилась из пазухи в правую руку Уранаши, которая держала ее, как короткий меч. Ее сомнительного, даже глуповатого вида оружие прекрасно лежало в руке, имея отличную, естественного происхождения рукоятку и около трех разветвлений потоньше. Одна веточка была длинной и росла так, чтоб ее кончик находился ровно над сердцевиной, из которой расходились все веточки. Остальные были гораздо короче и имели примерно одинаковую длину.       Полночь взмахнула помпоном-хлыстом. Уранаши не спешила двигаться, отчужденным взглядлм смотря на Йоримо. Последний так же не спешил начинать драку, но стал хрустеть кулаками и разминаться, готовясь брать на себя инициативу.        — Знаешь, — произнес он. Голос на удивление был приятным, — я не большой любитель драться с женщинами, и еще больше мне не нравится развязывать драку. Ты не будешь против первой сделать ход?       Уранаши в ответ не проронила ни слова. Выставив перед лицом свою ветку, верхушку которой покрыло туманное темно-синее свечение, она занесла ее назад, а потом резко махнула им перед собой, словно собираясь метнуть. Свечение сорвалось и вытянулось лучом, который пролетел все расстояние между двоими и мощно врезался в голый пресс Йоримо, разбившись и скопившись в щелях, чтобы исчезнуть там. Йоримо в момент удара отбросило на полметра, заставив его выкашлять весь воздух. Это было похоже на удар. Причем очень сильный удар, раз он смог это ощутить.        — Неплохо, — сказал он. — Но теперь мне придется отнять у тебя эту игрушку. — Он рванул к ней с нечеловеческой резкостью, широко расставляя ноги. Уранаши чувствовала, как каждый его шаг отдает вибрацией, и даже могла разглядеть мелкие трещинки в цементе, которые оставались после его слоновьего топота. Она стояла, все такая же серьезная и отчужденная, пока ей не представился хороший шанс на новую атаку. Следующий луч ударил по левой голени Йоримо, заставив того упасть.        — Попытаться тебе стоит, — сказала она. Ее слова, несмотря на ее вид, звучали серьезно. — Но ты слишком медлишь. Я успею проклясть тебя тысячи раз, прежде чем мне придется уклониться от твоих ударов.        — Что ты сказала? — теперь на лице Йоримо было удивление.        — То, что ты слышал, — просто ответила Уранаши, поправляя свою огромную шляпу. — Зови меня Ведьмой.

Уранаши Рифука

Геройское имя: Ведьма

Причуда: Колдовство. Способна творить самую настоящую магию.

      Гвалт наблюдателей разом стих от удивления и шока, и это больно укололо мозг Ведьмы неприятными воспоминаниями, связанными с ее причудой. Перед ней разом предстала картина из прошлого: ей шесть лет, она одна во дворе играет на теплом летнем солнышке, как вдруг уличное хулиганье из мальчиков постарше решает выбрать ее своей жертвой и запугивает. Девочка убегает, но ее окружают, и тогда она очаянно хватает ветку, с которым она играла, и пытается устрашить обидчиков, которые в унисон хохочут над ней. Где в это время были все взрослые — неизвестно, но они потом прибежали на испуганные вопли парней, когда с ветки сорвалась какая-то неизвестная сила, что взорвалась синевато-черным кольцом и разбросало всех вокруг. Ветка, только начинавшая умирать и сбрасывать листья, умерла мгновенно, потеряв всю листву и соки, а напавшие на девочку хулиганы разбежались от страха. Один из них через неделю умер от менингита, который напал на него на следующий же день после случившегося, а двум не повезло оказаться в опасной близости с пробуждающимися причудами, от первых проявлений которых те получили серьезные травмы. Уранаши все время убеждала себя, что это все лишь череда невероятных совпадений, но годы шли, ее темная (она в этом уже не сомневалась) магия порой сама расширяла свои границы, и с возрастом сладкий самообман позабылся, так что Уранаши пришлось признать себе жуткую истину: она случайно прокляла нескольких детей, которым не повезло напасть на нее, когда у нее активировалась столь невероятная причуда, которая за долю секунды окрасила ее каштановые волосы седым серебром, а нежно-розовые глаза в темную синеву.       (настоящая магия)       (она не опасна?)       (ведьмы существуют!)       (это что-то невероятное)       Уранаши прекрасно знала, о чем думают зрители, и даже нисколько бы не удивилась, узнав, что в основном они в ужасе. Еще бы! Настоящую колдунью не каждый день увидишь, даже если ее силы — это причуда, которая сделала первое и, скорее всего, последнее исключение, создав брешь между мирами фэнтези и реальностью, позволив этим явлениями слиться воедино.       Мидория: Магия... Самая настоящая магия!       Реисэцу: Она очень сильная. Неспроста она назвала себя Ведьмой.       Тодороки: То есть она умеет есть и не толстеть?        — Что-то все самые невероятные причуды у студентов Юэй. Вот это магия, — сказал Йоримо про себя, а потом обратился к Уранаши. — А ты не слишком мила, чтобы тебя называли ведьмой?        — Сейчас — да, — ответила она. — Но я могу в любой момент перестать быть милой и стать твоим ночным кошмаром. — Ее жезл, который был той самой веточкой, спасшей ее в детстве, снова стал покрываться сиянием.        — Я тебе не позволю! — Йоримо быстрее прежнего ринул в ее сторону, да так, что на его месте заметно потрескался цемент. Его мускулистая рука вытянулась с нечеловеческой скоростью, пальцы приготовились схватить жезл Ведьмы, которая уклонилась от него, легко и естественно, но с такой неуловимой скоростью, что ее движения были размыты, превратившись в черное марево с человеческими очертаниями.        — Что? — Йоримо резко затормозил, снова изрезав цемент паутинками трещин. — Как ты...        — Легко, — ответила она, и с жезла сорвался очередной импульс. Йоримо увернулся, луч вылетел за пределами арены и, не успев толком раствориться в воздухе, врезался в высокую стену, из которой шрапнелью полетели камешки. — Обычно, мои атакующие заклинания дробят кости, но ты без проблем выдержал аж два попадания...       Поняв, что за церемонии в данном случае он рискует проиграть, Йоримо, или Мегачеловек, бросился в атаку с удвоенным рвением. Его первый удар был нацелен на подбородок Уранаши. Последняя стала на практике доказывать слова, что он медлит, и уворачивалась без видимых усилий, заставляя оппонента, тело которого уже блестело от пленки пота, выдыхаться. Последний тоже это заметил и решил пробить свои лимиты скорости и реакции, чтобы повысить успех хотя бы на один удар.       Гончий Пес: БОЙ ОБЕЩАЕТ БЫТЬ ИНТЕР-РЕСНЫМ.       Внезапно правую сторону лица Йоримо опалило неожиданной болью. Парень удивился, зрители удивились не меньше.       Каминари: Вы видели как у него голова дернулась?       Джиро: И рука Ведьмы на мгновение исчезло из видимости.       Яойорозу: Кажется, она наложила на себе что-то вроде заклинания, которое копирует причуду Йоримо.       Реисэцу: Не совсем так. Из-за колдовства у нее развились сверхчеловеческие показатели, как у Йоримо, но некоторые умения у нее острее.       Мидория: Теперь понятно, почему ты сказал, что у него нет против нее шансов. Мало того, что она быстрее и ловчее чем он, так она еще может в любой момент использовать какое-нибудь из своих атак или проклясть его. Она ведь сейчас просто играет с ним, так? Она может в любой момент окончить бой, просто...       Бакуго: ЗАТКНИСЬ, ТУПОГОЛОВЫЙ ЗАДРОТ!       Лицо Йоримо ощутило еще около четырех ударов. Не будь у него сейчас такой причуды, оно бы превратилось в сплошной кровоточащий синяк.       «Я не могу вечно так пытаться ударить ее. Надо что-то делать, что-то такое, чего она совсем от меня ожидать не может, и действовать придется во много раз быстрее, чем обычно».       Ведьма держала свой жезл в правой руке, а удары по ощущениям наносились левой рукой — отлично. Осталось только сосредоточиться и...       Его рука со скоростью света ухватилась за мертвое дерево и вырвало его из слабой хватки девушки. Последняя не выказала никакого удивления, но остановилась, потому что Йоримо остановил поток безуспешных попыток ударить ее. Ведьмовская шляпа от резкого тормоза рассталась с головой, вспорхнув в воздухе, но Уранаши, демонстрируя богатую практику в этом деле, не глядя вытянула в сторону левую руку, которой она поймала свой головной убор. Ее рука пару секунд оставалась в таком положении, и прозрачная струящаяся накидка свисала с руки, как траурная штора, но потом она все-таки вернула шляпу на голову, смотря на удивленного Йоримо, который, прилагая все свои усилия, сначала пытался разломать ее жезл на зубочистки, а потом хотя бы погнуть его. От усилий мышцы набухали и становились более рельефными, отчего он казался куда более накаченным.       Этих усилий ему хватило бы, чтобы погнуть металлическую трубу, но эта противная палка никак не хотела ломаться. Вес у нее был не больше чем у одуванчика, но прочности было бесконечно. Без всяких объяснений он понял, что такое возможно только с помощью магии.       Сдавшись, он швырнул жезл за спину. Ведьмино оружие быстро покинуло пределы арены, воткнувшись рукояткой в землю, из которой прорастала свежая травка.        — А вот теперь поговорим, — сказал Мегачеловек. На его лице алыми розами расцветали отпечатки кулаков Ведьмы.        — Неужели ты думал, что ты так легко разломаешь ветку с заклятием нерушимости на нем? — спросила Уранаши. Йоримо не успел среагировать, как она подлетела к нему с небывалой скоростью, в очередной раз дав ему почувствовать свою силу. Шлейф черного марева тянулся за каждым ее молниеносным движением.        — Хоть ты и осталась быстрой и сильной, твои удары для меня не самая большая проблема. — Он говорил, полностью игнорируя ее удар, но внезапно сделался серьезным. — Только не говори мне, что тебе не обязательно наличие волшебной палочки.        — Да, мне нужен мой жезл, чтобы я могла творить свои самые сильные чары, — сказала она. — Но тебе лучше не расслабляться, ибо на жезле я наложила не только заклинание нерушимости. — Она подняла правую руку на уровень головы, открыв ладонь. Секунды две ничего не происходило, но потом что-то оглушительно просвистело у левого уха Йоримо, почти коснувшись его, и раскрытая рука Ведьмы стала уверенно и прочно сжимать рукоятку жезла, который он выбросил десять секунд назад. — На моем жезле наложено заклятие привязки души, благодаря которому я могу призвать его откуда угодно.       Мамочка: ДОЛЖНА ПРИЗНАТЬ, ЧТО Я ОЧЕНЬ ПОРАЖЕНА ВАШЕЙ СТУДЕНТКОЙ, ГОНЧИЙ ПЕС.       Ведьма провела ладонью по рукоятке, счищая свой инструмент от прилипших комьев грязи. Не желающий мириться со своим положением Йоримо сделал в ее сторону сверхбыстрый рывок, но синевато-черный импульс, который мгновенно сорвался с кончика жезла, угодил в его мускулистую грудь, заставив того сморщиться от боли. Он упал на спину, застыв в положении на пару секунд, пытаясь привести рассыпанные мысли в порядок, и ему это удалось, но, когда он встал, Уранаши уже держала наготове на кончике жезла очередное заклинание.        — Пора показать тебе настоящее колдовство. — Она вновь занесла жезл, свечение на котором стало бушевать, словно электричество. — «Цепкие ветки»!       Йоримо ожидал, что она в очередной раз отправит в него луч энергии, и почти угадал с этим. Уранаши пустила заклинание прямо в плоский бетонный пол, и синяя рябь разбежалась по поверхности, как по воде, у его ног. Она все еще держала жезл вытянутым к полу, но Йоримо не замечал никаких аномальных явлений, а потому решил про себя, что ее чары провалились.       Решил бы, если бы его правую кисть мгновенно и болезненно не обхватило что-то очень жесткое, издающее противный древесный скрип, а потом и левую. Он посмотрел на руки, обнаружив, что их держат тонкие, но крайне прочные древесные ветки какого-то темного, красно-коричневого цвета. Ветки проделали трещины в бетоне, прорастая через них прямо на глазах и укрепляя свою хватку.        — Что это?.. — его голос срывался от прилагаемых усилий, но все попытки освободиться были тщетными. На бицесах и предплечьях проступали вены.        — Хищные деревья, которые повинуются только мне, — ответила Уранаши, проведя горизонтальную дугу жезлом. Растущие ветки за долю секунды обзавелись ответвлениями. Каждая со своей стороны захватила ноги Йоримо железными тисками. — Не знаю, говорила ли я это, но моя магия в основном лесная. — Она выставила перед собой обе руки, с жезлом и пустую, раскрытую ладонью внутрь, а потом стала медленно поднимать их над своей головой, перемещая жезл в руке так, чтобы навершие кончика указывало в ясное небо.       Йоримо заметил, что его руки поднимаются вместе с руками Уранаши. Вернее сказать, деревья, которые стали для него путами, повиновались жесту и поднимались, захватывая сначала его руки, а потом и вовсе став расти с пугающей скоростью.       Кто-то: Девушка не блефовала, говоря про реальное колдовство.       Нацуо: Происходящее пугает, но вместе с этим так завораживает.       Гончий Пес: ЙОР-РИМО СЛЕДУЕТ БЫТЬ ОСТОР-РОЖНЫМ.       Растущие деревья обзаводились новыми ответвлениями, которые опоясывали основной ствол, за счет чего становились толще и прочнее. Бетон серьезно истрескался из-за неестественной скорости, которую развивал рост этих дьявольских растений. Йоримо уже давно висел в воздухе, связанный прочными ветвями, которые удерживали его ноги и держали его руки над его головой, разведя их в стороны: Ведьма позаботилась о том, чтобы у него было как можно меньше шансов напрячь мускулы, которые могли бы стать его шансом вырваться.       Тодороки: Канхьо, у тебя кровь идет из носа... И почему ты такой красный?       Реисэцу, прикрывая лицо ладонью: Упс... Прости.       Тодороки: За что?       Реисэцу: ... Неважно.       Тодороки: Может, тебе к лекарю?       Киришима, задорно улыбаясь: Успокойся, чувак. У него кровь по совершенно другому поводу, для которой ты слишком невинен.        — Вот ты и попался, — сказала она, опуская руки. Она смотрела на свою жертву, пытающегося вырваться из хватки ужасающих деревьев безо всякой листвы, которые, казалось, имели свой собственный разум.       «Я должен немедленно освободиться... Иначе Полночь вот-вот объявит меня проигравшим».       Схватив помпон-хлыст на тот же манер, что и Ведьма — свой жезл, Полночь ловко вскочила на арену, подняв ее над головой.        — Сакору Йоримо обездвижен. Уранаши Рифука пере...        — НЕТ! — прервал ее громоподобный крик. Уранаши, смотревшая на Полночь в ожидании, когда она объявит ее честную, блестящую победу, повернула голову в сторону пленника с такой скоростью, что ее голова должна была слететь с плеч из-за инерции.       Но этого не произошло.       На ее лице за весь бой появилось наконец какое-то живое выражение — безграничное раздражение, вызванное увиденным: Йоримо принимал новые, куда более оживленные попытки вырваться из хватки, и, что хуже всего, у него это стало получаться. Хватающие его руки ветви покрывались многочисленными мелкими трещинками.        — Большая ошибка, — сказала она, направив на него жезл с искрящимся кончиком. Деревья, что почти сломались, резко заросли новыми придатками. Подобно змеям, они обвили его руки по всей их длине, лишая его крупиц возможности пошевелиться, и, перекинулись на его набухшие от напряжение плечи, обвились вокруг его нижней части головы так, чтобы образовать древесный кляп в его рту. — Даже не вздумай шевелиться! — Его руки и ноги растянулись в стороны из-за вновь пришедших в движение ветвей. — Иначе я разорву тебя на части.       Зрители ахнули. Йоримо выпучил голубые глаза, но уж скорее от боли, чем от ее предупреждения убить его. Цепкие деревья слишком сильно растягивали его руки и ноги, заставляя суставы и мышцы непрерывно ныть. Казалось, одна неосторожная попытка пошевелиться — и он вывихнет себе конечности.        — Хороший мальчик, — довольно сказала она, вновь посмотрев на Полночь.       Каминари: Вот это психопатка...       Мидория: Она говорила с такой уверенностью. У меня аж мурашки по телу.       Урарака: Разве она может пойти на такое?       Реисэцу: Что-то мне подсказывает, что это лучше не проверять.       Мамочка: ДЕВОЧКА, ЧТО С ТОБОЙ ТАКОЕ? ЭТО ЧТО, КАКАЯ-ТО ЗЛАЯ ШУТКА?       Гончий Пес: ПОЛНОЧЬ, ЛУЧШЕ НЕ ТЯНИ. И КУР-Р-РАТОРЫ, ЛУЧШЕ НЕ ДЕЛАЙТЕ НИЧЕГО.        — Сакору Йоримо обездвижен! — придя в себя, проголосила Полночь. — Уранаши Рифука переходит на следующий тур!       Деревья мгновенно расслабили хватку, а потом уже отпустили пленника, дав ему упасть на обломки цемента, которые остались от них. Парень упал голым торсом на острые углы, но не порезался, хотя сильно поморщился от боли. Деревья, распутываясь на отдельные щупальца, стали уходить обратно в землю.       Нацуо: На нем ни царапинки, но он так измучен.        — Хороший выдался бой, — сказала Ведьма перед тем, как повернуться к нему спиной и уйти, элегантно переставляя ноги под черным волнистым платьем.       Жезл, виновный в хаосе, снова покоился на ее пояснице.